Кому от ума горе? (13070-1)

Посмотреть архив целиком

Кому от ума горе?

Алексей Машевский

Комедия Грибоедова говорит нам о безвыходности и ужасе социальности, о принципиальной нестыкуемости наших самых возвышенных, идеальных представлений с бытовой практикой. Это странное произведение, в котором, с одной стороны, отчётливо заявлен трагический, романтический конфликт личности с миром, а с другой — эта самая личность, с её претензиями на исключительность, на превосходство, подвергнута ироническому анализу.

Название пьесы ироническое и одновременно очень серьёзное. Уже в нём намёк на подлинную проблематику пьесы — почти библейскую (вспомним Екклезиаста): во многой мудрости — многая печаль. Тут Грибоедов явно сближается с Баратынским. Пристальное прочтение обнаруживает обычно ускользающее от внимания обстоятельство: в этой комедии от ума страдают практически все персонажи, и умны по-своему все: Софья, Молчалин, Фамусов, даже Скалозуб 1. Каждому из них, впрочем, ум приносит одни несчастья или, по крайней мере, разочарования. Перед нами комедийная трагедия о человеке.

Ум — сквозная тема всей пьесы. Об уме постоянно вспоминают самые, казалось бы, далёкие от мудрости персонажи. Пожалуй, первым об уме заговаривает Фамусов в первом действии:

Умна была, нрав тихий, редких правил...

Это про француженку-гувернантку, которую он приставил к Софье после смерти своей жены. Несколько позже: “Все умудрились не по летам”. Тут же Софья характеризует Молчалина: “и вкрадчив, и умён”. А характеристика Скалозуба из её уст будет сопровождаться прямо противоположной оценкой: “Он слова умного не выговорил сроду”. Интересно, что интеллектуальные способности Чацкого она как раз склонна поставить под сомнение. Говоря о нём Лизе, замечает: “болтает, шутит” — это с её точки зрения не ум, точнее, не тот ум. Ей требуется не острота сознания, а то, что принято называть умом сердца. Поэтому приговором Чацкому станет оброненная в раздражении сентенция: “Ах, если любит кто кого, // Зачем ума искать и ездить так далёко” 2. Кстати, он сам, словно подхватывая эту тему, подтвердит: “Ум с сердцем не в ладу”.

Второе действие начинается с глубокомысленного монолога Фамусова, увенчанного фразой: “Пофилософствуй — ум вскружится”. Любопытно, что, рассказывая про своего чиновного дядю Максима Петровича, отец Софьи употребит эпитет не умён, а смышлён. Не исключено, что использование синонима здесь осознано и несёт смысловую нагрузку: по-видимому, от смышлёности, в отличие от ума, горя не бывает.

Московские старички, кстати, тоже характеризуются как “прямые канцлеры в отставке по уму3. Фамусов, впрочем, признаёт умником и Чацкого, но, правда, в негативном контексте: “Нельзя не пожалеть, что с этаким умом...”

Чацкий оценивает Молчалина тоже преимущественно по интеллектуальным меркам и делает успокоительное для себя заключение: “Ума в нём только мало”. А уверившись в своей оценке, начинает иронизировать: “Про ум Молчалина, про душу Скалозуба...”

Про ум толкуют и все гости Фамусова. Наталья Дмитриевна скажет о своём муже: “Сам по себе, по нраву, по уму”. Свой рассудок очень беспокоит и Хлёстову: “И впрямь с ума сойдёшь от этих от одних...” Наконец, Репетилов окончательно профанирует понятие: “Да умный человек не может быть не плутом...” и замечает про круг так называемых заговорщиков: “Фу! сколько, братец, там ума!” Здесь очень выразительно это самое Фу!”.

