Опричная политика Ивана Васильевича Грозного (58400)

Посмотреть архив целиком

Опричная политика Ивана Васильевича Грозного


1. Введение опричнины


В начале 1560-х годов обстановка в стране была крайне напряженной. В августе 1560 года умерла первая жена Ивана царица Анастасия Романовна Захарьина – Юрьева. Ее родня, бояре Захарьины – Юрьевы, будущие Романовы получили свою новую фамилию от имени Романа Юрьевича Захарьина, отца Анастасии. Они находились во враждебных отношениях с Алексеем Федоровичем Адашевым и священником Сильвестром, входившими в состав правительства - Избранной Рады. Стремившийся к самовластию, царь Иван уже давно тяготился опекой со стороны Адашева и Сильвестра и охотно поверил слухам об их виновности в смерти Анастасии. На головы бывших правителей обрушились опалы и репрессии. Сильвестра сослали в ссылку на Соловки, а Адашев был взят под стражу в Юрьеве Ливонском и вскоре умер. Падение Адашева и Сильвестра фактически означало отказ царя от проведения прежнего курса реформ, осуществляемых правительством Избранной Рады в конце 40—50-х гг. XVI в.

В начале 1560-х гг., еще до введения опричнины, явственно намечается поворот к репрессивному курсу. В 1563 г. царь получил донос об «измене» удельного князя Владимира Андреевича Старицкого.

Делу был дан ход. Мать князя Владимира, княгиня Евфросинья Старицкая, была пострижена в монахини и сослана в Горицкий монастырь около Твери. Сам удельный князь не подвергся прямым преследованиям. В то же время царь Иван предпринял все меры, чтобы обезопасить себя в будущем от возможных козней со стороны двоюродного брата. Двор Старицкого князя подвергся решительной чистке, одновременно к князю Владимиру были приставлены для контроля московские бояре и приказные люди. Кроме того, царь отобрал у Старицкого некоторые старинные земли удела, а взамен дал ему новые земли на востоке страны. В результате произведенной «мены» были существенно нарушены традиционные связи Старицких удельных князей с местным населением. Первая половина 1560-х гг. ознаменовалась опалами и казнями целого ряда видных князей и бояр. Характерным для того времени было стремление знатных бояр и воевод бежать от царского гнева за рубеж. В апреле 1564 г. в Литовское государство бежал видный воевода князь Андрей Михайлович Курбский. В своем послании из Литвы к Ивану Грозному князь осуждал тиранический образ правления, обвинял царя в невинно пролитой крови. Бегство Курбского, его послание затронули честь царя. В ответном послании Андрею Курбскому царь Иван энергично обосновывал свое исконное право управлять страной, самодержавно, по своему усмотрению «жаловати и казнити» подданных.

3 декабря 1564 г. царь Иван со всей семьей отправился из Москвы на богомолье. Подобные выезды были делом нередким, заурядным. Но москвичей не покидало чувство смятения и тревоги. Слишком необычным на сей раз был царский «подъем» (сборы в поход). Царь брал с собой всю свою казну, чрезмерно многочисленной была царская вооруженная свита; более того, царь велел сопровождавшим его «бояром и дворяном ближним ехати з женами и детьми». В планы Грозного были посвящены только самые доверенные лица. Почти месяц длилось путешествие царя, пока он не остановился в довольно хорошо укрепленной Александрове слободе, расположенной примерно в 100 километрах к севере-востоку от столицы. Это имение принадлежало дворцу (царской семье), сюда Иван не раз прежде приезжал для «потехи» (охоты). Теперь царь решил обосноваться в Слободе для осуществления более серьезных мероприятий.

Только 3 января 1565 года Москва дождалась вестей от своего государя. Царский гонец К.Д. Поливанов привез в столицу две грамоты. В первой, адресованной правящей верхушке, царь обвинял бояр, дворян и приказных людей в «изменах» — в уклонении от ратной службы, расхищении казны и т.д.; гневался он и на духовенство, которое якобы «покрывало» недостойные дела служилых людей. В заключении этого послания он заявил о своем отказе от власти, так как не желал больше «многих изменных дел терпети». Во второй же грамоте, направленной к простым жителям столицы («ко всему православному хрестианству града Москвы»), Иван объявлял, что «гневу на них (горожан) и опал никоторых нет». Он явно стремился заручиться поддержкой широких масс столичного населения в его конфликте с власть имущими. Обращение к народу через головы бояр и чиновников было тонко рассчитанным маневром, который тут же принес свои результаты. Зачитанные перед народом царские послания вызвали в Москве широкие волнения. «Черные люди» (ремесленники и купцы) заявили о своей готовности расправиться с «изменниками», только бы царь «на ними милость показал, государство не оставлял и их на расхищение волкам (боярам и «чиновным людям») не отдавал...». Напуганные выступлениями горожан, вельможи были вынуждены обратиться к главе русской церкви, митрополиту Афанасию, чтобы тот упросил царя остаться на московском престоле. В Слободу двинулась делегация бояр и представителей духовенства с изъявлением покорности и просьбой к царю вернуться в столицу. Уверенный в поддержке горожан, царь Иван дал согласие остаться «на государстве», но при этом выговорил себе условие — казнить по своему усмотрению «изменников» (фактически всех неугодных лиц), а для обеспечения своих чрезвычайных полномочий в стране учредить опричнину. В февpaлe, по возвращении царя в Москву, был обнародован указ об опричнине. Подлинный текст указа не сохранился, однако его содержание подробно и обстоятельно передано в Никоновской летописи. Согласно указу, территория страны подлежала разделению на две части — опричнину, своеобразный государев «удел», в котором царь был полным властелином и хозяином, и земщину, остальную часть страны, которая передавалась в управление земской Боярской думе.

