Ранняя история монголов (59071)

Посмотреть архив целиком


Ранняя история монголов


Жизнь Хубилая пришлась на эпоху взлета монгольского могущества. Он родился в начальный период монгольской экспансии и рос в то время, когда монгольские армии ходили в походы на далекие северные и западные страны. В этот славный период истории монголов, а, в сущности, и истории всей Евразии, наибольшей известностью пользовались Хубилай и его дед Чингисхан. История Евразии начинается с монголов. За несколько десятилетий XIII в. они создали самую обширную империю в мировой истории, простиравшуюся от Кореи до Западной Руси на севере и от Бирмы до Ирака на юге. Монгольские войска дошли до Польши и Венгрии. В ходе завоеваний они низвергли самые могущественные династии той эпохи: Аббасидов, правивших на Ближнем Востоке и в Персии, китайские династии Цзинь и Южную Сун, а также Хорезмийское ханство в Средней Азии. На протяжении жизни одного поколения монголы господствовали на большей части территории Евразии и держали в страхе оставшуюся часть.

Хотя Монгольская империя распалась менее чем за сто лет, она возвестила собой новую эру непрерывных и оживленных контактов между Западом и Востоком, образовав прочный мост между Европой и Азией. |1] Закрепившись на завоеванных землях и установив в них относительную стабильность и порядок, монголы не стали ни разрывать, ни затруднять отношения с иностранными государствами. Не отказываясь от стремления к мировому господству, они оказывали гостеприимство чужеземным путешественникам, даже если их государи не признавали верховенства монгольского хана. Они упростили перемещение на обширных просторах подвластной им территории Азии и поощряли путешественников, впервые позволив европейским купцам, ремесленникам и послам совершать поездки до самого Китая. По караванным путям в Европу доставлялись азиатские товары, а возникший в результате на них спрос побуждал европейцев к поискам морских путей в Азию. Таким образом, монгольская эра в какой-то мере обусловила наступление европейской эпохи Великих географических открытий XV в., в высшей своей точке ознаменовавшейся открытием морского пути в Азию через мыс Доброй Надежды и неудачной попыткой Христофора Колумба проложить западный маршрут к Индии.

Достижения монголов не ограничивались установлением прочных связей между Европой и Азией. Они управляли многими захваченными землями. С помощью китайских, персидских и тюркских советников и администраторов монголы превратились из грабителей в правителей. Они создавали управленческую и бюрократическую системы, устанавливали налоги и защищали интересы купцов, пастухов и крестьян. Так как в большинстве своем монгольские ханы терпимо или безразлично относились к иноземным религиям, случаи активного преследования каких-либо сект в пределах Монгольской державы наблюдались крайне редко. Некоторые монгольские правители оказывали покровительство художникам, писателям и историкам, способствуя развитию местных культур. Именно на период монгольского владычества приходится расцвет китайского театра, персидской историографии и тибетского буддийского искусства.

И все же не следует забывать и о темной стороне монгольского правления. Армии завоевателей опустошили некоторые области так, что на восстановление ушли годы, даже десятилетия. Они были безжалостны к тем, кто осмеливался оказывать им сопротивление. Один персидский историк XIII в. пишет об их "разбоях, грабежах и убийствах" и добавляет, что в одном из походов "одним ударом страна, славившаяся плодородием, была разорена, а ее области превратились в пустыню, а большая часть жителей умерщвлена, и их кожа и кости стали песком; и могучие были унижены и погрузились в пучину бедствий и гибели". Современные писатели также часто не уступают по резкости оценок; так, один ученый говорит о том, что монголы привили жестокость жизни китайского двора, "привнесли насилие и хаос в китайскую цивилизацию" и "оказались не в состоянии воспринять культурные ценности Китая, недоверчиво относились к китайскому влиянию и проявили свою полную некомпетентность в делах управления".

