Царевна Софья - запрещенная правительница (60595)

Посмотреть архив целиком














Царевна Софья - запрещенная правительница


Она стала первой в истории нашей страны женщиной на троне. И расплатилась за это заточением в монастыре, одинокой смертью и долгим забвением. Летописцы и правители России на протяжении многих веков скрывали правду о ней. Поэтому лишь немногие знают, какой на самом деле была эта великая женщина – царевна Софья Алексеевна из рода Романовых.

Алексей Михайлович, отец царевны Софьи, получил прозвище Тишайший. Но вряд ли его дворец в подмосковном Коломенском, где появилась на свет Софья в сентябре 1657 года, можно было назвать тихим местом. Терем Алексея Михайловича стал настоящим детским царством – за время его правления сложно найти год, когда у супруги государя Марьи Ми-лославской не рождался бы ребенок. Правда, многие из них умирали в младенчестве. Выжили семеро – пять дочерей и двое сыновей, Федор и Иван.

На горе отцу, царевичи росли хилыми и малоумными, а их сестры – здоровыми и сильными. Но участь царевен в XVII веке была незавидной. Даже замуж их нельзя было выдать – ни боярские дети, ни иноземные принцы не считались подходящей партией для царских дочерей. Им предстояло провести всю жизнь под замком. Как писал германский посол Сигизмунд Герберштейн, на Руси «женщина считается честной только тогда, когда живет в доме взаперти и никуда не выходит». У тех, кто не хотел провести всю жизнь в тереме, куда мужчины могли заходить только раз в год, на Пасху, была только одна альтернатива – монастырь.

Софья росла крепкой, широкой в кости, порывистой в движениях. И при этом, оправдывая свое имя – София (Премудрость), очень любила читать.

Учить дочерей на Руси было не принято – многие царевны с трудом могли написать свое имя. Их образование сводилось к вышиванию, набору молитв и нянькиным сказкам. Но Тишайший согласился приставить к дочери педагога – Симеона Полоцкого, крупнейшего ученого своего времени и первого русского профессионального поэта.

Полоцкий учил Софью не только чтению и письму, но и иностранным языкам. Царевне особенно нравилась история, поэтому она знала и о византийской императрице Пульхерии, которая живьем заколотила в гроб пьяницу-мужа и стала править самостоятельно, и об английской королеве Елизавете, у которой и вовсе не было мужа.

Не исключено, что когда Софья видела перемены, происходившие в царском дворце, у нее постепенно появлялось желание подражать этим смелым женщинам. В 1669 году умерла Мария Милославская, а через два года Алексей Михайлович женился на двадцатилетней Наталье Нарышкиной. Год спустя та родила сына Петра – крепкого и смышленого, настоящего наследника. Софья сразу невзлюбила мачеху, которая была немногим ее старше. Нарышкина отвечала падчерице взаимностью. Софья все больше времени проводила в библиотеке. Среди собрания книг был и трактат итальянца Макиавелли о том, как завоевать власть. И вряд ли любознательная царевна оставила эту книгу без внимания.

В 1676 году Алексей Михайлович внезапно скончался. Новый царь, пятнадцатилетний Федор, постоянно болел – даже на похороны отца его принесли на носилках. При дворе сразу развернулась борьба за власть между родственниками жен Тишайшего – Милославскими и Нарышкиными, - в которую активно включилась и Софья.

Для начала она сумела вырваться из терема, получив разрешение находиться рядом с больным братом. Это дало царевне возможность общаться с боярами и воеводами. Каждому она умела сказать приятное, с каждым находила общий язык.

Ум, начитанность и благочестие Софьи изумляли не только обитателей Кремля, но и европейских послов. Слухи о добродетелях царевны проникли и в народ: с ней люди связывали свои надежды на лучшую жизнь.

Царь Федор умер в апреле 1682 года. Вопреки обычаю, Софья присутствовала на его похоронах и шла за гробом ближе всех родственников. Но Боярская дума с подачи Нарышкиных объявила царем сына Алексея Михайловича от второй жены, Петра. Царевна однако не собиралась мириться с возвышением мачехи.

Союзником Софьи стал сорокалетний князь Василий Голицын, наследник старинного рода и поклонник Запада. Приезжавшие в Москву иностранцы приходили в восхищение от бесед с этим умным и начитанным вельможей, чей дом «блистал великолепием и вкусом». При Федоре Голицын был близок к трону и задумал широкую программу реформ, но из-за дворцовых распрей его положение оказалось под угрозой. Другим союзником Софьи стало 50-тысячное стрелецкое войско, недовольное притеснениями властей. По слухам, Нарышкины хотели запретить стрельцам не только беспошлинно торговать, но и жить с женами и детьми. На самом деле эти сведения распространяли агенты Софьи, льстиво называвшие стрельцов «царской опорой». Нужен был только повод для бунта, и он быстро нашелся. В мае сторонники царевны Софьи распустили слух о том, что Нарышкины убили «настоящего» царя Ивана. Под звон набата стрельцы ворвались в Кремль. Царица Наталья Кирилловна вывела к ним живых и невредимых царевичей. Но жаждавшую крови толпу это не остановило. Нарышкиных прямо на глазах Петра и Ивана сбросили с крыльца на стрелецкие пики. Их сторонников искали по всему городу и рубили саблями, а изувеченные тела волокли по улицам с криками «Любо!» Убили даже лекаря-немца, у которого нашли сушеную змею, – говорили, что с помощью ее яда он хотел уморить царевича Ивана.

