История семьи - история России (57635)

Посмотреть архив целиком













История семьи - история России

Рассказ Вадима Кожинова об истории его семи



Более или менее общепризнанно, что семья представляет собой (либо по крайней мере, до сих пор представляла) исходный элемент общества, "клетку" социального "организма". Но только немногие осознают сегодня всю значимость и необходимость изучения истории семей - родословия, генеалогии, без которой невозможно полноценное развитие исторической науки; генеалогические изыскания нередко воспринимаются как чисто "любительское" занятие. Между тем история родов, история семей способна уловить и понять такие аспекты, грани, оттенки истории страны в целом, которые ускользают от внимания при изучении более "крупных" компонентов общества, - классов, сословий, этнических, конфессиональных, профессиональных и иных "групп" населения.

И, в конечном счете, тщательное изучение истории любого рода, любой семьи - то есть, иначе говоря, личной предыстории каждого из живущих ныне людей (в том числе и вас, вероятный читатель этих строк) - может раскрыть нечто общезначимое и существенное для понимания исторического развития России вообще.

В дальнейшем речь пойдет и об истории моей собственной семьи, и не исключено, что кто-либо воспримет это как своего рода "саморекламу". Однако, если вдуматься, подобное умозаключение едва ли правомерно. Во-первых, даже прямое превознесение, восхваление своих предков - а у меня, как станет ясно, нет ни оснований, ни желания это делать - отнюдь не способно "возвысить" потомка (в отличие, между прочим, от прославления своих детей и внуков, в чьих успехах присутствует - хотя и не всегда - доля усилий отца и деда). Во-вторых, в наше время (ранее дело обстояло по-иному, о чем я еще скажу) каждый человек не только имеет полную возможность изучать собственное родословие, но и - если, конечно, рассказ о его предках будет содержательным - рассчитывать на его опубликование, ибо интерес к генеалогии сегодня быстро и интенсивно растет.

Этот интерес был очень широким до 1917 года. Генеалогии посвящалось великое множество книг и статей и ряд специальных периодических изданий. Революция, отрицавшая, в сущности, все прошлое, кроме готовивших ее бунтовщиков и заговорщиков, убежденная в том, что подлинная история начинается с нее, отвергала родословие как ненужный или даже враждебный хлам. В результате люди попросту опасались говорить о своих предках.

Я столкнулся с этим даже во время "перестройки". Мне стало известно, что в Воронеже живет мой дальний родственник - уже престарелый, давно перешагнувший в девятое десятилетие человек. Он состоял в переписке с другим моим родственником, москвичом, и расспрашивал обо мне. И я отправил ему письмо, в котором, в частности, просил сообщить об одном из прадедов моих - священнике Илье Михайловиче Флерине (отце моей бабушки по материнской линии). Но мой двоюродный дядя воспринял эту просьбу не больше не меньше как провокацию и гневно написал московскому родственнику, что отказывается от всякого общения со мной.

Вполне закономерно, что только в последние годы стали публиковаться основательные сведения с генеалогии самого В.И. Ленина-Ульянова! И выяснилось, что история его рода весьма и весьма интересна и многозначительна.

Дед Владимира Ильича, Николай Васильевич Ульянов, был крепостным - "дворовым человеком" - помещика, корнета С.М. Брехова, владевшего большим селом Андросово в восточной части Нижегородской губернии. Он родился, по всей вероятности, в 1765 году (поскольку есть сведения, что он умер в 1836 году в возрасте 71 года). А в 1774 году именно в округе села Андросово вовсю разгулялась пугачевщина. Пушкин, изучавший ход бунта в годы, когда еще доживали свой век некоторые его участники, писал о вторжении этой вольницы в нижегородские пределы из Казанской губернии: "20 июля (1774 года. - В.К.) Пугачев под Курмышем (всего полсотни с небольшим верст от Андросова и сто - от пушкинского Болдина, которое тогда также взбунтовалось. - В.К.) переправился вплавь через Суру. Дворяне и чиновники бежали. Чернь встретила его на берегу с образами и хлебом". И "никогда мятеж не свирепствовал с такою силою (как в Нижегородском крае - В.К). Возмущение переходило от одной деревни к другой. Довольно было появления двух или трех злодеев, чтоб взбунтовать целые области. Составлялись отдельные шайки грабителей и бунтовщиков, и каждая имела у себя своего Пугачева."

Ленинский дед был тогда еще в отроческом возрасте, но естественно полагать, что пугачевщина оставила мощный след в его душе. Позднее, в 1791 году, помещик отпустил его на оброк, однако назад Николай Васильевич уже не вернулся. Отправившись вниз по Волге - как ранее пугачевцы - он добрался до Астрахани и к 1810-м годам сумел получить там статус "вольного" мещанина, купил дом и женился на крещеной калмычке Анне Смирновой.