К сожалению, от самих победоносных монголов до нас практически не дошло описаний их походов или системы управления империей, так как до эпохи Чингисхана у них не было письменного языка. Таким образом, мы располагаем крайне скудным количеством монгольских письменных источников XIII в. и вынуждены обращаться за сведениями к хроникам покоренных ими народов: китайцев, персов, корейцев, армян, арабов и многих других. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они часто изображаются в облике жестоких и своенравных завоевателей. Несомненно, некоторые особенно вопиющие картины монгольской жестокости, даже монструозности, не следует принимать на веру.


Рождение монгольской империи


Монголия, родина Хубилая и его предков, - это страна поразительных контрастов, "высоких гор с заснеженными вершинами и лесов с реками, ручьями и озерами". С востока, запада и севера она ограждена горами, сдерживающими осадки, а с юга ее надежно защищает пустыня Гоби. Большая часть Гоби непригодна ни для выпаса скота, ни для земледелия. Хотя в этой пустыне и теплится жизнь, невыносимая летняя жара и пронизывающий зимний ветер, наметающий снежные сугробы, создают крайне тяжелые условия. Только самые крепкие люди и животные способны выжить в этой суровой и враждебной обстановке.

Население живет главным образом в центральных степных областях Монголии, где достаточно воды и травы - двух основ скотоводства. В степи не так много воды, чтобы заниматься интенсивным земледелием, но для скота здесь идеальные пастбища. Традиционная экономика опирается на пять видов животных - овец, коз и яков, дающих пищу, одежду, топливо и шкуры для устройства жилищ; верблюдов, используемых в качестве транспортного средства и облегчающих торговлю, особенно в пустыне; и лошадей для быстрого передвижения. Монгольская конница славилась на весь мир, а кроме того, без лошадей нельзя представить себе знаменитую ' монгольскую почту, позволявшую передавать официальные сообщения и доклады по всей территории империи.

Подобно прочим пастухам-кочевникам, степняки зависели от множества обстоятельств: засухи, суровые зимы и болезни скота в одночасье могли разрушить накопленное благосостояние. Поэтому торговля с земледельческими цивилизациями, особенно с Китаем, представлялась насущной необходимостью. В тяжелые времена жители степей обращались к китайцам за зерном и иногда получали просимое. Они обменивали скот и продукты животноводства на ремесленные изделия. Когда китайцы отказывались вести с ними торговлю, степняки устраивали набеги, чтобы грабежом забрать те товары, которые они не могли добыть миром.

В конце XI и начале XII вв. в степях появился новый народ, известный под именем монголов. Жившие первоначально родами, в это время они стали переходить к племенной системе. Племенные вожди, ранее, вероятно, вождями религиозными, теперь избирались при поддержке знати, державших в подчинении простых пастухов, а на первое место при избрании выходила воинская доблесть. Верность, которую знать хранила своим вождям, покоилась на индивидуальных личных связях, так как у монголов не существовало абстрактного понятия верности самому рангу племенного вождя. Вожди, несшие ответственность за обучение племени военному искусству, устраивали охоты, отчасти напоминавшие воинские упражнения. Внимание, которое уделялось военному обучению всех монголов, позволяло вождям в случае войны проводить практически тотальную мобилизацию.

К концу XII в. монголы захватили господство над этой страной. Некоторые монгольские племена объединялись между собой мирным путем, другие покорялись более могущественным вождям. Однако до сих пор у монголов не было единого лидера, и на тех же землях продолжали жить независимые тюркские племена, включая уйгуров, найманов, кераитов и онгутов.

При Чингисхане монголы двинулись на сопредельные страны. Чингисхан объединил разрозненные монгольские племена и создал из них мощную военную машину. Несомненно, он был военным гением и блестящим политиком. И все же, по замечанию Оуэна Леттимора, "все его природные дарования не позволили бы ему достичь таких успехов, если бы он не родился в нужное время в нужном месте".