Софья в эти страшные дни отсиживалась в своих покоях и руководила действиями мятежников. Их вождей она уговаривала идти до конца, обещая в случае успеха каждому стрельцу по десять рублей – огромные по тем временам деньги. Испуганные бояре объявили царями обоих братьев, а правительницей, пока они не достигнут совершеннолетия, стала Софья. Для Ивана с Петром сделали двойной трон, который хранится сейчас в Оружейной палате. В золоченой спинке проделали окошко, через которое царевна подсказывала братьям их «царскую волю».

Впрочем, она не только советовала, но и действовала сама. Софья лично встретилась со стрельцами и объявила, что никто из них не будет наказан за участие в мятеже – если они немедленно прекратят бунтовать и вернутся к службе. Такой шаг требовал смелости – стрельцы к тому времени уже не хотели покоряться никому. Например, глава Стрелецкого приказа Иван Хованский утверждал, что царевна без него не делает и шагу. За что и поплатился – царские слуги выманили его из столицы и отрубили голову. Стрельцов успокоили денежными подачками, а самых активных отправили в дальние гарнизоны.

После подавления «хованщины» Софье пришлось столкнуться с новой угрозой. В Москву съехались раскольники, которые требовали возвращения «древнего благочестия». Царевна и тут проявила смелость – пришла к воинственно настроенным староверам и вступила в дискуссию с их вожаком Никитой Пустосвятом. Тот был настолько смущен ее богословской эрудицией, что согласился увести толпу бунтовщиков от Кремля. Скоро его схватили и казнили. Все ждали новых репрессий, но и здесь Софья проявила мудрость. Она не только помиловала бунтовщиков, но и смягчила вслед за этим наказания за другие преступления – например, жен, убивших мужа, теперь не закапывали живыми в землю, а «всего-навсего» обезглавливали. У русских женщин был и другой повод благодарить Софью: она освободила их из затворничества, позволив посещать всевозможные мероприятия.

По словам историка Василия Ключевского, царевна «вышла из терема и отворила двери этого терема для всех желающих».

Историки до сих пор мало пишут о семилетнем правлении Софьи, считая его «темным периодом» перед блестящей эпохой Петра. Но факты доказывают обратное. Несмотря на свой жесткий мужской характер, Софья правила с женской мягкостью и осмотрительностью. Даже часто критиковавший ее князь Борис Куракин признавал в своих мемуарах: «Правление царевны Софьи Алексеевны началось со всякою прилежностью и правосудием всем и ко удовольствию народному, так что никогда такого мудрого правления в Российском государстве не было».

Царевна усилила борьбу с взятками и произволом чиновников, а также с доносительством, ставшим в России настоящим бичом. Она запретила принимать анонимные доносы, а кляузников, заполнявших судебные присутствия, велела бить плетьми. Не была она и поклонницей старины, защитницей «узорного терема», как писала ее поклонница Марина Цветаева. Продолжая политику отца, Софья активно приглашала в Россию иностранных специалистов. Развивалась и отечественная система образования – в 1687 году была открыта задуманная учителем царевны Симеоном Полоцким Славяно-греко-латинская академия. Есть сведения, что царевна даже думала открыть школу для девочек.

Осторожная дипломатия Софьи и Голицына принесла успехи во внешней политике. Польша согласилась на «вечный мир», узаконивший присоединение к России украинских земель. С Китаем был подписан Нерчинский договор, в котором признавались интересы русских на далеких берегах Амура. В Москве появились посланники французского, австрийского, турецкого дворов. Один из них, де Невилль, писал о Софье: «Насколько ее стан широк, короток и груб, настолько ум тонок, остер и политичен». С этим были согласны почти все современники.

В другом месте своих «Записок о России» де Невилль отзывался о внешности царевны еще менее лестно: «Она ужасно толстая, у нее голова размером с горшок, волосы на лице, волчанка на ногах, и ей по меньшей мере сорок лет». А ведь Софье было тогда едва за тридцать. Можно было бы списать это на неприязнь заносчивого иноземца к «русским варварам», но следует признать, что царевна действительно была некрасива.


Случайные файлы

Файл
tymkul.doc
29734.rtf
95103.rtf
113159.rtf
147049.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.