Для охраны личности государя и обеспечения проведения в жизнь политики борьбы с крамолой создавался особый корпус опричников, который представлял собой личную гвардию царя. Первоначально намечалось набрать в опричнину тысячу дворян, но впоследствии, по мере включения в состав опричнины новых территорий, опричное войско многократно увеличилось. Царь Иван сам лично участвовал в наборах («верстаниях») служилых людей в опричнину. В нее принимали лишь тех, кто не имел родственных и дружеских связей с земскими людьми. Опричник давал клятву, что и впредь он не будет вступать ни в какие связи с земщиной. Для опричников вводились особые «знаки отличия» — собачья голова и метла. Служившие в опричнине иностранцы так трактовали значение этой символики — «они (опричники) сперва кусают, как собаки, а затем выметают все лишнее (т.е. «измену») из страны».

Опричное государство руководилось «особым братством из 300 молодых людей. Главой братства был сам Иван, называвшийся игуменом, келарем был князь Афанасий Вяземский, пономарем – дворовый сын боярский из города Белой – Григорий Лукьянович Бельский. Опричники носили грубые нищенские монашеские одеяния на овечьем меху и длинные монашеские посохи, заостренные на нижнем конце.

В 4 часа утра они собирались в церкви на службу. С 7 часов до 8 был перерыв, затем снова служба до 10 часов. Затем следовала трапеза, остатки которой раздавались нищим. После вечерней трапезы в 9 часов царь отдыхал, а с 12 ночи начиналась ночная служба.

Долгое время в литературе считалось, что в опричники набирали людей, как правило, худородных, чуть ли даже не из простых «мужиков». Однако специальные исследования состава опричного двора, произведенные В. Кобриным и другими учеными, решительно опровергают это мнение. На самом деле в состав опричников входили нередко представители весьма знатных княжеско-боярских родов, таких, как князья Одоевские, Трубецкие, а на позднем этапе опричнины в опричный корпус зачисляются князья Шуйские. Правда, в целом опричный двор был несколько более худородным по составу, чем двор земский, а к концу опричнины выходцы из худородных провинциальных дворянских родов явно доминировали в составе опричного руководства. И все же можно полагать, что главным критерием при наборе в опричнину служило не столько происхождение, сколько личные качества служилого человека. Царь охотно брал в опричнину людей с «запятнанной биографией». Так, в числе опричников мы встречаем бывших слуг удельных князей Старицких. Такие люди должны бы особо рьяно и преданно служить монарху.

Опричный корпус не представлял собой какой-то однородной массы служилых людей. В нем выделялась своя верхушка, составлявшая опричную Думу и опричный двор. Служивший в опричнине немец Генрих Штаден писал, «что князья и бояре, взятые в опричнину, распределялись по ступеням(in gradus) не по богатству, а по породе (nach Geburt). Структура опричного двора в целом была сходна со структурой доопричного двора и двора земского. Согласно летописи, передающей содержание указа об опричнине, царь «учинил себе особно» (взял к себе в опричный двор) бояр, окольничих, дворецкого, казначеев, дьяков «и всяких приказных людей», дворян и детей боярских, стольников, стряпчих и жильцов. В то же время опричнина вводила и некоторые новшества. Так, очевидно, именно с опричниной, где худородные люди выдвигались чаще, чем в земщине, связано становление новой курии в Боярской думе — курии думных дворян. Во время военных походов опричные полки выступали отдельно от земских. Были в опричнине и свои особые административные ведомства — приказы, существовавшие параллельно с подобными земскими приказами (опричный Разряд, Дворцовый, Казенный и другие приказы).


Случайные файлы

Файл
105164.rtf
130825.rtf
LABA2_1.doc
31891.rtf
69269.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.