Чингисхан извлек огромную выгоду из тенденций развития, которым следовали монгольские племена. Их стремление к объединению, растущее этническое самосознание и крепнущая военная мощь помогли ему привлечь всех монголов под свои знамена и затем бросить вызов оседлым цивилизациям. В какой-то мере походы Чингисхана были обусловлены нестабильностью, присущей монгольской экономике, и необходимостью торговать с соседями, которые иногда отказывались от торговли с монголами. Кроме того, на кочевников повлияло резкое понижение среднегодовой температуры в Монголии, повлекшее за собой сокращение травяного покрова в степях. Оказавшись перед угрозой падежа скота, монголы были вынуждены либо вступить в торговлю с Китаем, либо грабить своих южных соседей. Таким образом, у Чингисхана, верившего, что бог неба Мункэ Тенгри доверил ему задачу объединить монголов и покорить весь мир, появились и повод и возможность повести их на завоевание других земель.

В 1190-х и начале 1220-х гг. Чингисхан активно готовился к выходу на арену мировой истории. Из верных друзей и союзников и разделил ее на тысячи во главе с тысячниками, заменившими собой прежних племенных и родовых вождей. Чингисхан ввел в своих войсках строгую дисциплину, создал разведывательную сеть, организовал превосходную конницу, разработал новые тактические методы и активно применял старые, включая ложное отступление, а также тщательно планировал свои военные походы. Затем, во главе мощного войска, иногда заключая выгодные для себя союзы, он покорил татаров, кераитов, найманов, меркитов и другие крупные племена, кочевавшие в монгольских степях. В 1206 г. главные монгольские вожди собрались на совет, на котором провозгласили своим верховным правителем Тэмуджина, принявшего почетный титул Чингисхана. Чтобы укрепить свою власть, он раздал уделы членам своей семьи и родственникам.

Захватив власть над монголами и другими племенами на территории, составляющей нынешнюю Монголию, Чингисхан устремил свои взоры на сопредельные страны. Прежде чем напасть на другое государство, он всегда отправлял к его правителю послов с так называемым приказом подчиниться, требуя от него изъявления покорности. Довольно часто, в случае согласия с этими условиями, он позволял местным вождям сохранять свое положение, пока они платили налоги и выполняли требуемую от них службу, но если государство отказывалось покориться, он беспощадно подавлял любое сопротивление.

В походах Чингисхан был необычайно удачлив. Сначала он вынудил платить дань династию Си Ся, основанную кочевниками-тангутами. Затем, поставив под свой контроль китайские торговые пути на северо-западе, он замыслил покорить Северный Китай, находившийся под управлением чжурчжэней - народа из современной Маньчжурии, завоевавшего север страны и основавшего династию Цзинь. В 1219 г., обратившись на запад, Чингисхан во главе 200-тысячного войска отправился в поход против хорезмшаха Ала ад-дина Мухаммеда, казнившего нескольких купцов и посланников, приехавших к нему от хана. К 1221 г. Чингисхан закончил завоевание Средней Азии и современного Афганистана, а два монгольских полководца - Джэбэ и Субэдэй - дошли со своими отрядами до Крыма, а затем соединились с главными силами. Смерть застигла Чингисхана в августе 1227 г. во время похода против тангутов, поднявших восстание в северо-западном Китае. Его тело отвезли в северо-восточную Монголию и похоронили там, принеся в жертву над его могилой 40 женщин и по меньшей мере 40 лошадей.

Чингисхан оставил своим наследникам огромную территорию. В 1204 г. он приказал пленному Тата Туна приспособить уйгурскую письменность к монгольскому языку. Он оказывал покровительство религиозным лидерам завоеванных стран, полагая, что добрые отношения с ними приведут к установлению тесных связей с покоренными народами. Чтобы заручиться их поддержкой, он иногда даже освобождал их от уплаты налогов. Глубокий след в дальнейшей истории монголов оставила введенная Чингисханом традиция использования иностранцев в роли писцов, переводчиков, учителей, советников, купцов и даже воинов. Эта политика была продолжена преемниками Чингисхана, и особенно Хубилаем. Наконец, он создал Ясу - сборник правил, часто называемый первым монгольским сводом законов. Поскольку Яса отражала нравы и обычаи кочевого общества, она требовала значительных видоизменений, когда монголы превратились в правителей оседлых народов, и, тем не менее, само ее появление свидетельствует о том, что Чингисхан осознавал необходимость письменных законов и установлений в условиях расширения Монгольской империи.