А в это время в Петербурге жил французский мудрец, граф Жозеф де Местр, покинувший родину после революции 1789 года. Он пятнадцать лет пробыл в столице Российской империи, которая ранее сумела справиться с пугачевщиной. Но взгляд его был прозорливым и, уезжая в 1817 году из России, он, согласно преданию, изрек: "В этой стране еще явится Пугачев с университетским образованием.".

Н.В. Ульянов скончался, когда его сыну Илье было всего пять лет. Казалось бы, на что мог рассчитывать сирота беглого крепостного? Но его взял под свою опеку высокочтимый в Астрахани протоиерей Николай Ливанов, который в свое время приобщил Православию его мать-калмычку, а затем стал крестным отцом мальчика. Благодаря постоянному покровительству О. Николая Илья Ульянов окончил (разумеется, за казенный счет и даже получая денежное пособие) Астраханскую гимназию, а затем Казанский университет. И за свою не столь уж долгую жизнь (он скончался 54 лет) сын беглого дворового сумел достичь многого - должности директора народных училищ Симбирской губернии (в целом), чина действительного статского советника (то есть генеральского) и звания потомственного дворянина. Позднее, как мы еще увидим, подобная "карьера" отнюдь не являлась редкостью, но для человека, родившегося за тридцать лет до отмены крепостного права, она была, конечно, очень незаурядной.

Не менее примечательна судьба ленинских предков по материнской линии. Сейчас можно услышать разговоры о "сионистских корнях" Ленина. Но как раз о сионизме-то не может быть и речи. Давид Бланк, дед Марии Александровны, с которой в 1863 году обвенчался И.Н. Ульянов, действительно был житомирским евреем. Но ныне точно установлено, что в 1846 году он отправил "на высочайшее имя" проект незамедлительной и полной "денационализации" российских евреев, которая должна была начаться с их поголовного приобщения Христианству, для чего Давид Бланк разработал целую систему мероприятий. Тогдашний министр внутренних дел Л.А. Перовский (в прошлом - член декабристского "Союза Благоденствия" и приятель Пушкина) счел нужным доложить этот проект Николаю I, который, одобрительно отозвавшись о нем, все же воздержался от его реализации.

Сын Давида, то есть дед Ленина, естественно, был окрещен, приняв имя Александр Дмитриевич, окончил Императорскую медико-хирургическую академию, женился на девушке из давно обосновавшейся и преуспевшей в России немецко-шведской семьи, долго служил врачом на Урале, был удостоен дворянства и последние двадцать три года жизни провел - как типичный российский помещик - в купленном им приволжском имении, где и выросла будущая мать Ленина.

Столь многогранное (русско-монгольско-германско-еврейское) этническое происхождение Ленина может показаться чем-то исключительным, однако для России с ее евразийским размахом оно вовсе не было необычным. Так, например, широко известный (особенно как убийца Григория Распутина) современник Ленина, о котором еще пойдет речь, князь Ф.Ф. Юсупов (праправнук воспетого в знаменитом пушкинском стихотворений "К вельможе" Н.Б. Юсупова) имел и монгольских, и русских, и германских, и еврейских (семья известного дипломата П.П. Шафирова) предков, - что "не помешало" ему быть непреклонным монархистом и вступить в брак с племянницей Николая II великой княгиней Ириной Александровной.

Как уже сказано, после 1917 года полноценное развитие генеалогии надолго прервалось. Правда, отдельные люди продолжали генеалогические разыскания, делая это "нелегально" или хотя бы полулегально. Одного из таких людей, Ю.Б. Шмарова, я близко знал (он, кстати, в отроческие годы был учеником моего деда во Владимирской гимназии). Юрий Борисович являл собой истинного подвижника. В начале 1930-х его, как бывшего гвардейского офицера, отправили в ГУЛАГ (где он, между прочим, познакомился и сблизился с широко известным ныне Олегом Васильевичем Волковым), но, вернувшись в Москву в середине 1950-х, Ю.Б. Шмаров тут же возобновил прерванные не по его вине занятия, и ко времени его недавней кончины в его архиве хранились десятки тысяч составленных им генеалогических таблиц, которые, полагаю, еще будут "востребованы".

Следует оговорить, что и после 1917 года изредка под тем или иным предлогом, с той или иной "маскировкой" все же публиковались исследования, которые по существу были генеалогическими (например, ряд трудов виднейшего специалиста в этой области академика С.Б. Веселовского, также подвергавшегося репрессиям), однако официальная "реабилитация" родословия началась сравнительно недавно.


Случайные файлы

Файл
31040.rtf
48017.rtf
11473-1.rtf
139255.rtf
82942.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.