Женщины тверского княжеского дома (57275)

Посмотреть архив целиком













ЖЕНЩИНЫ ТВЕРСКОГО КНЯЖЕСКОГО ДОМА




1. Краткая история Тверского княжества


Тверское княжество моложе большинства древнерусских земель. Его образование с центром в городе Твери историки относят к 1247 году. В этот год великий князь Владимирский Святослав Всеволодович, сменивший на великом княжеском столе своего старшего брата Ярослава, умершего во время поездки в Орду, разделил часть земель Северо-восточной Руси между своими племянниками, сыновьями Ярослава, выполнил таким образом завещание умершего брата и Великого князя. Так Тверь стала центром удельного, выделенного из великого княжества, княжения, а первым князем Тверского княжества стал Ярослав Ярославович – весьма заметная фигура в истории средневековой Руси. Именно Ярослав Ярославович вместе со своим братом Александром Ярославовичем Невским взяли на свои плечи тяжелую работу по восстановлению политической организации и политического единства Руси в десятилетия, последовавшие за монгольско-татарским нашествием на северо-восточные земли в 1237–1238 годах.

Следует отметить, что подобное выделение небольшого княжества из более крупного вполне вписывалось в рамки политики, проводимой домом Ярославовичей и противопоставлявших себя галицкому княжескому дому, призывавших русских князей объединиться в единую рать против Орды. Ярославовичи стремились максимально ослабить силу и значимость Владимирского стола, раздробить Русь на множество княжеств и, образно говоря, предоставить Орде «удовольствие» самостоятельно разбираться с многочисленными мелкими русскими княжествами.

Таким образом, начало тверской истории оказывается связано с одним из самых трагичных периодом общерусской истории. На истории Твери с самого начала лежит отпечаток монгольских набегов, панического страха перед набегами и погромами, постоянного сомнения в верности союзников. Но такой же отпечаток лежит и на другом «молодом» княжестве – Москве, возникшем примерно в одно время с Тверским и на протяжении всего XIV века бывшего яростным соперником в борьбе за Великое княжение Владимирское.

Тверским и московским князьям, боярам и епископам пришлось учиться многому новому: собирать дань для ордынских властителей, льстить и лицемерить перед ними, железной рукой и с горечью в сердце уничтожать крамолу среди княжеской родни и в народе. Они должны были терпеть, когда рука привычно тянулась к мечу, лукавить, когда Бог и совесть велели говорить правду, покорно отвозить дань, когда родные села и города лежали в руинах. Вот он тяжелый крест власти, который понесли на своих плечах князья тверского и московского княжеских домов.

И тем не менее ни Тверь, ни Москва не собирались отказываться от Владимирского наследства, в то время когда старый и мудрый Новгород замкнулся в себе и доже не помышлял о Владимирском княжении. Память о Владимирском Великом княжеском столе была залогом единства разрозненных и обескровленных русских княжеств. Но эта память не была просто бесплодным мечтанием и ностальгированием по ушедшей славе. Эта память стала программой действий по восстановлению великого Владимирского княжения как независимого от ордынского ига политического центра русских земель. Устроение своей вотчины – Тверской и Московской земель – вместе с приобретением и удержанием Великого княжения Владимирского – эти две задачи приходилось одновременно решать нескольким поколениям тверских и московских князей XIV века. Эти две проблемы на первый взгляд кажутся взаимосвязанными. Но на самом деле они резко различны. Устроение своего княжества – это вполне реальная власть. Борьба за Владимирский стол – это погоня за призрачным могуществом. Но, как показала история, именно борьба за призрачным могуществом и определит судьбу этих двух княжеств: кто станет новой столицей нового единого Русского государства. И именно на почве борьбы за «призрачное» Владимирское княжение и столкнуться два ровесника – Тверское и Московские княжества.

Столкновение это произошло при ближайших наследниках князя Новгородского и великого князя Владимирского Александра Ярославовича Невского. Михаил Ярославович Тверской, сын брата Александра – Ярослава Ярославовиче и, следовательно, племянник Александра Невского, столкнулся с внуками Александра Невского через Даниила Московского Юрием и Иваном I Даниловичами. Михаил вполне законно претендовал на великое княжение по праву старшинства. Но в московском доме уже начала зарождаться мысль об отходе от системы передачи власти от старшего брата к младшему и от дяди к племяннику, как это было установлено Ярославом Мудрым и закреплено Любеческим съездом князей, бывшего в 1097 году, к принципиально новой, по тем временам системе – от отца к старшему сыну. Это и стало одной из многих причин московского княжеского дома вступить в жесточайшую и кровопролитнейшую войну с тверским домом. И в этой войны обе стороны не стесняясь использовали все средства: милость хана, добываемую разными путями, предательство и убийство. И в этой борьбе победила Москва, которая, если можно так выразиться, была более беспринципна в выборе средств достижения цели, чем Тверь.