Преемники Чингисхана


Несмотря на все свои успехи, Чингисхан проявил недальновидность в очень важном вопросе, никак не обозначив порядок престолонаследия. По одной монгольской традиции, стада, пастбища и прочее отцовское имущество наследует младший сын. В соответствии с другой традицией, старший сын становится вождем рода или племени, а младший получает в наследство собственность. Третья традиция выдвигает на первое место принцип старшинства, отдавая младшему брату умершего вождя преимущество перед его сыновьями. Однако, по-видимому, эти принципы не действовали применительно к ханству. В этом случае созывался курилтай, на котором присутствовали самые выдающиеся представители монгольской знати, избиравшие хана на основе танистри - общего признания достоинств и умений кандидата. На западе одна из армий Угэдэя захватила Грузию и Великую Армению, а другая дошла до границ Тибета. Однако наибольшего внимания заслуживают походы монголов на Русь, начавшиеся в 1237 г. В них принимали участие представители всех четырех ветвей династии Чингизидов, стоявшие во главе 150-тысячного войска, набранного из монгольских, тюркских и персидских отрядов. Несмотря на разногласия и враждебные отношения, установившиеся между Бату и Мункэ, сыном Толуя, с одной стороны, и Гуюком, сыном Угэдэя, и Бури, сыном Чагатая, с другой, это предприятие увенчалось полным успехом. Монгольские армии разгромили булгар, башкиров и половцев, соседствовавших с Русью. Отряды Бату переправились через Волгу и к марту 1238 г. заняли Рязань, Москву, Владимир и Суздаль. В ноябре 1240 г. пал Киев. Из Руси монголы двинулись на Восточную Европу. Весной 1241 г. они вступили на польские земли; 9 апреля после жестокой битвы при Легнице они наполнили девять мешков отрезанными у врагов ушами. В краткие сроки разграбив Польшу, монголы повернули на юг и вторглись в Венгрию. К концу 1241 г. Бату захватил Буду и Пешт, но в начале 1242 г. отвел свои войска на Русь, получив известие о смерти Угэдэя. Для избрания нового хана Бату и другие Чингизиды должны были собраться в Монголии. Таким образом, смерть Угэдэя, возможно, спасла Европу.

Подобно своему отцу, Угэдэй занимался не только расширением своих владений. Он принял на службу окитаившегося чиновника по имени Елюй Чуцай, который должен был помогать хану в управлении недавно покоренными китайскими землями. Елюй знал, что некоторые монголы хотели превратить китайские поля в пастбища, но выступил против таких намерений, заявив, что доходы от налогов, собираемых с земледельцев, во много раз превосходят то, что можно будет извлечь из скотоводства. Он установил постоянную упорядоченную систему налогообложения, заменив ею дань, взимавшуюся монголами достаточно хаотично, и создал десять управ для сбора налогов. Прельщенный перспективами повышения доходов, в 1239 г. Угэдэй практически встал на сторону врагов Елюя, хотя и не полностью отказался от его программы налогообложения.

