Жизнь и творчество Н.И. Пирогова (91327)

Посмотреть архив целиком

Кафедра Культорологии














НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ПИРОГОВ












2007 р.


Глава первая


ДЕТСТВО И ЮНОШЕСТВО


Основатель русской научной военной медицины, гениальней хирург и анатом Николай Иванович Пирогов родился в Москве 13 (25) ноября 1810 года в семье военнослужащего. Дед его, Иван Михеич Пирогов, происходил из крестьян. Он служил в армии, основанной Петром I и утвердившей боевую славу нашей Родины.

Выйдя в отставку, Иван Михеич поселился в Москве. Как человек бывалый и предприимчи­вый, он завёл усовершенствованную пивоварню. Своему сыну, Ивану Ивановичу, он сумел дать хорошее образование.

Иван Иванович Пирогов родился в начале семидесятых годов XVIII столетия. Он также служил в армии, к началу XIX столетия зани­мал, должность казначея в, провиантском управлении.

Трудолюбивый и честный, Иван Иванович пользовался доверием и уважением среда людей, которым приходилось встречаться с ним по службе.

Пироговы занимали обширный собственный дом, который Иван Иванович выстроил по своему плану в Кривоярославском переулке, Басманной части. Большой художественный вкус строителя выразился в украшениях, от­личавших дом Пироговых.

Детские годы оставили у Николая Ивано­вича светлые впечатления. Он рос под при­смотром няни, Екатерины Михайловны, о которой вспоминал потом с такой же любовью, как Пушкин о своей Арине Родионовне, Хорошее влияние няни Пирогов признавал всегда. Кроме неё, в доме была работница, Прасковья Кирилловна, большая мастерица рассказывать сказки. Пирогов считал себя обязанным Прасковье Кирилловне любовью к народной словесности и возникшей отсюда любовью к литературе. Обе эти простые рус­ские женщины заложили основы того возвы­шенного патриотизма, которым была проник­нута вся полувековая научная, практическая и общественная деятельность Николая Ивано­вича.

Грамоте Коля выучился без посторонней помощи — по распространённым тогда, осо­бенно в московских домах, картинкам-карика­турам на французов. Картинки эти изобра­жали эпизоды Отечественной войны 1812 года, а пояснительные подписи начинались с соот­ветственных букв русской азбуки. Влияние этих картинок на детей было, по словам Пиро­гова, значительно. Эти первые карикатурные впечатления развили в мальчике способность подмечать и порицать смешную и худую сторону в людях.

Николай Иванович всю жизнь придавал большое значение тому, что он родился в эпоху русской славы и искреннего народного патриотизма, проявившегося во время Отече­ственной войны 1812 года.

Рано научившись читать. Пирогов жадно на­бросился на книги, которые умело выбирал для своих сыновей Иван Иванович.

Когда мальчику исполнилось восемь лет, к нему был приглашён учитель, студент-филолог Московского университета. Этот учитель сумел привить мальчику любовь к русской ли­тературе. В личном архиве Пирогова сохрани­лись литературные упражнения тех лет. Вто­рым учителем Пирогова был студент-медик, занимавшийся с ним переводами с латинского.

Иван Иванович имел друзей в кругу москов­ской интеллигенции. Из них сильно повлиял на развитие Николая Ивановича известный врач Андрей Михайлович Клаус, который раньше жил в Казани. О нём с признательностью вспоминает также знаменитый русский писа­тель Сергей Тимофеевич Аксаков. Доктор Клаус занимал маленького Пирогова карман­ным микроскопом, показывал строение листьев растений и другие чудеса органического мира. Коля всегда с замиранием сердца ждал воз­можности заглянуть в чудесный микроскоп старика-доктора.

В детстве Пирогов любил игры в войну и в лекаря. В военных играх он проявлял отвагу и храбрость, вызывавшие похвалу и уважение товарищей. Изображая перед братьями и сёстрами лекаря, Коля подражал домашнему врачу семьи, одному из лучших московских практиков, известному анатому и физиологу профессору Ефрему Осиповичу Мухину.

Большое значение для развития в мальчике любви к медицине имели также беседы друга его отца, подлекаря Московского воспитатель­ного дома Григория Михайловича Берёзкина. Он сообщал Коле сведения о свойствах лечеб­ных трав.

Когда мальчику минуло одиннадцать лет, отец решил отдать его в школу. Несмотря на свои, к тому времени, ограниченные денежные средства, Иван Иванович выбрал лучший в Москве частный пансион Кряжева. В этот пан­сион Пирогов поступил 5 февраля 1822 года. Хорошая память осталась о нём у Николая Ивановича. Самые лучшие из этих воспомина­ний были связаны с уроками русского языка.