Имя главной героини говорящее: Софья — то есть София — мудрость. Но выбирает эта Мудрость не Чацкого, а Молчалина. И, кстати, вовсе не потому, что она не видит реальных свойств последнего. Она, правда, идеализирует эти свойства, даёт им благоприятное истолкование. Почему? Зачем ей Молчалин? Ответ прост: потому что Софья по своему житейскому опыту знает, к чему ведёт ум: умники её бросают. Очень красноречив в этом отношении намёк Фамусова, рассказывающего о мадам Розье — няньке, практически “второй матери” Софьи 4. Умная гувернантка бросила свою воспитанницу за лишних 500 рублей в год, предложенных другими. Разговор Софьи с Лизой по поводу Чацкого выявляет тот же самый источник опасений. Они росли вместе, и девушка, видимо, даже была одно время им увлечена. “Но потом... // Он съехал, уж у нас ему казалось скучно, // И редко посещал наш дом”. Здесь сквозит неподдельная обида и неверие в глубину и постоянство чувств Чацкого. Он человек “внешний” и всегда будет ускользать: “Остёр, умён, красноречив // В друзьях особенно счастлив. // Вот о себе задумал он высоко. // Охота странствовать напала на него”. Кстати, позже Фамусов подтвердит, что Чацкий “три года не писал двух слов”. Было бы мудрено, если бы Софья его так долго ждала и верила в серьёзность его намерений. Скоропалительное возвращение Чацкого выглядит в её глазах совершенно неуместным (хотя бы уже потому, что за это время у неё появился Молчалин). Ещё неуместнее его приставания прямо с порога: “Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ...”

Действительно, в комедии Грибоедова по-своему умны все. И прежде всего Софья. Она сделала серьёзные выводы из своих жизненных обстоятельств и не доверяет человеку слишком яркому и самостоятельному. К тому же она достаточно проницательна, чтобы не заметить, насколько Чацкий занят собой, насколько он плохо понимает и слышит её. Все их диалоги и из первого, и из третьего действия выявляют трагическую невосприимчивость главного героя. Он ведь просто бесит её своими нападками на Молчалина, своей сверхъязвительностью, и не желает понять этого. Вообще, его поведение — образец презрения и нечуткости к собеседнику. Очень красноречивы ремарки Грибоедова. Например, в 10-м явлении II акта Скалозуб, прощаясь, жмёт руку Молчалину (только что упавшему с лошади) и, откланиваясь, говорит: “Ваш слуга”. Чацкий уходит ни с кем не простившись. Ремарка Грибоедова: «Берёт шляпу и уходит». Он рассержен тем, как говорила с ним Софья, но это же не повод для того, чтобы столь пренебрежительно вести себя с другими. До Молчалина Чацкий вообще только что снисходит. И Софья точно оценивает: такой человек всегда будет занят собой, своими целями, своими интересами, своим умом.

Значит, нужен другой. Тот, которого можно поставить под свой контроль, тот, который, не важно в силу каких обстоятельств, “за других себя забыть готов”. Ей, одинокому, всеми брошенному ребёнку, нужна верная игрушка, которую всегда можно иметь под рукой. Она хочет чего-то надёжного, своего. И ум диктует ей искать человека зависимого, покорного, согласного быть под неё. Вот жизненная система героини, её космос идеальных отношений. Дальше требуется лишь некоторое ретуширование черт Молчалина, и сделать это тем проще, что, во-первых, он молчит, а во-вторых, не сопротивляется. И главное, он ведь действительно не глуп и в отличие от Чацкого ой как умеет слушать, что говорят другие. Идеализация Молчалина — необходимый компонент требующихся Софье отношений. Она ведь и влюбляется (между прочим, как и Чацкий, — в этом они двойники) в придуманный ею образ. Работе фантазии способствует ум, с одной стороны, точно выбирающий объект, а с другой — маскирующий истинные причины такого выбора. То, что говорит о Молчалине Софья, — плод творческого вдохновения. На это постоянно намекают и Лиза, как бы невпопад вспоминающая про тётушку, от которой сбежал молодой француз, и Чацкий: “Бог знает, за него что выдумали вы, // Чем голова его ввек не была набита. // Быть может, качеств ваших тьму, // Любуясь им, вы придали ему...” Софью же восхищает робость Молчалина, скромность, умение ладить со всеми, сговорчивость. В первой редакции комедии характеристики были ещё более пылкие:

...Молчалин мой! 5 как не любить его?