Проиграв к 1339 году Москве, Тверское княжество до 1368 года само становится на грань распада. Уже при Василии Михайловиче, последнем из сыновей Михаила Ярославовича Тверского, в княжестве начинается длинная череда столкновений тверских князей с удельными князьями – Кашинским, Микулинскими, Холмскими. И только Михаилу Александровичу (1368–1399) удается восстановить пошатнувшееся единство княжества и усмирить строптивость и своевольство удельных князей, к тому же подогреваемое Москвой. При Михаиле Александровиче Тверь снова включается в активную политическую жизнь, при этом уходя в «глухую оппозицию» Москве. Показательны такие факты, что после поражения Твери в русско – литовских войнах бывших при Дмитрии Ивановиче Донском, хотя Тверь и признает себя младшим братом Москвы, но мыслей своих о первенстве на Руси, или хотя бы о независимости от Москвы не оставит. Доже такое крупное событие, сделавшее Москву признанной и реальной столицей молодого Русского государства, как победа на Куликовом поле в 1380 году будет «не замечено» тверскими летописями. Более того, со временем дружественные объятия Литвы, во всю склонявшейся уже к католической Польше, покажутся Твери более приятными и родными, чем цепкая хватка государей московского дома.

В свою очередь и Москва будет долго помнить о своем могущественном сопернике. Именно после ликвидации Тверского княжества Иван III примет титул «государя всея Руси», именно в Тверь будут высылаться все враги Москвы: митрополит Филипп Колычев, преподобный Максим Грек, князь Симеон Бекбулатович после своего царствования. Именно Твери царь Иван IV Васильевич Грозный дарует герб: непокоренный медведь (в других гербах, имеющих образ медведя везде медведь покорен – он или с крестом, или с Евангелием). Следует вспомнить, что в славянской мифологии медведь считался лесным хозяином, стоящим где-то на грани мироздания и хаоса, а изображать его было запрещено, табу. Именно Тверь была разгромлена опричнинным войском Ивана Грозного, наравне с Новгородом, Псковом и Москвой – центрами независимости.

Основы тверской независимости, заложенные при Михаиле Александровиче, заботливо охранялись двумя его приемниками на Тверском княжении – сыном Иваном Михайловичем (1399–1425) и правнуком Борисом Александровичем (1425–1461). Сложностью их правления была необходимость постоянного лавирования между двумя мощными соседями: Литвой и Москвой. Тверским князьям приходилось зорко следить за тем, что бы временные соглашения с Москвой или Литвой не превратились в вассальную зависимость. И вот, вроде бы настал желанный миг: смута на московском престоле в царствование Василия II Темного. Но тверской князь Борис Александрович сумел подняться над многолетними, если не над многовековыми обидами. Он поддержал Василия II, конечно не без выгоды для себя. Но здесь был важнее принцип передачи московской власти, важнее была русская земля, чем призрачные выгоды от восстановления раздробленности, которое обещали Шемяки, Именно при Борисе Александровиче Тверь окончательно оформляется как самостоятельное независимое государство. Сам Борис княжит почти сорок лет не получив ярлыка в Орде. Он посылает своего представителя на Флорентийский собор. Однако расчеты Бориса не оправдались. Москва быстро восстановилась после Смуты, а европейским партнерам Твери – Литве и Константинопольскому патриархату – до Твери вовсе нет дела. Последнему тверскому князю Михаилу Борисовичу приходится испытывать на себе все возрастающее давление от Ивана III. В 1477 году под ударами москвичей пал такой видный символ политической независимости как Господин Великий Новгород. Было понятно, что судьба Тверского княжества предрешена, вопрос только времени. Тем не менее Михаил Борисович не пошел, подобно другим князьям, на торг к московскому государю. Он предпочел бегство в Литву и смерть на чужбине добровольному отказу от «отчины родителей своих».

На протяжении полутора веков тверские князья последовательно и упорно превращали Тверское княжество в независимое государство, обладавшее собственными дипломатическим связями, своей самобытной культурой и традициями. Немалая заслуга тверских князей в том, что их обособление от Москвы не противоречило общим представлениям об единстве Русской земли, выраженного еще Михаилом Ярославовичем Тверским. И не их вина, что история пошла по другому, более кровавому пути развития, выбранного Москвой. Тверским князьям Русская земля видилась многоликой, управляемой в мире и согласии несколькими князьями на основе права и почтения старинных заветов и обычаев. Такая мирная и процветающая Русь славилась бы во всем христианском мире и была бы образцом исполнения Евангельского завета «да будут все едины, как мы едины, Отче».


Случайные файлы

Файл
9705-1.rtf
8843-1.rtf
37921.doc
42191.rtf
ref-15470.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.