Особенности итальянизмов в московском каменном зодчестве рубежа XVI-XVII вв. (105748)

Посмотреть архив целиком

Особенности "итальянизмов" в московском каменном зодчестве рубежа XVI-XVII вв.

Баталов А.Л.

Изучение "итальянизмов" для истории зодчества рубежа XVI-XVII вв. выходит за рамки частного вопроса, так как архитектурный язык этого времени в большой степени основан, на деталях, почерпнутых из итальянских построек начала XVI в. При этом их источник для этого времени указывался только один. Так, уже стало традицией отмечать как одну из характерных черт архитектуры рубежа XVI-XVII вв. влияние форм Архангельского собора. При этом указанная характеристика автоматически распространяется на большинство храмов этой эпохи, независимо от действительного происхождения их форм. В свое время В. А. Булкин, сделавший "итальянизмы" темой специального исследования, предложил дифференциацию их источников. Он указал в основном на два из них: Успенский и Архангельский соборы Московского Кремля. Поскольку в конце XVI в. мы почти не встречаем построек, созданных по прототипу Успенского, то "итальянизмы" этого времени были связаны с Архангельским1. Указания на единственный источник подобных архитектурных форм рубежа XVI-XVIII вв. существуют не только в обобщающих трудах, но и в конкретных историографических сюжетах2. Однако черты, появление которых в памятнике начала XVI в. можно связать с влиянием форм Архангельского собора, в постройках конца XVI в. теряют с ним связь. Между этими сооружениями лежат десятилетия истории русской архитектуры, в течение которых формы алевизовского собора были переработаны и прошли почти 70-летний путь развития в русле местной традиции.

В связи с этим необходимо разделить в московском каменном зодчестве рубежа XVI- XVII вв. памятники, в архитектуре которых использовались детали, опосредованно связанные с постройками итальянских мастеров начала XVI в., получившие уже к третьей четверти XVI в. самостоятельный характер, ставшие частью художественного языка русской архитектуры, и памятники, испытавшие непосредственное влияние Архангельского собора3. К первой группе относятся: соборы Пафнутьево-Боровского и Владычно-Серпуховского монастырей, церкви: придел Василия Блаженного собора Покрова на Рву, Покрова в селе Покровское, приделы церкви Троицы в селе Троице-Лобанове, Спаса в селе Спас-Михнево, Богоявления в селе Красное, Введения в Болдине монастыре, Николы Явленного в Москве и Бориса и Глеба в Борисовом городке. Ко второй - соборы Вознесенского, Болдино-Дорогобужского монастырей, церкви Смоленской иконы Богоматери в селе Кушалино, Троицы в селе Хорошово, Троицы (ныне Спаса Преображения) в Больших Вяземах. Естественно, может возникнуть вопрос, почему в качестве архитектурного источника построек второй группы мы называем Архангельский собор? Известно, что тот же Алевиз построил ряд церквей, которые составляли в архитектуре Москвы значительный пласт "итальянизмов". Дошедшие до конца XVI в., эти храмы могли служить образцом для построек этого времени. Из 12 таких церквей, построенных Алевизом на посадах Москвы и в Кремле4, по чертежам и рисункам был известен облик только двух - Благовещения в Ваганькове5 и Рождества Иоанна Предтечи под бором6. В последнее время поставлен вопрос о том, что храм Петра Митрополита Высоко-Петровского монастыря, датируемый ранее 1683 г., является дошедшей до нас алевизовской постройкой7. Ни один из этих храмов не повторял декорацию Архангельского собора. Вероятно, не было ее и в других постройках, так как архитектурные формы великокняжеской усыпальницы и более скромных по своему значению храмов не могли быть идентичными. Постройки же конца XVI в., отнесенные ко второй группе, обнаруживают, как мы увидим, повторение форм Архангельского собора. Если архитектурный источник храмов второй группы достаточно очевиден - Архангельский собор Московского Кремля, то постройки первого направления представляют собой сплав форм, выработанных в архитектуре последнего периода царствования Иоанна Грозного. Заметим, что эти памятники вместе не рассматривались, а формы декора наиболее яркого представителя этой группы - собора Пафнутьево-Боровского монастыря - традиционно связывались в литературе с влиянием архитектуры Архангельского собора8. Различия между архитектурными источниками намеченных направлений можно определить, оценив их соприкосновение с традициями, сложившимися в последний период строительства эпохи Иоанна Грозного. Среди сооружений второй половины 1560-х-начала 1570-х годов можно выделить те, архитектурный язык которых основан на деталях, почерпнутых из построек итальянцев. Это прежде всего приделы Благовещенского собора и постройки Александровой слободы - Успенская церковь и церковь Троицы. Архитектура приделов Благовещенского собора (1564-1566 гг.)9 как отдельных памятников второй половины XVI в., до недавнего времени практически не рассматривалась.