Елюй больше преуспел в своих попытках убедить Угэдэя построить столицу. Каган осознавал необходимость создания административного центра растущей империи. Однако он выбрал для ее возведения Каракорум в сердце исконных монгольских земель.133] Чтобы построить и содержать новый город, требовалось подвозить огромные количества припасов, так как, будучи искусственной столицей, он не мог прокормить своих жителей собственными ресурсами. Каракорум располагался вдали от торговых путей и источников сырья, на окраине сельскохозяйственной области. Один путешественник подсчитал, что каждый день в Каракорум прибывало 500 повозок с товарами. Еще больше средств уходило на содержание величественных сооружений - например, ханского дворца, который китайцы называли Ваньань гун. Чтобы обеспечить снабжение столицы, Угэдэй предоставлял льготы купцам и поддерживал торговлю. Такую же политику вели и его преемники, в том числе и Хубилай. По словам персидского историка Рашид ад-дина, "она была в высшей степени умна и возвышалась над всеми остальными женщинами в мире". Еврейский врач Бар-Гебрей, живший на Ближнем Востоке, отзывался о ней с наивысшими похвалами, называя ее "царицей, обучившей своих сыновей так хорошо, что все князья дивились ее умению управлять. Именно к ней можно отнести слова поэта, сказавшего: "Если бы мне довелось увидеть средь женщин другую подобную ей, я сказал бы, что женский род намного превосходит мужской!". Такое единодушие редко можно встретить в высказываниях этих писателей и историков XIII в. Если бы не политическая мудрость и ловкость этой женщины, потомки Толуя вряд ли сумели занять место потомков Угэдэя в качестве главной монгольской династии в Восточной I Азии.

Соргагтани-беки была племянницей Он-хана, вождя племени кераитов. Когда кераиты покорились Чингисхану, владыка монголов выдал Соргагтани за своего сына Толуя. Нам почти ничего не известно об отношениях Толуя и Соргагтани-беки. Мы можем предположить, что супруги много времени проводили в разлуке. Толуй почти всегда сопровождал отца в военных походах. Рашид Аддин сообщает, что "ни один принц не завоевал столько стран, как он".

Существует несколько противоречащих друг другу версий обстоятельств его смерти. По одной из них, наименее правдоподобной, Толуй умер как настоящий мученик. Когда Угэдэй лежал при смерти, а шаманы готовили лечебное зелье, Толуй ворвался в юрту к шаманам, выпил лекарство и воззвал к богам, восклицая: "Заберите меня вместо Угэдэя, исцелите его от болезни и вселите его болезнь в меня". Вскоре после этого Толуй скончался, а хан чудесным образом выздоровел. Однако по более естественной версии, поддерживаемой современными историками, Толуй, подобно многим другим монголам, умер от перепоя.

Политическая мудрость Соргагтани-беки ярче всего проявилась в ее веротерпимости. Будучи христианкой несторианского толка, она вовсе не была враждебно настроена по отношению к другим религиям, исповедуемым на территории Монгольской империи, и даже оказывала покровительство буддизму и даосизму с целью завоевать симпатии подданных-китайцев. Соргагтани также решила обучить сына читать и писать по-монгольски и поручила это уйгуру по имени Толочу, но, как ни странно, его никто не учил читать по-китайски.

Жизнь Хубилая оказалась связанной с Китаем также благодаря настойчивости его матери. После смерти мужа Угэдэй с неохотой уступил ее просьбам и в 1236 г. пожаловал ей в удел область Чжэньдин. Получив во владение земли, населенные оседлыми китайцами, а не кочевниками-монголами, она увидела всю недальновидность, если не гибельность, политики, направленной на разграбление области и обнищание крестьян. Она считала, что доходы от налогов повысятся, если оказывать покровительство исконному земледельческому хозяйству, а не вводить скотоводство монгольского типа., которые ранее управляли этой областью, и заменил их чиновниками, так называемыми "умиротворителями", по большей части китайцами. Были введены постоянные налоги, отменены чрезвычайные сборы, а к управлению хозяйственными делами привлечены китайцы. |56] Новая политика Хубилая, направленная на завоевание доверия у населения и возвращение беженцев, увенчалась успехом, и в конце 1240-х гг. крестьяне стали возвращаться к родным очагам, а положение в области стабилизировалось.


