Российские предприниматели: Сидоровы, Крымовы, Дородновы и предприниматели Приволжья (59280)

Посмотреть архив целиком

Ивановская Государственная Сельскохозяйственная Академия










Реферат


по дисциплине: История предпринимательского права


на тему: Российские предприниматели: Сидоровы, Крымовы, Дородновы и предприниматели Приволжья














2010


План


Введение

Сломанное колесо

Развиватели

Основание фабрик

Фабрики

Фабриканты

Фабричные

Предпринимательская деятельность в годы революции

Разбуженные революцией

Предпринимательская деятельность после революции 1917 года

Заключение

Список литературы


Введение


Возделывание льна и производство полотняных изделий на Руси было широко распространено. Однако в допетровские времена лишь частично льноволокно использовалось для домашнего ткачества, а в основном оно шло за границу и возвращалось в Россию из Англии, Голландии, Бельгии, Германии и других стран уже в виде полотна.

Петр Первый, положивший начало развитию многих ремесел в России, обратил внимание на ненормальность в этой отрасли хозяйства: лен, уходивший за бесценок в другие страны, возвращался обратно дорогим полотном. Именно при Петре Первом начали широко строиться льняные мануфактуры, и в скором времени льняная промышленность стала самой крупной среди других текстильных производств.

Наличие большого количества сырья и мануфактур для его переработки, а также широкий сбыт продукции как внутри страны, так и за ее пределами сделали льняную промышленность национальной отраслью, гордостью России. По изяществу и добротности русские полотняные изделия не уступали знаменитым голландским полотнам.

К началу XIX века в стране действовало большое число льноткацких мануфактур. Только в Костромской губернии было 22 предприятия. Работали они преимущественно на ручной веретенной пряже. Можно представить, каким нелегким был труд работницы, сидевшей всю долгую зиму при свете лучины и крутившей постылое веретено.

За месяц крестьянка могла заработать максимум полтора рубля. Естественно, что нельзя было прожить на пять копеек в день, а потому прядение считалось побочным заработком. Основным занятием по-прежнему оставалось крестьянское хозяйство, земледелие.

Скоро крестьяне поняли, что продавать готовые изделия выгоднее, чем лен и пряжу, и почти в каждой избе начали работать домашние станы, которые ничем не отличались от станов, находившихся в мануфактурах. Поэтому, когда купец решал строить светелку или фабрику, он знал, что всегда будет иметь готовых квалифицированных работников.

Появившиеся в начале XIX века самопрялки привели к увеличению производства льняной пряжи, но именно в это время в Россию начал широко проникать хлопок и бумажная ткань. Плис, нанка, миткаль стали теснить полотно.

Началась конкуренция хлопка и льна. Все работы, связанные со льном, были ручными, малопроизводительными. В хлопчатобумажной промышленности производство пряжи было машинным, что делало и ткань более дешевой, доступной беднякам. Поэтому спрос на полотно резко упал.

Попытки механизировать льнопрядение ни к чему не привели. Пробовали приспособить под лен хлопкопрядильные машины, но безуспешно.

В 1823 году правительство снизило цены на льняные изделия, что стало первым звеном кризиса льняной промышленности. В сороковых годах цена полотен составляла только половину первоначальной.

Была и другая причина кризиса — интенсивный ввоз английской машинной пряжи и полотен, которые успешно конкурировали не только с русским полотном, но и с хлопчатобумажными тканями. Все это подорвало не только первые опыты в механическом льнопрядении, но отбросило механизацию льнопрядения и льноткачества в России почти на четверть века.

«Центральными районами кризиса явились Костромская и Ярославская губернии. В самой Костроме, в результате кризиса, закрылись все полотняные предприятия, кроме одного. Массовое свертывание льноткацких мануфактур имело место в Кинешме, Нерехте и Писцове»*.

Не выдержав конкуренции, полотняные мануфактуры закрывались одна за другой, и владельцы их переходили к так называемому светелочному производству. В больших избах-светелках устанавливалось десять-пятнадцать станов, куда собирались ткачи, в основном мужчины. Светелка, станы, сырье — все принадлежало владельцу, а ткачи работали за сдельную плату, причем из нее два-три рубля в год шло на оплату помещения. У владельца обычно имелось несколько светелок, а центром их являлась контора, в которой приготавливались основы одновременно и для раздачи в дома. Отбелку, размотку пряжи и отделку полотна — лощение производили также в конторе.

Можно сказать, что полотняная промышленность едва теплилась. Созданная энергичными действиями Петра Первого, она уже через сто лет пришла в упадок. Хлопок, пряжа, ткани, ввозимые из-за границы, разоряли и без того небогатую казну. Ясно было, что такое положение не может продолжаться бесконечно. И вот в 1844 году была создана специальная правительственная комиссия для исследования состояния полотняных предприятий.