Как будто свыклись с малолетства. —

Грустнаон без ума помочь мне ищет средства,

Смеюсь, тужу нипочему:

Посмотришь, в том и жизнь и смерть ему.

Софья, между прочим, отчасти даже солидаризируется с Чацким: “Конечно, нет в нём этого ума...” — говорит она о Молчалине. Ей кажется, что именно отсутствие ума есть залог чистосердечия: “В лице ни тени беспокойства // И на душе поступков никаких...”

И самое главное — на протяжении всего действия Софья посылает Лизу за Молчалиным чуть ли ни ежеминутно, как за собачкой, в лучшем случае, как за доктором: “Скажи Молчалину, и позови его, // Чтоб он пришёл меня проведать”.

Между тем она роковым образом (как и Чацкий) ошибается насчёт своего избранника. Молчалин совсем не прост сердцем. Он очень не глуп, даже, можно сказать, умён. Только ум этот цепкого, практического свойства, твёрдо оценивающий свои возможности, предпочитающий иметь дело с реальностью и даже выработавший собственную жизненную позицию:

Мне завещал отец:

Во-первых, угождать всем людям без изъятья

Хозяину, где доведётся жить,

Начальнику, с кем буду я служить,

Слуге его, который чистит платья,

Швейцару, дворнику, для избежанья зла,

Собаке дворника, чтоб ласкова была.

Пушкин верно заметил, что “Молчалин не довольно резко подл”. Ведь его философия предполагает не угождение вышестоящим, а угождение всем. Это можно даже принять за подобие христианской любви к ближним. Впрочем, подоплёкой такого поведения выступает вовсе не забота о благе другого, а подсказанное его осторожным умом опасение нажить врагов. “В чинах мы небольших”, и, следовательно, не можем не служить, то есть не можем не зависеть от кого-то, стоящего выше. Нельзя не зависеть в социуме — это реальность.

Молчалин вполне уверенно ориентируется как раз там, где плохо ориентируются и Софья, и Чацкий. Это ему принадлежит знаменитое замечание —“злые языки страшнее пистолета”, высказанное, кстати, в ответ на дурацкую реплику Софьи: “Неужто на дуэль вас вызвать захотят?” Жизненные проблемы Молчалина лежат совсем не в плоскости романтических дуэлей (ещё и захотят ли вызвать, учитывая его низкий социальный статус!). Он знает, что огласка в подобном деле угрожает в первую очередь не жизни, а карьере, являющейся единственным смыслом его существования, единственной надеждой на выход из подчинённого, зависимого положения. Совершенно реалистично и отношение Молчалина к притязаниям на него Софьи. Он прекрасно понимает, что из этой связи ничего путного не выйдет. На женитьбу он не рассчитывает: “Какая свадьба? с кем?” — восклицает Молчалин на соответствующее предположение Лизы и продолжает: “Поди, // Надежды много впереди, // Без свадьбы время проволочим”. Его куда больше привлекает служанка (“Весёлое созданье ты, живое”). Барышни же Молчалин смертельно боится, её фантазий, её несдержанности, способной обнаружить их связь, а уж тогда-то ему не поздоровится. Тем не менее он почти героически до конца играет перед Софьей роль влюблённого (впрочем, более чем сдержанного влюблённого). Удивительно, что, не видя в “Софье Павловне ничего завидного” и понимая, что та любит в нём лишь свои мечты (и его разлюбит, как Чацкого), Молчалин пытается тем не менее на неё настроиться. Говорит Лизе:


Случайные файлы

Файл
49917.doc
112388.rtf
11570.rtf
123513.rtf
131765.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.