Хубилай и его советники


Даже на этой начальной стадии своей политической деятельности Хубилай уже прислушивался к китайским советникам. На протяжении всей своей жизни он не оставлял без внимания советы христиан-несториан, тибетских буддистов и мусульман из Средней Азии.

Первые его советники представляли совершенно разные традиции. В 1242 г. Хубилай призвал ко двору буддийского монаха Хайюня. |57| Хайюнь, которого Угэдэй назначил настоятелем крупного монастыря в Северном Китае, познакомил Хубилая с идеями и обрядами китайского буддизма. |58| Между правителем и советником установились близкие отношения, так что буддийский монах даже дал второму сыну Хубилая китайское имя Чжэнь-цзинь. |59] Чжао Би и Доу Мо, также вошедшие в круг ближайших советников Хубилая в начале 1240-х гг., наставляли молодого монгольского князя в конфуцианстве, особенно обращая его внимание на добродетели и обязанности правителя. |60]

Почему эти китайцы с охотой служили своими советами завоевателю не-китайского происхождения? |61] Северным Китаем триста лет управляли иноземные династии, такие как Ляо и Цзинь, пользовавшиеся услугами китайских советников и чиновников, помогавших им управлять страной. Но и при всем при этом люди, шедшие на службу к Хубилаю, не были защищены от обвинений в неверности и даже предательстве китайских интересов. Некоторые соблазнялись жалованием и побочными доходами. Другие, в надежде повлиять на взгляды и действия монгольского хана своими советами и наставлениями, стремились окитаить Хубилая и монголов, чтобы улучшить жизнь китайского народа. |62]

Хотя советники, несомненно, оказали влияние на мировоззрение молодого монгольского князя, Хубилая нельзя назвать марионеткой в их руках. Он весьма осторожно выстраивал взаимоотношения с конфуцианцами и никогда не доверялся им целиком и полностью. В беседе с Чжан Дэхуэем, одним из советников, услугами которых Хубилай пользовался в молодости, он во всеуслышанье поинтересовался, не посодействовали ли буддийские советники Ляо и конфуцианские советники Цзинь упадку и исчезновению двух этих династий., но вследствие незнания или плохого знания разговорного и письменного китайского языка он не мог адекватно воспринимать речи и писания своих китайских советников.

Вместе с тем, Хубилай принимал на службу советников и не из числа китайцев, поскольку он был рад любому умному человеку, способному дать практический совет по управлению его уделом в Синчжоу. Подобно своему деду, он привлекал к делам чиновников-уйгуров, пользуясь их услугами в качестве переводчиков и военных советников. Выдающееся положение в его окружении занимали два уйгура - несторианин Шибан, главный секретарь Хубилая, и Мунгсуз, один из самых влиятельных его советником, а позднее шурин. Хубилаю также служили монгольские военачальники и мусульмане из Средней Азии. Таким образом, в 1240-х гг. у Хубилая образовался круг из примерно 40 советников, помогавших ему в политическом и финансовом управлении уделом.

С большим вниманием Хубилай прислушивался к советам своей второй жены Чаби. Нам ничего не известно о ее жизни до замужества: персидские историки редко упоминают ее имя, и только в нескольких китайских источниках мы можем найти сколь-нибудь подробные сведения. Мы знаем, что она вышла замуж за Хубилая незадолго до 1240 г., так как в этом году родился ее первый сын, но мы не располагаем информацией о том, как она жила с 1240 г. по канун восшествия Хубилая на престол великих ханов в 1260 г. Современные источники практически ничего не сообщают о первой жене Хубилая Тегулун и двух других главных женах - Тарахан и Баягуджин. У него было четыре дома, каждый из которых управлялся старшей женой, которой подчинялись младшие жены и наложницы. В исторических сочинениях внимание уделяется только дому Чаби, второй жены.