Слово,— говорил Пирогов в зрелые годы,— с самых ранних лет оказывало на меня, как и на большую часть детей, сильное влияние; я уверен даже, что сохранившимися во мне до сих пор впечатлениями я гораздо более обязан слову, чем чувствам. Поэтому немудрено, что я сохраняю почти в целости воспоминания об уроках русского языка нашего школьного учителя. У него я, ребёнок двенадцати лет, занимался разбором од Дер­жавина, басен Крылова, Дмитриева, Хемни­ц ера, разных стихотворений Жуковского, Гнедича и Мерзлякова. При встрече с Пироговым, много лет спустя, учитель удивился, узнав, что Николай Иванович пошёл на медицинский факультет, а не на словесный.

Весной 1824 года пошатнулись материаль­ные дела Ивана Ивановича Пирогова и он вынужден был взять сына из дорогостоящего частного пансиона.

Николаю Ивановичу грозила карьера полу­грамотного чиновника. К счастью, профессор Мухин заметил и оценил способности маль­чика и посоветовал Ивану Ивановичу подго­товить сына к поступлению в университет. Он же помог устранить главное препятствие, за­висевшее от возраста Коли. В ноябре 1824 года Пирогову должно было исполниться четырна­дцать лет, а по тогдашнему университетскому уставу в студенты принимались юноши не моложе шестнадцати лет. Благодаря Мухину, который имел большое влияние в университете, Николай Иванович был допущен к вступитель­ному экзамену.

Через несколько дней профессора, экзамено­вавшие мальчика, сообщили правлению уни­верситета, что «испытав Николая Пирогова в языках и науках, требуемых от вступающих в университет в звании студента, нашли его спо­собным к слушанию профессорских лекций в сем звании».

Пирогова зачислили в студенты и заставили подписать следующее обязательство: «Я, ниже­подписавшийся, сим объявляю, что я ни к какой масонской ложе и ни к какому тайному обществу ни внутри империи, ни вне её не ­принадлежу и обязываюсь впредь к оным не принадлежать и никаких сношений с ними не. В чём подписуюсь, студент медицинского отделения Николай Пирогов». Напуган­ное доносами о заговорах в гвардейской и офицерской среде правительство Александра I и Аракчеева боялось даже малолетних школь­ников.

Время вступления Пирогова в Московский университет совпало с разгулом самой тяжё­лой правительственной реакции царской Рос­сии. Испугавшись подъёма народного самосознания после Отечественной войны 1812 года, Александр I и его правительство повернули от игры в "либерализм к открытой реакции, к преследованию всяческого проявления свободы во всех областях народной жизни. Во внешней политике это была борьба с развивавшимся на Западе революционным движением, с освобо­дительным движением в Испании, Германии и других государствах. Внутренняя политика характеризовалась стремлением оградить на­роды нашей страны от революционного; влияния.

В отношении науки привившие тогда Рос­сией помещики признавали только такую науку, которая не противоречила их классовым интересам. Наиболее откровенные и ревност­ные заявляли, что «профессоры безбожных университетов передают тонкий яд неверия и ненависти к законным властям несчастному юношеству». Наука и вытекающее из неё не­верие могли бы, по убеждению царского мини­стерства народного* просвещения, «толкнуть это несчастное юношество в разврат», если бы не благоразумные меры начальства. По увере­нию последнего, наука делает* человека гор­дым, опьянённым собой и своими идеями, защитником всякого нововведения. Обязанность правительства — Препятствовать всякому рас­пространению образования в низших классах, В России не только не надо расширять круг познания, но, напротив, его надо сузить.

Министр народного просвещения А. С. Ши­шков изложил в публичной речи взгляды помещичьего класса на пределы и цели обра­зования народа. Речь была произнесена в тот самый день, когда в правление Московского университета поступило прошение Пирогова о зачислении его в студенты. Шишков говорил о необходимости оберегать юношество от истинной науки; науки полезны только тогда, когда употребляются и преподаются в меру, смотря по состоянию людей и по надобности. Обучать грамоте весь народ вредно.

Понятно, что, получая такие указания, про­фессора медицинского факультета должны были «принять вое возможные меры, дабы от­вратить то ослепление, которому многие из знатнейших медиков подвергались от удивле­ния превосходству органов и законов живот­ного тела нашего, впадая в гибельный материализм». Во избежание этого профессор анатомии должен был «находить в строении человеческого тела премудрость творца, создавшего человека по образу и подобию своему»,

В Московском университете были тогда профессора, соответствовавшие требованиям дворянского правительства и преподававшие в духе изложенных здесь наставлений. Не ими, конечно, двигалась и развивалась наука в нашем отечестве,


Случайные файлы

Файл
139278.rtf
141328.rtf
90238.rtf
45762.rtf
73989.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.