История демократических преобразований в Турецкой Республике (60503)

Посмотреть архив целиком











Реферат на тему:

История демократических преобразований в Турецкой Республике






В июле 1923 г. состоялось подписание Лозаннского мирного договора, означавшего признание Западом нового турецкого государства. Оно возникло в ходе освободительной войны против военной интервенции ряда западноевропейских стран.

29 октября того же года Великое Национальное Собрание провозгласило новую Турцию республикой. Османская империя канула в историю. И друзья кемалистской Турции, и ее вчерашние враги – западные державы – с интересом ожидали, в каком направлении пойдет политическое развитие вновь провозглашенной республики. На Западе интерес этот подогревался тем, что к этому времени у кемалистов уже сложился тесный военно-политический союз с Советской Россией, которая задолго до Лозанны признала деюреанкарское правительство ВНСТ и заключила с ним в марте 1921 г. Договор о дружбе и братстве.

Ясность в этот вопрос внес руководитель освободительного движения турецкого народа и первый президент республики Мустафа Кемаль Ататюрк. 29 октября 1923 г., именно в день провозглашения республики, он, пригласив для беседы французского писателя М.Перно, заявил: «...Мы склоняемся к желанию иметь европеизированную Турцию, вернее, Турцию, ориентированную на Запад...Мы хотим модернизировать нашу страну. Все наши стремления направлены на то, чтобы создать в Турции современную, т.е. западную политическую систему».

Итак, Мустафа Кемаль, ведя кровопролитную войну против западных держав, в то же время имел в виду создать в будущем на просторах Малой Азии новое турецкое государство как раз по их образцу и подобию. Война же нужна была для того, чтобы избежать уготованной туркам Севрским договором, который был подписан султанским правительством и державами Антанты в 1920 г., участи жить на обрубке принадлежавшей им ранее территории в качестве полуколониального придатка Запада. Сначала кемалисты должны были добиться признания Западом их независимости и суверенитета в тех территориальных рам-ках, которые они сами определили.

Заявление Мустафы Кемаля определенно свидетельствовало о том, что для него и его сторонников понятие модернизации Турции сводилось к ее вестернизации. Причем последняя должна была распространяться отнюдь не только на политическую систему, но носить всесторонний, цивилизационный характер. Что касается политической системы, то Мустафа Кемаль здесь сделал уточнение. Отвечая в декабре 1924 г. на вопросы стамбульского корреспондента газеты «Таймс», он заявил: «В странах, где существуют принцип национального суверенитета и республиканская форма правления, закономерно существуют политические партии. Нет сомнений, что и в Турецкой Республике возникнут партии, взаимно контролирующие друг друга»2.

Судя по всем вопросам «Таймс», общественное мнение на Западе было озабочено возможностями внедрения в Турции главного принципа западной демократии – политического плюрализма. И турецкий лидер дал на это обнадеживающий ответ.

Казалось бы, зеленый свет всесторонней вестернизации, в том числе политической, зажжен, и дело пойдет на лад. Но жизнь показала, что для мусульманского развивающегося общества, в данном случае турецкого, – это проблема, причем проблема сложная, многоплановая, ввергающая порой это общество в тяжелые мучительные коллизии.

Начать с того, что для самих кемалистов разные стороны ве-стернизации имели разное значение. Мустафа Кемаль охотно пошел на ликвидацию султаната и халифата, на отделение ислама от государства, на решительную ломку традиционных ценностей, на культурную революцию в духе вестернизации, на полную секуляризацию системы просвещения, на ликвидацию шариатских норм в законодательстве и разработку новой законодательной базы на основе образцов западноевропейских законов и норм.

Но что касается так интересовавшего Запад политического плюрализма, то здесь кемалисты не торопились. Две попытки создания в 20–30-е гг. небольших оппозиционных партий, быстро пресеченные, убедили их в том, что задуманная и осуществлявшаяся революция (или реформы) в условиях плюрализма на базе реалий турецкого общества быстро потонет в межпартийных распрях и склоках.

Принятая в 1924 г. конституция республики не содержала даже упоминания о политических партиях. Мустафа Кемаль пришел к выводу о необходимости создания единственной, правящей партии, которая и была создана в 1923 г. и получила название Народной (позже Народно-республиканской партии – НРП). В связи с этим Мустафа Кемаль заявил, что в Турции нет антагонистических социальных классов, и он хотел бы создать партию, программа которой выразит интересы всех социальных классов нации3.