Такое внимание полностью оправдано, так как Чаби имела большое влияние на Хубилая, например, в религиозных вопросах. Она была ярой приверженницей буддизма, особенно в тибетском варианте, и дала своему первенцу тибетское имя. У нас нет прямых указаний на то, что именно она побуждала Хубилая приглашать в свои владения буддийских монахов до того, как он стал великим ханом, но она, конечно же, могла только поддерживать тот энтузиазм, с которым Хубилай вел беседы о буддизме с Хайюнем, и, вероятно, пробуждала в нем желание разобраться в тонкостях буддийского учения. Сама она жертвовала буддийским монастырям свои драгоценности. Оставив без внимания пожелания покойного супруга, Торэгэне успешно плела интриги, чтобы получить статус регентши до съезда монгольских князей на выборы нового правителя и сохраняла это положение все четыре года, которые Гуюк провел в западных походах. Нарушение воли Угэдэя бросило тень на репутацию его наследника. Действия Торэгэне также нанесли значительный ущерб интересам рода Угэдэя; она навлекла на себя обвинения в вероломстве, корыстолюбии и притеснении подданных со стороны китайских и персидских историков. Эти оценки, возможно, несколько преувеличены, поскольку восходят к произведениям авторов, писавших после того, как род Толуя сменил род Угэдэя на троне монгольских владык.


Чингисхан и его потомки


Тем не менее, политика Торэгэне вызвала резкое недовольство в Северном Китае. Двое мусульман, Абд ар-Рахман и Фатима, которым она поручила собирать налоги, высоко подняли ставки в северо-китайских областях. Организация управления, введенная Торэгэне, плохо подходила для оседлого населения. В то же время Соргагтани приобретала ценных союзников, поднося щедрые подарки монгольским князьям и успешно управляя своим уделам, но пока не имела достаточно сил, чтобы вступить в противостояние с Торэгэне.

Таким образом, Торэгэне удалось осуществить свои замыслы: в 1246 г. на престол взошел ее сын Гуюк. Хотя он и сместил двух мусульманских советников своей матери, но продолжил ее политику, основанную на традиции кочевников-завоевателей, главной целью которой было повышение доходов и захват новых территорий, а не забота о нуждах оседлых подданных. Его войска вступили в Тибет, где монголы заручились услугами тибетского монаха, носившего звание Пагба. Армии Гуюка также расширили монгольские владения в Грузии и Армении. Угроза монгольского вторжения ощущалась даже в Западной Европе: римский папа почувствовал опасность и отправил для переговоров с монголами Иоанна Плано Карпини, получившего также задание прощупать почву для возможного обращения I их в христианство. Так как Гуюк наотрез отказался заключать какие-либо соглашения и потребовал, чтобы европейские монархи изъявили ему покорность, единственным достойным результатом этой поездки стал прекрасный отчет о путешествии, названный автором "Историей монголов".

Военные успехи Гуюка ни в коей мере не ослабили напряженность отношений между потомками Чингисхана. Соргагтанибеки продолжала исподволь вербовать сторонников из числа монгольской знати, и ее ближайшим и самым могущественным союзником оказался Бату, правитель Золотой Орды. В походе на Русь между Бату и Гуюком вспыхнула открытая вражда. В 1247 г., решив рассчитаться со своим врагом, Гуюк собрал армию, планируя застать Бату врасплох. Однако о его замыслах узнала Соргагтани, предупредившая о них Бату, несмотря на опасность, которой она могла подвергнуться, если бы о ее предательстве стало известно Гуюку. Однако игра стоила свеч, поскольку, к счастью для Соргагтани, Гуюк скончался на пути к стоянке Бату. Своевременным предупреждением об угрозе нападения она подтвердила союз с золотоордынским ханом, который, будучи старейшим представителем третьего поколения потомков Чингисхана, мог оказать исключительное влияние на выборы нового кагана.