В свое время В. А. Булкин отметил присутствие некоторых деталей Архангельского собора в их декоре10. Затем был поставлен вопрос о связи этих приделов с Архангельским собором как с образцом11. Заметим, что вопрос об источниках архитектуры приделов сложен, так как неизвестен облик кремлевского дворца, построенного Алоизио да Карезано (1499- 1508гг)12. Этот дворец, в архитектуре которого широко использовались мотивы итальянской архитектуры, о чем свидетельствуют дошедшие до нас изображения его некоторых зданий13, соединялся переходами с Благовещенским собором. С его строительством связывали в литературе появление ренессанского декора в галерее и переделку порталов Благовещенского собора на рубеже XV-XVI вв.14. Он мог оказать влияние и на архитектуру приделов. Но для нас важен сам факт ориентации на "итальянизмы". В настоящее время можно судить только об общности черт архитектуры приделов с алевизовским собором. В декорации их стен в обобщенном виде передан мотив второго яруса Архангельского собора. Через пять лет после строительства последнего придела Благовещенского собора в новой резиденции Грозного Александровой слободе строятся церкви Троицы и Успения Богородицы15 (рис. 1), архитектура которых тесно связана с пластом итальянских форм в русском зодчестве XVI в. Но если композиция фасада церкви Троицы дошла до нашего времени в почти неизменившемся состоянии, то вопрос о первоначальном облике наиболее важной для нашей темы церкви Успения во многом неясен.

