Григорий Распутин (57070)

Посмотреть архив целиком










Реферат

по истории России на тему:




"Григорий Распутин"



Григорий Ефимович Новый (Распутиным он был назван позже за его распутную жизнь) родился в селе Покровском, Тюменского уезда Тобольской губернии, в 1863 г. У его отца Ефима Васильевича, земледельца и рыболова, был, по видимому, некоторый достаток:. Так, известно, что он был собственником ветряной мельницы.

Маленький Гриша, росший среди девственной природы далекой Сибири, уже в отрочестве глубоко задумывался о тайнах бытия и о боге.

«В 15 лет, — вспоминал он много лет спустя,—в моем селе, в летнюю пору, когда солнышко тепло грело, а птицы пели райские песни, я ходил по дорожке и не смел идти по середине ее. Я мечтал о боге. Душа моя рвалась в даль. Не раз мечтая так, я плакал и сам не знал, откуда слезы и зачем они. Постарше, с товарищами подолгу беседовал я о боге, о природе, о птицах. Я верил в хорошее, в доброе и часто сиживал я со стариками, слушая их рассказы о житии святых, о великих подвигах, о больших делах, о царе Грозном и многомилостивом Так прошла моя юность. В каком-то созерцании, в каком-то сне... И потом, когда жизнь коснулась, дотронулась до меня, я бежал куда-нибудь в угол и тайно молился... Неудовлетворен я был... На многое ответа не находил... И грустно было. И стал я попивать".

Пьянство, как известно, до добра не доводит, и из благочестивого отрока вышел в конце концов не верный помощник своему отцу в хозяйстве, а "блудодей", табакур, вор и хулиган, которого нередко колотили почтенные отцы семейств и даже неоднократно, по приказанию исправника, наказывали розгами. Бывало, едет он за хлебом или за сеном в Тюмень (что в 80-ти верстах от села Покровского), а возвращается домой ни с чем, без денег, пьяный, избитый, а часто даже без лошадей.

Но вот, к 30-ти годам, на многогрешного Григория нисходит благодать, изменяющая его жизнь.

Случилось это так: Однажды пришлось Григорию отвезти в Тюмень студента духовной академии, монаха Мелетия Заборовского, ставшего впоследствии ректором Томской духовной семинарии. Студент-монах во время этой поездки произвел на Григория своей благочестивой беседой такое впечатление, что тот тут же «одумался», покаялся и вскоре круто изменил образ жизни. С этого времени (с 1893 г) и начинается, собственно говоря, «житие» старца Григория — житие, сразу же отмеченное чудесами.

Так, во время молотьбы, когда над его святостью смеялись домашние, он воткнул лопату в ворох зерна и, как был, пошел по святым местам. Ходил целый год. Много видел, много слышал. Пришел домой... в хлеву у себя выкопал пещеру и молился там богу две недели. Через некоторое время пошел опять странствовать. Повелел это ему святой Симеон Верхотурский. Он явился ему во сне и сказал - «Григорий! Ищи, странствуй и спасай людей» Он и пошел. На пути в одном доме он повстречал чудотворную икону Абалакской божьей матери, которую монахи носили по селениям. Григорий заночевал в той комнате, где была икона. Ночью проснулся, смотрит, а икона плачет,—и слышит он такие слова: «Григорий, я плачу о грехах людских; иди, странствуй, очищай людей от грехов их и снимай с них страсти».

Григорий послушался приснившейся ему иконы и пошел странствовать.

Где он только не был на богомолье? — и в Верхотурье, и в Саровской пустыне, и в Одессе, и в Киеве, и в Москве, и в Казани, и даже в Петербурге. Возвратившись из своего долгого странствия, он стал еще богомольней, чем раньше, доходя до того, что при молитвах в церкви, на глазах всего народа, бил лбом о пол до крови.

С этого времени стал Григорий уже не говорить, а изрекать, подолгу задумываясь прежде, чем подарить ответом. Ответы его, загадочные, отрывистые, стали походить на пророчества и чтение в сердцах людских. Слава праведника стала вскоре распространяться далеко за пределами села Покровского. Особенно девушки и женщины, как наиболее отзывчивые и чуткие по сравнению с мужчинами, стали следовать за Григорием, как за «старцем», властным спасти человеческие души.

Преисполненный духа отшельничества, любил «святой старец» удаляться на молитву в окружавшие село Покровские леса, взбираться на деревья и водружать на них кресты во славу божию. Ходили за ним вслед сюда и его поклонницы, которых он любовно звал своими «сестрами». Все они по большей части были молодые, красивые, страстно веровавшие и искавшие спасения девушки. Круто молился с ними «старец» в лесной тишине и, с ублаженным молитвою сердцем, горячо целовал их, обнимал, ласкал, а нередко в восторге подвижническом, и плясал с ними вместе, радуя тем бога и милуя сестер.

Правда (много врагов в мире даже и у праведников), жаловались односельчане Григория начальству, будто губит он деревню порчей девок и что много уже изб, куда бедные подбрасывают новорожденных младенцев. Слава «старца», однако, от этого не только не потускнела, а еще ярче разгорелась.

