Формирование стадии предварительного расследования в уголовном процессе России в 1717–1723 гг. (60013)

Посмотреть архив целиком

Формирование стадии предварительного расследования в уголовном процессе России в 1717–1723 гг.


М.П. Розенгейм в монографии 1878 г, совершенно справедливо интерпретировал появившийся в российском военно-уголовном судопроизводстве в начале 1710-х гг. «фергер» как ту часть судебного разбирательства, которая сегодня именуется в России этапом судебного следствия. Наконец, вышеприведенное мнение В.Н. Латкина вполне мотивированно оспорил О.И. Чистяков в работе 1997 г, Это не означает, однако, что предварительное расследование в петровское время не зародилось, что справедлива общепринятая ныне точка зрения о том, что «до учреждения судебных следователей (в 1860 г.) российский государственный аппарат не имел структурно и функционально обособленного органа, специально предназначенного для расследования уголовных дел».

Опираясь на собранные к настоящему времени данные, можно со всей определенностью констатировать существование в России 1717–1725 гг. четырех органов предварительного расследования: «майорских» следственных канцелярий, следственной канцелярии генерал-прокуратуры, Розыскной конторы Вышнего суда, а также Камер-коллегии и ее территориальных подразделений (камерирских контор). Все эти органы получили неодинаковое освещение в литературе. Если «майорским» канцеляриям оказалась посвящена череда специальных работ 1910–2000-х гг. (среди которых необходимо особо выделить труды В.И. Веретенникова и М.В. Бабич), то следственная канцелярия генерал-прокуратуры и Розыскная контора оказались прочно забыты до начала XXI в., а Камер-коллегия и ее подразделения вообще не рассматривались предшествующими авторами как органы предварительного расследования. При этом целостного исследования органов расследования петровского времени до настоящего времени не предпринималось.

Для начала здесь необходимо оговорить то обстоятельство, что при создании органов предварительного расследования Петр I заведомо не мог принимать во внимание шведские образцы: в Швеции XV1TI в. таковые органы отсутствовали, а инициированные шведскими фискалами уголовные дела поступали напрямую в суды. Что касается «майорских» следственных канцелярий, то они являли собой временные органы, подчиненных непосредственно монарху и осуществлявшие предварительное следствие по фиксированному кругу дел, инициированных главным образом фискальской службой. Соответственно, фигурантами таковых дел были почти исключительно должностные лица разных уровней, обвинявшиеся в преступлениях против интересов службы. Как уже упоминалось, первой «майорской» следственной канцелярией стала основанная в 1713 г. канцелярия ведения М.И. Волконского, вслед за которой в 1714–1715 гг. были учреждены аналогичные канцелярии под руководством В.В. Долгорукова, И.Н. Плещеева и И.С. Чебышова.

Сочтя опыт деятельности отмеченных канцелярий удачным (в наибольшей мере, вероятно, опыт работы канцелярии В.В. Долгорукова), Петр 1 пришел к мнению о необходимости создать особую систему подобных органов расследования. Окончательное решение на этот счет царь принял, судя по всему, в начале ноября 1717 г. По крайней мере, как явствует из Записной книги исходящей корреспонденции В.В. Долгорукова, 11 ноября 1717 г. будущий император указал вызвать в Санкт-Петербург 16 офицеров Преображенского и Семеновского полков, которые чуть менее месяца спустя получили назначения на руководящие должности в новоучрежденных следственных канцеляриях.

9 декабря 1717 г. было образовано сразу шесть «майорских» следственных канцелярий – во главе с М.Я. Волковым, П.М. Голицыным, И.И. Дмитриевым-Мамоновым,

С.А. Салтыковым, Г.Д. Юсуповым а также Г.И. КошелевУ^ и Ф.Д. Вороновым (последняя была реорганизована из уЖе существовавшей с 1716 г. канцелярии под руководством же лиц). Примечательно, что основание перечисленных органов было оформлено не единым именным указом, а наборов отдельных (хотя и идентичных) актов, адресованных перанально руководителям канцелярий. Наряду с этим, того 9 декабря 1717 г. Петр I собственноручно написал доныне вводившийся в научный оборот указ, в котором обязал Правительствующий Сенат, во-первых, обеспечить новоявленные органы расследования канцелярским персоналом и помещениями, а во-вторых, оказывать им всемерное содействие. В свою очередь, 23 декабря 1717 г. Сенат издал указ с пре/» писанием центральным и местным органам власти исполняв' требования созданных 9 декабря 1717 г. канцелярий.