В науке существует словесная реконструкция этого памятника, сделанная А. И. Некрасовым16 и введенная в широкий научный оборот Выголовым В. П. и Бочаровым Г. Н.17 Стены храма, по А. И. Некрасову, получили фасадную декорацию, аналогичную стенам Архангельского собора, но без профилировки. Получилась схема, усвоившая, по его мнению, двухэтажность ордера. Однако, как показал дополнительный осмотр церкви, подобный вывод вряд ли возможен. При уточнении реконструкции Успенской церкви особо важное значение приобретает восстановление облика галереи, которую А. И. Некрасов считал одноярусной, оставляющей открытым фасад храма. По наблюдениям В. В. Кавельмахера, храм окружала двухъярусная галерея, фрагмент декора которой сохранился на восточном торце второго яруса южной галереи18. Под чердаком трапезной действительно сохранились значительные фрагменты фасада, отчасти подтверждающие, но также вносящие значительные поправки в заключение А. И. Некрасова. Пилястры с белокаменными, частично стесанными капителями опираются на широкие постаменты, соединенные между собой выступающим от плоскости стены поясом. Но этот фрагмент не может быть остатком декорации, интерпретирующей межъярусный антаблемент Архангельского собора. Эти постаменты почти целиком были закрыты кровлей второго яруса галереи. О ее существовании говорит сохранившееся гнездо от древнего стропила, находящееся выше постаментов. Осмотр первого яруса фасада, под сводами современной трапезной показал, что и там нет двухъярусности ордера, так как капители, напоминающие по словам Некрасова "капители устоев порталов"19, отсутствуют20. Поэтому в реконструкцию Некрасова можно внести некоторые коррективы: в церкви, окруженной двухъярусной галереей, интерпретации двухэтажности ордера не было. В том, что не Архангельский собор был источником архитектурной разработки церкви Успения и тем более церкви Троицы, убеждает сопоставление их с постройкой самой Александровой слободы времени Василия III - собором Покрова Богородицы 1513 г. Именно он представляется нам тем образцом, на который так или иначе ориентировались зодчие более поздних сооружений слободы. Успенская церковь, по существу, является упрощенной репликой этого храма. Трехчастный резной белокаменный пояс делит прясла Покровского собора на два яруса, образовавшиеся простенки разработаны филенками в один уступ: нижние - прямоугольной формы, верхние - с повторяющим абрис закомар полукруглым завершением. Если мы отбросим резное заполнение пояса, продлим его на пилястры и поместим на них филенки, то мы получим декоративную схему Успенской церкви, имеющую такие же филенки в первом и втором ярусе прясел и на пилястрах. Но, кроме схемы фасада, повторены некоторые существенные для доказательства нашей гипотезы детали. Так, белокаменная капитель Успенской церкви есть не что иное, как копия капители пилястр Покровского собора, лишенная резных акантов на гуське и желобов во фризе. Повторен также редкий прием обработки пилястры, который мы встречаем в Покровском соборе: пилястры накладываются на лопатки, создавая промежуточный выступ между пилястрами и филенкой. Становится понятным и отсутствие антаблемента под закомарами Успенской церкви. Архитектурная тема собора Покрова распространена и на соседний с ним древний столп его звонницы (вероятно, 1510-е годы). Таким образом, мы видим, что и в основных своих чертах, и в деталях памятники Александровой слободы 1570-х годов повторяют не Архангельский собор, а постройки самой слободы эпохи Василия III. Кроме того, в них присутствуют детали, которые могут происходить из архитектуры приделов Благовещенского собора. Об этом говорят формы порталов Троицкой церкви, рисунок филенок на пилястрах четвериков. Совпадает еще один важный элемент-отсутствие раскреповки карниза в Троицкой церкви. Итак, взаимодействие прослеживается, и это естественно, так как постройки Александровой слободы были постройками новой резиденции царя и могли отражать те художественные традиции, которые наметились при перестройке царской домовой церкви в Кремле. Для нас важно то, что пластика построек Александровой слободы не имела непосредственного отношения к Архангельскому собору, а ориентировалась на "итальянизмы" местных построек. Эта традиция была продолжена в постройках круга Пафнутьево-Боровского монастыря, архитектурная пластика которых целиком основана на художественном языке приделов Благовещенского собора и храмов Александровской слободы. Кратко тип декорации фасада можно охарактеризовать следующим образом: это ставшее каноничным в конце XVI в. трехчастное деление плоскости стены пилястрами с раскрепованным на них антаблементом, отсекающим полукруглые закомары. Образовавшиеся же прямоугольные прясла стен превращены в три огромные филенки. Профилированные рамки филенок охватывают целиком всю плоскость стены. Этот иконографический тип очень устойчив, он остается по сути неизменным и в конце 1580-х-начале 1590-х годов (придел Василия Блаженного 1588 г., собор Рождества Богородицы Пафнутьево-Боровского монастыря конца 1580-х-начала 1590-х годов) и в конце 1590-х-начале 1600-х годов (собор Введения Владычного монастыря, 1598 г., церковь Николы Явленного на Арбате, 1600 г.21) (рис. 2)22. В памятниках этой группы принцип декора тот же, что и в приделах Благовещенского собора: фасад превращается в сплошную декоративную ленту чередования филенок и пространств между ними. Но не только принцип композиции фасада, но и сам рисунок филенок исходит из архитектуры 1560-1570-х годов. Особенно это заметно на примере собора Боровского монастыря, стены которого, заполненные огромными двойными филенками, как бы являются увеличенными пряслами приделов Благовещенского собора. Своеобразный, но упрощенный вариант собора Боровского монастыря представляют фасады храмов начала 1590-х годов Коломенского уезда, которые превратились в простое чередование филенок (рис. 3). Причем, если в приделах Благовещенского собора есть хотя бы имитация пилястр, то здесь вся композиция образована тремя нишами23. Отсутствие раскреповки пояса под закомарами на пилястрах, превращающее его из антаблемента в венчающий четверик карниз, также сближает эти постройки с церковью Троицы в Александрове и приделами Благовещенского собора24. Параллельно шло создание построек круга Вознесенского собора (отнесенных нами ко второй группе), архитектура которых непосредственно связана с формами Архангельского собора. Особое место среди этих построек занимает собор Вознесенского монастыря. Здесь мы впервые встречаемся с перенесением всего набора архитектурных тем Архангельского собора на его фасады. Заимствуется не только мотив аркадных ниш в первом ярусе и прямоугольных филенок во втором, но и ордерные элементы (рис. 4)25 и межъярусное деление фасада в трактовке, соответствующей облику прототипа в конце XVI в.26. В конце 1580-х годов и на протяжении 1590-х возникают постройки, основной темой фасадов которых становится какой-нибудь из основных мотивов Архангельского собора, цитируемый со всеми деталями. Первой такой постройкой следует назвать собор Болдино-Дорогобужского монастыря, оконченный к 1591 г.27 (рис.5)28. В этих памятниках постепенно происходит качественный сдвиг в цитировании отдельных элементов образца: они воспроизводятся точнее, со всеми деталями. Так, в Троицком соборе Болдино-Дорогобужского монастыря мотив первого яруса алевизовского фасада цитирован до уровня импостов, а в постройках сел Вяземы и Хорошево (1595-1598 гг.) он переносится уже до уровня межъярусного антаблемента29. Если в Вознесенском соборе стояла задача воспроизведения целого, а некоторые детали общей схемы образца были выпущены, то в Хорошевской и Вяземской постройках зодчие стремились к буквальному повторению отдельного мотива. Это выразилось не только в композиции декора, но и в профилировке, усложнившейся и приблизившейся к Архангельскому собору. Сюда же следует отнести и храм в селе Кушалино, архитектура которого, как уже отмечалось в литературе, также связана с архитектурой Архангельского собора. С. Чижов, в частности, писал, что в отличие от Вяземской церкви, где присутствует заимствование лишь "отдельных элементов декорации", Кушалинской церкви свойственно "повторение оригинала со всеми наиболее характерными его особенностями"30. Думается, что это утверждение не совсем верно, и Кушалинскую церковь вряд ли можно противопоставлять храмам Вязем и Хорошева. Здесь так же, как и в этих храмах, оригинал воспроизводится не полностью, а в избранных элементах. В данном случае ими стали: филенки на пилястрах и заполнение закомар в виде раковин31. Во всех этих храмах стояла задача не столько повторить прототип полностью, как это было в Вознесенском соборе, сколько создать новое произведение на основе одного его архитектурного мотива.


Случайные файлы

Файл
11014.rtf
31840.rtf
26523.rtf
Othody .doc
71962-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.