И стали к нему вскоре приезжать в Покровское со всех сторон России, а кто приехать не мог, засыпали его письмами и телеграммами, прося благословения, заступничества перед богом или совета. И были среди них послания и от важных генералов, и от великосветских дам, и даже от архиереев.

В 1903 г. вступил отец Григорий и в широкий свет.

Случилось это после знакомства «старца» с купчихой Башмаковой, с коей встретился он на одном богомолье, куда прибыла Башмакова, только что похоронившая мужа. Святой «старец» утешил ее, и привязалась она сердцем к нему, не жалея на добрые дела своего миллионного состояния. Повезла его купчиха знакомить с близкими ей людьми сначала в Казань, потом в Киев, Москву и, наконец в Петербург, где «старец» произвел на Иоанна Кронштадтского огромное впечатление и получил от него напутствие помогать людям, служа как бы правой рукой о. Иоанна.

Хотя Иоанн Кронштадтский и был тогда вхож во дворец, но не через него, однако, сподобился «царь-батюшка» свести знакомство с «отцом Григорием», а через ректора духовной академии отца Феофана, которого глубоко чтили великие князья Николай и Петр Николаевичи, а еще больше их жены Анастасия (Стана) и Милица Николаевны, взгляды коих на «божьих людей» разделяли и глубоко-верующие в них царь и царица.

Ко времени знакомства со «старцем» полные всевозможных предрассудков, суеверий, «примет» и т. п., страхом за свою жизнь и в особенности за здоровье больного наследника, внемлющие всяким мистическим бредням, вместе с тем обуреваемые похотью, Николай II и Александра Федоровна нашли, наконец, в Распутине того "Друга" и господина их мыслей и чувств, которого так долго не хватало рабским душам этих властителей над шестой частью земного шара.

Распутин же, если не сразу, но все же очень скоро понял положение, в какое ставила его психическая неуравновешенность его высоких покровителей, и сумел сделать отсюда выводы, открывавшие ему доступ к целому ряду «чудес» в сфере государственного правления Российской империей. В этой сфере Распутин стяжал себе куда большее право на звание «чудотворца», чем в сфере мистико-религиозной.

«Царский лампадник", как его официально титуловали во дворце, Отец Григорий, на первых же порах своей придворной карьеры, стал в действительности ближайшим царским советником, ходатаем за царя перед богом и посредником между этими почтенными правителями.

Очень верную, сравнительно, характеристику роли Распутина в этот первый период его «государственной» деятельности дает нам хорошо знавший «старца» директор департамента полиции С. П. Белецкий. «Войдя в высочайший дворец,—пишет он,—при поддержке разных лиц, в том числе покойных С. Ю. Витте и князя Мещерского, возлагавших на него свои надежды с точки зрения своего влияния в высших сферах, Распутин, — пользуясь всеобщим бесстрашием, основанным на кротости государя, ознакомленный своими милостивцами с особенностями склада мистически настроенной натуры государя, во многом по характеру своему напоминавшего своего предка Александра I,—до тонкости изучил все изгибы душевных и волевых наклонностей государя, сумел укрепить веру в свою прозорливость, связав со своим предсказанием рождение наследника и закрепив на почве болезненного недуга его высочества свое влияние на государя путем внушения уверенности, все время поддерживаемой в его величестве болезненно к тому настроенной государыней, в том, что только в нем одном, Распутине, и сосредоточены таинственные флюиды. врачующие недуг наследника и сохраняющие жизнь его высочества, и что он как бы послан провидением на благо и счастье августейшей семье».

Став, как «прозорливец», желаемым человеком в чисто семейных делах дома Романовых, Распутин очень скоро вполне естественно становится пред «царскими очами» и «прозорливцем» в делах государственных.

Мнение Распутина о том или ином человеке не оставалось без влияния, при доверии к нему царя и наклонности последнего к мистицизму, особенно, когда государь по своему убеждению или по каким-нибудь другим причинам колебался при назначении какого-нибудь лица». Но одно дело—давать советы, когда за ними обращается лицо, нуждающееся в них, другое дело — давать их без всякого обращения. В последнем случае советник из консультанта становится уже руководителем другого, хотя и продолжает облекать свои указания в форму «советов».

Легко и просто человек, внушающий другому мысль в своей спасительной для нею миссии (путем ряда чудес, исцеления и т. п.), становится со временем для этого другого не только ближайшим советником, но и верховным руководителем, не только «другом», но и «господином». Такое положение и занял при царе со временем Распутин, обласканный монархом и прежде всего его "благочестивой супругой" в качестве "святого". «Император царствует, но управляет императрица... Под указку Распутина». Это подлинные слова С. Д. Сазонова в день отставки его с поста министра иностранных дел (3 августа 1916 г.), сказанные им при прощальном визите французскому послу Палеологу.


Случайные файлы

Файл
177520.rtf
91725.rtf
SOI.doc
175922.rtf
referat.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.