Речь шла, таким образом, о создании авангардной партии, долженствовавшей объединить все слои нации в борьбе за успех революции. Возможно, Мустафу Кемаля привлекал опыт великого и очень дружественного северного соседа, который под руководством одной партии осуществлял свою революцию. Открыто отвергая коммунистическую идеологию, Мустафа Кемаль тем не менее мог видеть преимущества однопартийной системы в мобилизации всех сил государства и народа на достижение определенных целей. Такая линия Мустафы Кемаля вызвала негативную реакцию Запада, обвинившего его в узурпации власти, бонапартизме.

Перемены в этом плане наступили сразу после окончания Второй мировой войны. Опасаясь наказания со стороны победителя – СССР за поддержку гитлеровской Германии, несмотря на объявленный ею нейтралитет, Турция бросилась искать поддержки и покровительства англо-американского блока против, как ей казалось, нависавшей над нею советской угрозы. США и Англия в ответ указали Турции на необходимость приведения политического режима в стране в какое-то соответствие с западными стандартами. Этот внешний фактор оказал большое влияние на решение руководства правящей партии – НРП отказаться от авторитарного однопартийного режима4.

Переход в 1945 г. к многопартийной системе был важным шагом в политической вестернизации, в овладении основами западной демократии. Однако, как показали события 50-х – начала 80-х годов, турецкое общество, жившее в рамках Османской империи в условиях султанского режима, а в 20–40-е годы – в условиях однопартийной диктатуры НРП, оказалось далеко не готовым к политическому самоуправлению через регламентированную борьбу политических партий, через упорядоченный политический диалог и компромисс. Для этого не оказалось в наличии соответствующего уровня гражданского общества, западного менталитета, наконец.

Пришедшая к власти в результате парламентских выборов 1950 г. Демократическая партия (ДП) полагала, что настал черед ее длительного авторитарного правления и что «деликатная демократия» здесь ни к чему. Началось давление на оппозицию в лице НРП с применением полиции и даже армии в целях заставить ее отказаться от всякой мысли вернуться к власти через выборы. Апофеозом борьбы явилось создание властями в апреле 1960 г. комиссии с почти неограниченными полномочиями по расследованию «противозаконной подрывной деятельности НРП и части прессы».

Это ускорило созревание острейшего политического кризиса, вылившегося в государственный переворот 27 мая 1960 г. В дальнейшем системные политические кризисы разражались в стране еще дважды, примерно, через каждые десять лет. И каждый раз это завершалось вмешательством армии.

Выделим из этого турецкого феномена два момента, особенно ярко, на наш взгляд, характеризующие специфику становления демократии в Турции. С одной стороны, упорно не желают приживаться на турецкой почве и конструктивно работать заимствованные с Запада государственно-политические институты и законодательные нормы. Причем в каждом из трех десятилетних периодов это выражается по-разному. С другой стороны, каждый раз, когда системный кризис угрожает самому существованию режима, на авансцену политической жизни выходит армия и, спасая гибнущую турецкую демократию, «наводит порядок».

Что самое характерное для Турции – именно военные здесь в течение тридцати с лишним лет после Второй мировой войны играли главную роль в сфере, которая, казалось бы, наиболее далека от круга их профессиональных интересов, – в юриспруденции, в разработке законодательной базы республики.

Именно военная хунта в лице созданного после переворота 27 мая 1960 г. Комитета национального единства (КНЕ) решила, что разработанная и принятая под руководством Ататюрка конституция 1924 года больше не годится для Турции. При этом общий ход мыслей был следующим: наилучший способ обеспечения нормального функционирования политических институтов, конструктивного взаимодействия политических партий – это максимальное расширение демократических прав и свобод и их реальное обеспечение. Наибольшее влияние на формирование конституционно-правовых позиций офицеров в КНЕ оказала зародившаяся в недрах НРП концепция социал-демократического толка – декларирование в новой конституции свободы слова, печати, собраний, права на создание профсоюзов, обеспечения социальных прав трудящихся, обеспечения контроля парламента за исполнительной властью, политического плюрализма как неотъемлемой части демократического строя и т.д.7

Именно в таком духе и была разработана новая конституция, самая демократическая в истории республики, принятая в результате референдума в 1961 г.

Оптимисты ожидали расцвета демократии, «как в Европе». Но, увы, этого не произошло. То, что было хорошо для Европы, оказалось неприемлемым для Турции. Политические события 60-х годов стали развиваться не в ожидавшемся направлении. В результате взрывной демократизации резко активизировались маргинальные политические силы, оставшиеся вне разрешенных рамок турецкого политического плюрализма, в том числе коммунисты, левацкие организации. Под их влияние попало большое число вновь созданных рабочих профсоюзов, студенческие организации. Значительная часть молодежи оказалась вовлеченной на путь анархии и политического террора.


Случайные файлы

Файл
10858.rtf
144215.rtf
24863.rtf
148981.doc
164957.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.