При этом, если следственные канцелярии 1713–1715 Г» – находились под единоличным руководством, то канцелярии, учрежденные 9 декабря 1717 г., получили коллегиальное устройство по образцу военного суда: при руководителе – «прзусе» – состояли три или четыре асессора, младших участник производства расследования. Правда, в отличие в структуре «майорских» канцелярий отсутствовали аудитор!'' но зато имелась стационарная канцелярия. Канцелярии новых органов расследования состояли обыкновенно из 10–14 служащих, временно откомандированных из различных центральных и местных органов власти. В свою очередь, состав следственных присутствий «майорских» канцелярий Петр I комплектовал почти исключительно из строевых офицеров гвардии.

Нормативную основу функционирования характеризуемых органов расследования образовал главным образом Наказ «майорским» следственным канцеляриям от 9 декабря 1717 г. Растиражированный в ограниченном количестве списков, не изданный в петровское время типографские, не попавший, стоит повторить, в состав Первого Полного собрания законов Наказ от 9 декабря 1717 г. почти два столетия находился в забвении. Будучи выявлен и без всяких комментариев фрагментарно процитирован В.И. Веретенниковым в монографии 1910 г., этот законодательный акт оказался опубликован, как уже говорилось, лишь в 2000 г. Анализа же положений Наказа от 9 декабря 1717 г. до настоящего времени не предпринималось.

С внешней стороны Наказ представлял собой скрепленный подписью Петра I типовой документ, который был 9 декабря 1717 г. вручен руководителю каждой из создававшихся тогда следственных канцелярий (вместе с реестром подлежащих расследованию дел). Из шести (как минимум) завизированных царем списков Наказа до наших дней, как упоминалось выше, сохранился единственный – адресованный Г.И. Кошелеву и Ф.Д. Воронову'. С содержательной стороны Наказ являлся, во-первых, учредительным актом об основании соответствующей канцелярии, а во-вторых, в нем регламентировались полномочия следственной канцелярии, ее формально-иерархический статус, регулировался ряд процессуальных процедур. Наконец, в Наказе закреплялась ответственность руководящих должностных лиц канцелярии за ненадлежащее расследование полученных в производство дел.

Прежде всего, необходимо отметить, что, согласно Наказу от 9 декабря 1717 г., впервые предусматривалось составление такого процессуального документа, который сегодня именуется обвинительным заключением, а в Наказе был обозначен термином «приговор». В названном документе полагалось систематизировать данные, добытые в ходе расследования, а также сформулировать предъявленные обвинения с определением квалификации преступления. Выстраивать обвинительное заключение надлежало по «пунктам» – эпизодам обвинения: «О врученных делах прежде не доносить, пока все разыскано будет и на всякой пункт подписан будет приговор, чему хто будет достоин».

Одновременно в Наказе был специально оговорен запрет «майорской» канцелярии заниматься отправлением правосудия: «Самому… никаких дел не кончать [не выносить приговоры] и эксекуцей [исполнения приговоров] не чинить». Как представляется, в приведенных процессуальных нормах законодатель со всей определенностью отделил предварительное следствие от судебного, что означало вычленение стадии предварительного расследования в отечественном уголовном судопроизводстве.

Кроме того, в процессуальном разделе Наказа от 9 декабря 1717 г. впервые регулировался порядок применения пыток в отношении обвиняемых из числа государственных гражданских служащих (а заодно детализировался – в отношении строевых и отставных военнослужащих). В Наказе закреплялось право «майорской» канцелярии самостоятельно назначать пытку гражданским служащим в должности до вице-губернатора, а военнослужащим – в звании до младшего офицера. Соответственно, применение пытки в отношении младших офицеров должно было санкционироваться (!) военным судом («над обор-афицерами перво держать кригсрехт, и ежели улика будет, по тому пытать»), а в отношении старших и высших офицеров и должностных лиц гражданской администрации от вице-губернатора и выше, как уже упоминалось – самим монархом'. Достойно упоминания, что допросы высших должностных лиц, а также очные ставки с их участием в Наказе предписывалось производить в помещениях Правительствующего Сената («в палате сенацкой»).

Согласно Наказу от 9 декабря 1717 г. «майорской» следственной канцелярии предоставлялось право принимать (как от подследственных и свидетелей, так и от сторонних лиц) заявления о преступлениях, совершенных против интересов службы (по формулировке законодателя, «дела государственному интересу касающиеся или… в великих неправдах и граблении народа»). Однако по материалам таких заявлений канцелярия могла осуществлять лишь, выражаясь по-современному, доследственную проверку, а полномасштабное расследование могло начаться в данном случае лишь по указанию монарха и после окончания производства по делам, исходно порученным канцелярии. Завершая обозрение процессуального раздела Наказа от 9 декабря 1717 г., необходимо отметить, что, констатировав в заключительной части Наказа отсутствие в России современного единого кодекса права («понеже Устава земского полного и порядочного не имеем»), законодатель предписал «майорской» канцелярии руководствоваться – при квалификации обвинений – нормами военно-уголовного законодательства.


Случайные файлы

Файл
42108.rtf
1758.rtf
6257.rtf
124416.rtf
SDH.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.