Турки во Фракии (59847)

Посмотреть архив целиком

Турки во Фракии


В своем завещании, составленном в Неаполе 30 сентября 1358 года, документе поистине царственном как по объему, так и по стилю, Николо Ачьяйоли разделил все свои владения между своими многочисленными наследниками. Из сыновей его Анжело, Бенедетто и Лоренцо-старший получил вместе с графствами Мельфи и Мальтой и другими владениями в Южной Италии кастел-лянство Коринф, а также большую часть имений в Ахайе. К Анжело перешло также звание великого сенешаля Сицилии.

Прямое потомство великого временщика осталось в Неаполе, где вскоре угасло. Наоборот, по игре случайности, боковая линия дома Аччьяйоли снова возвышалась в Греции. Главой этой линии был кузен сенешаля, Джиакомо, от брака которого с флорентинкой Бартоломмеа Риказоли родилось три сына, Донато, Нерио и Джиованни; все они нашли счастье в Элладе. Незадолго до своей смерти Никколо сделал Донато наместником своих ахайских владений и кастелляном коринфским Благодаря его влиянию брат его Джиованни сделался в 1360 году митрополитом в Патрасе, самом обширном архиепископстве Морей, ставшем под верховенством папы самостоятельным духовным княжеством. Третий сын Джиакомо, Нерио Аччьяйоли, выступил уже в 1363 году в Греции с смелыми проектами; после смерти Джиованни I Санудо, герцога наксосского, он искал — в числе многих других — руки его дочери и наследницы Фиоренцы, но Венеция воспрепятствовала этому браку.

Когда номинальный император Роберт Тарентский умер 16 сентября 1364 года без наследников, юный Нерио был спутником вдовы его, императрицы Марии Бурбонской в ее попытке завоевать Морею для Гуго Галилейского, ее сына от первого брака с Гвидо Лузиньяном, братом короля кипрского Петра I. Совершенно так же, как и великий сенешаль, Нерио был обязан своим возвышением также милости номинальной императрицы византийской. Он купил у нее Востицу, древний Эгиум и Ниве-ле, прежнее баронство дома Шарпиньи, затем он сделался повелителем Коринфа.

Анжело, старший сын великого сенешаля, был утвержден в должности кастелляна новым номинальным императором константинопольским, братом Роберта, Филиппом II Анжу-Тарентским; а так как Донато, тамошний наместник, был отозван и возвратился в Италию, то Анжело послал кастелляном в Коринф брата его Нерио, дав ему этот город вместе с Сикионом или Базиликой в обеспечение своих долгов. Таково было появление Нерио Аччьяйоли в Морее; он стал здесь твердой ногой в то время, как положение в Греции становилось все запутаннее. Бесконечные распри тамошних владетелей и междоусобная война, вновь вспыхнувшая между императором Кантакузеном и его зятем Иоанном V, проложили османам путь в Европу.

Сулейман, отважный сын Орхана, в 1354 году переправился темною ночью, как гласит предание, в сопровождении всего семидесяти смелых воинов через Геллеспонт и захватил крепость Цимпе у Галлиполи. Здесь впервые стали турки твердой ногой на европейской почве. Византийцы сравнивали эту орду завоевателей с персами и даже называли их тем же именем. Но османы были страшнее и счастливее, чем народ Дария и Ксеркса. Если персы, по замечанию Полибия, кончали гибелью всякий раз, как переступали границу Азии, то турки стали могущественны и велики лишь с того момента, как ступили на европейскую землю.

Так как император Кантакузен нуждался в помощи султана, своего зятя, то он вынужден был ограничиться бессильными фразами против захвата Сулейманом фракийских городов. В таком же положении был Иоанн V Палеолог. Ему удалось в 1355 году овладеть Константинополем и устранить своих противников. Император Кантакузен сложил корону, чтобы закончить свою бурную жизнь смиренным монахом в Спарте, где его даровитый сын Мануил по договору с Палеологом оставался по-прежнему деспотом. Но византийцев богословие интересовало более, чем турецкое нашествие. Их патриархи и император в синодах, диспутах и сочинениях исследовали сущность Преображения на горе Фаворской. Как некогда страсть погибающего Рима к зрелищам дала галльскому епископу Сальвиану повод сказать, что римляне, точно наевшись сардонической травы, хотят умереть, смеясь, так мог бы вдумчивый философ сказать о тогдашних византийцах, что они хотят умереть теологическими софистами.

Ничто не препятствовало теперь движению османов в балканских землях, тем более что со смертью могущественного повелителя сербов Стефана Душана в 1355 году его обширная славянская Держава начала при сыне его Уроше V, последнем из династии Неманей, распадаться на составные части. Когда же в руки турок перешел и Галлиполи, значительнейший из всех приморских городов Фракии и один из главных посредников в торговле между Европой и Азией, они сделались господами всего Херсонеса. Опираясь на этот базис, Мурад I, сын умершего в 1359 году Орхана, мог еще удачнее продолжать завоевания отца. Осадив Адрианополь и овладев знаменитой фракийской метрополией, он сделал ее в 1365 г. султанской резиденцией и европейским центром монархии османов вместо азиатской Брузы, пока это еще не могло быть сделано с Константинополем, областью которого ограничивались теперь владения греческого императора.