Побывав во многих бывших центрах русской полотняной промышленности, в том числе и в Костромской губернии, а также, посетив Германию, Бельгию, Англию и Францию, члены комиссии установили главные причины кризиса русского полотняного производства: несовершенство первичной обработки льна и отсутствие механического льнопрядения.

В те годы в России существовало предубеждение против машинной пряжи, которую считали хуже ручной. Комиссия проверила справедливость таких утверждений и сделала вывод, что машинная пряжа по всем статьям лучше ручной: крепче, ровнее. Пряжа «разных рук» не могла сравниться с нею ни в качестве, ни в цене.

«Тогда как в льняном деле совершались важные перевороты, — отметила в своем заключении комиссия, — наши фабриканты не ввели никаких усовершенствованных способов: все технические средства их остались те же, какие были за 120 лет при начале полотняного дела в России при Петре I»*.

Комиссия предложила провести рационализацию в пределах ручной техники. Но это не могло содействовать возрождению «национальной отрасли» русской промышленности. Можно было усовершенствовать прялку и ткацкий стан, но от этого работы на них не переставали быть ручными, а следовательно, дорогостоящими.

Лишь после долгих споров, в 1848 году появилось официальное распоряжение правительства о поощрениях первым учредителям механических льнопрядилен, а также ткацких и аппретурных заведений. Владельцы фабрик — купцы первой гильдии — освобождались от налогов. Им передавались в безоброчное пользование удобные участки казенной земли на все время существования фабрики с бесплатным отпуском леса на постройку фабричного здания. Причем, если фабрика основывалась в течение трех лет со времени опубликования постановления, то учредитель получал обе привилегии одновременно**.

Но даже эти весьма значительные льготы мало кого соблазнили. Слишком много было примеров бесцеремонного отношения к полотняным мануфактурам со стороны правительства, чтобы осторожные русские купцы сразу поверили в такие посулы.

Все же кое-где в России стали основываться механические льнопрядильни. Но дело шло робко, с оглядкой, а полотна требовалось много, особенно для военного и морского ведомств. Видя, что русские купцы не торопятся, правительство не нашло иного выхода, как в 1850 году снизить таможенный тариф на ввозимые из-за границы изделия, благодаря чему за три последующих года импорт льняных тканей увеличился вдвое. Так была подорвана последняя вера в гарантию царских постановлений.

Закрывались даже те мануфактуры, которые работали только самый выгодный товар, другие переходили на хлопчатобумажные ткани.


Сломанное колесо


В 1844 году правительственная комиссия, изучавшая состояние полотняной промышленности, приехала в Костромскую губернию. Посетив Нерехту, Середу-Упино, чиновники ехали в Плес. При переезде вброд через неглубокую речушку Шачу, возле села Яковлев-ского, у прогонной кибитки развалилось колесо.

С горем пополам дотянулась подвода до ближайшей кузницы Сосипатра Сидорова. Не впервой приходилось ему чинить колеса, ковать лошадей — можно сказать, тем и жил. Гости беседу завели: есть ли окрест ткацкие заведения, в которых лен работают?

Как не быть, — ответил Сидоров. — Почитай, в каждом дому есть, но теперь больше для себя работают. Правда, в Плесе Ермолин с Зубаревым — тамошние купцы — раздают пряжу на домоткачество, да говорят, и те свертывают дело. Никакого прибытка не стало. Да и заморский товар перешибает наш. Крестьяне и льну стали меньше сеять. Тоже нет сбыту. Одним словом — хромает это дело, вроде вашей повозки.

А раньше?—спросил чиновник.

Раньше и говорить нечего. Весь край в основном кормился этим делом... А вы, случаем, не мануфактуру ли в наших местах надумали ставить?

Нет, у нас дело важнее. Государственное. Надо нам уяснить, отчего полотняный промысел захирел, да как его вновь поднять.

Охотников подымать немного найдется.

Кто начнет, тот не прогадает. Есть прожекты о больших льготах для первых фабрикантов. Так что бросай молот и заводи полотняное дело.

Куда уж нам, — отмахнулся Сидоров.

Чиновники уехали, а разговор с ними не давал Сидорову покоя. Хоть и не тоже бросать промысел, которым дед и отец занимались, да ведь если в самом деле будут льготы, то можно сколотить капиталец, а там видно будет, расширять дело или бросать*.


Случайные файлы

Файл
ref-16325.doc
129424.rtf
176855.rtf
14773-1.rtf
notariat.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.