Заручившись поддержкой Бату и располагая голосами своих сыновей, Соргагтани могла быть уверена в том, что новый каган будет избран из рода Толуя. В 1251 г. Бату и Соргагтани созвали в Средней Азии неподалеку от владений Бату курилтай, на котором каганом был объявлен ее старший сын Мункэ. Братья Мункэ - Хубилай, Хулагу и Ариг-Бука - должно быть, также принимали участие в подготовке выборов, но источники почти ничего не сообщают о роли, которую они играли в этом процессе. Их мать добилась осуществления своих замыслов, поскольку теперь один из ее сыновей стал правителем огромной Монгольской империи. Она прожила еще достаточно долго для того, чтобы пожать плоды своей победы, и умерла в первый месяц 1252 г. Чтобы выказать свою благодарность и почтить ее память, сыновья Соргагтани и их потомки воздвигли мемориальные стелы в Даду и Чжэньдинфу, столице ее удела. В 1335 г. ее портрет был выставлен в несторианской церкви в северокитайском городе Ганьчжоу, но так как церковь не сохранилась, мы лишены возможности представить себе, как выглядела эта замечательная женщина. Огул-Гаймыш также была предана казни. Ширемун был передан для наказания Хубилаю и сопровождал его в поездках, пока Хубилай, заподозрив Ширемуна в недобрых намерениях, не приказал его казнить.

Избавившись от соперников, Мункэ стал полновластным повелителем Монгольской империи. Он продолжил политику веротерпимости, проводившуюся его матерью, и выделял средства на строительство мечетей и буддийских монастырей. Один персидский историк, например, отмечал, что Мункэ "оказывал особую честь мусульманам и наделял их подарками и милостыней щедрее, чем прочих". Мункэ также провел перепись населения и установил налоговую систему, которая была для подданных-земледельцев менее обременительной, чем налоги, взыскивавшиеся Торэгэне и Гуюком. При новой системе налоги собирались не монгольской знатью, а государственными ведомствами, что должно было ослабить притеснение покоренных народов.

Подобно своим предшественникам, Мункэ стремился раздвинуть границы Монгольской империи. Следуя примеру своего деда Чингисхана и своего отца Толуя, он набирал в войска немонголов, сведущих в областях военного искусства, в которых сами монголы традиционно не были сильны. Военачальники Мункэ получали специальные указания, удерживавшие их от бессмысленного разорения завоеванных земель. Более того, им было приказано перед нападением на ту или иную область посылать ее правителю приказ подчиниться, и прибегать к силе только в случае отказа.

Мункэ назначил своего младшего брата Хулагу командующим войсками, отправленными на запад для "усмирения" мусульманских стран. Выступив в поход в 1256 г., Хулагу повел армию на твердыни могущественной мусульманской секты исмаилитов, известного широкой публике под названием "орден ассассинов", хотя это наименование не только отличается неточностью, но и способно вызвать неверные ассоциации. В крепости Аламут, расположенной высоко в горах Эльбруса к югу от Каспийского моря, исмаилиты "укрепили защитные сооружения и свезли в замок множество припасов". В уверенности, что им удастся успешно выдержать осаду, исмаилиты отказались выполнить приказ Хулагу сложить оружие. Тогда Хулагу начал бомбардировать Аламут каменными снарядами, и в начале 1257 г. исмаилиты были вынуждены сдаться. Поскольку они оказали сопротивление, Хулагу обошелся с ними без пощады, позволив своим войскам перебить большую часть сдавшихся. Аббасидский халиф в Багдаде, который также отказался покориться Хулагу, в свою очередь испытал на себе всю тяжесть монгольского гнева. В 1258 г. Хулагу разгромил халифат, разграбил Багдад и казнил халифа.

Западный поход увенчался крупным успехом. Однако на востоке Мункэ и его младший брат Хубилай столкнулись с еще большими трудностями. Тем не менее, именно в восточных походах Хубилай прославил свое имя и завоевал выдающееся положение, позволившее ему впоследствии выдвинуть притязания на каганат Монгольской империи.



Случайные файлы

Файл
66448.rtf
90326.rtf
132275.rtf
56005.rtf
13350.rtf