Из Фракии Мурад проник далее на запад до балканских проходов и на юг в роскошные равнины Фессалии. Никакого противодействия со стороны чьих-либо войск не встретили турецкие отряды, когда они двинулись далее через Фермопилы и приблизились к Аттике и Беотии. Здесь сила сицилийского правительства была подорвана внутренними смутами и враждой между каталанскими вождями; давно уже правительству приходилось не только отражать набеги албанцев и турок, но и вести настоящую войну с греческим деспотом Мизитры, с Гвидо Энгиенским в Аргосе и с венецианцами. Дом де Лориа в это время уже вытеснил Фадрике Арагонского; он имел большое влияние в Фивах, где владел ленами и где его представителям принадлежало звание городского викария. Рожер де Лориа, как наместник короля Фредерика III, стоял во главе герцогства. Теснимый противной партией и негропонтским представителем Венеции, он не посовестился призвать к себе на помощь приближающихся турок. В качестве его союзников они вошли в город Фивы, местопребывание правительства и самый выдающийся город герцогства Афинского. Это событие показало, что испанцы и сицилийцы остались чужеземцами в Греции, с которой их не связывало никакое патриотическое чувство. Известие об этом наполнило ужасом даже далекий Запад. Урбан V призвал владетелей Эвбеи, архиепископа патрасского и других прелатов и государей отразить опасность, грозящую Ахайе. Благородному королю кипрскому, Петру I де Лузиньян, который с 1362 года объезжал западные дворы с целью образовать антитурецкую лигу, он посоветовал вернуться на родину, так как и его страна должна ждать нападения неверных.

1 апреля 1363 года в Авиньоне Петр, Иоанн Французский и Амадео VI Савойский дали клятву начать крестовый поход. Не найдя достаточной поддержки в европейских государствах, он возвратился на Кипр и предпринял поход на Египет, не давший никакого результата, кроме взятия и временного занятия Александрии 10 октября 1365 года. Между тем архиепископ Фиванский Павел, рыцарь Бартоломеус де Валериис, Николай де Ардоино и Вильгельм Бассани в качестве послов бежавших фиванцев и других общин герцогства Афинского явились ко двору Фредерика Сицилийского с известием о занятии Фив турками и об отчаянном положении страны. Тогда король в августе 1363 года назначил еще раз Маттео Монкаду генеральным викарием с самыми обширными полномочиями, доходившими до права амнистировать государственных преступников и назначать по своей воле кастел-лянов и офицеров в замках. Из того, что король об этом назначении сообщил не только городу Фивам, но и маршалу Рожеру де Лориа, видно, что последний не был ни привлечен к ответственности, ни казнен.

Наоборот, он продолжал по-прежнему править герцогством Афинским, а Монкада остался в Сицилии на королевской службе. В июле 1365 года Рожер вел с Венецией переговоры об утверждении двадцатилетнего мира, который каталанцы заключили когда-то с Николаем Пизани, капитаном залива. Но Венецианская синьория согласилась признать только двухлетнее перемирие, заключенное компанией с негропонтским байльи Доменико Мики-ель. Она отклонила также требование Рожера, чтобы каталанцам было позволено снарядить на свой счет военный флот. Венеция упорно стояла за ограничения, препятствовавшие каталанским Афинам сделаться морской державой.

Неизвестно, когда появился в герцогстве Маттео Монкадо. Ему удалось очистить Фивы от турецкого нашествия, но он уже не мог восстановить порядок в стране, где крепкий политический строй каталанцев грозил разложением. Произвол начальства занял место закона. Одному знатному каталанцу, Петру де Пюиг, или Пюигпарадин, владетелю замков Кардаца и Каландри и, кажется, заместителю Монкады во время его отсутствия, в должности викария удалось даже объявить себя фиванским тираном. Он не только лишил всех Лориа их власти, но во время одного столкновения с албанцами отнял у трех братьев Арагона, Бонифация, Хуана и Хайме, замки Салону, Лидорики и Ветеранацу. Наконец в Фивах образовался против узурпатора заговор, главой которого был Рожер. Петр де Пюиг, жена его Анжелика и большинство его главных приверженцев были убиты, правительственные войска изрублены. Когда Рожер и его партия взяли верх, Монкады не было в Фивах. Они отправили к королю Фредерику в качестве своего синдика и посла Франциска Кремонского, которого представители города Фив 2 января 1367 года уполномочили принести оправдания в их неистовствах, и Фредерик III волей-неволей помиловал всех виновных.


Случайные файлы

Файл
138217.rtf
100970.rtf
19565.rtf
139222.rtf
8582.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.