Великая смута (56817)

Посмотреть архив целиком

Содержание


Введение 3

1. Предпосылки Смутного времени в России 4

2. Лжедмитрий I 9

3. Лжедмитрий II 11

4. Семибоярщина 12

5. Освобождение России от польского ига 14

6. Воцарение Романовых 16

Заключение 24

Библиографический список 25

Введение


XVII век вошел в историческую литературу как «бунташный век»: волнения и бунты прошли чередой с его начала до самого конца. Даже самый общий перечень их выглядит внушительно: Смута, волнения 1648 – 1650 годов в Москве, Пскове и Новгороде, «медный бунт» 1662 года, разинщина в 1670 – 1671 годах, соловецкое возмущение в 1668 – 1676 годах, «Хованщина» 1682 года, стрелецкий мятеж 1698 года. Корни волнений находились не столько в экономической и политической сферах, сколько в сфере социально-психологической. Шла ломка общественного сознания, привычного быта и обихода, страна подталкивалась к смене типа цивилизации.

Целью настоящей работы явилось изучение престолонаследия в России XVII века.

При достижении данной цели были поставлены следующие задачи:

1) изучить предпосылки Смутного времени;

2) рассказать о сменах власти на российском престоле.

При написании работы использовались как печатные, так и электронные источники литературы.


1. Предпосылки Смутного времени в России


К началу XVII века процесс становления российской государственности не имел полной завершенности, в нем накопились противоречия, вылившиеся в тяжелый кризис, охвативший и хозяйство, и социально-политическую сферу, и общественную мораль, этот кризис получил название «Смута». Смутное время — период фактического безвластия, хаоса и небывалых общественных потрясений.

Понятие «Смута» пришло в историографию из народного лексикона, означая, прежде всего, анархию и крайнюю неустроенность общественной жизни. Современники Смуты оценивали ее как кару, постигшую людей за их грехи. Такое понимание событий в заметной степени отразилось в позиции С.М. Соловьева, понимавшего кризис начала XVII века как всеобщее моральное разложение.

По мнению К.С. Аксакова и В.О. Ключевского, в центре событий была проблема законности верховной власти. Н.И. Костомаров сводил суть кризиса к политическому вмешательству Польши и интригам католической церкви. Подобный взгляд высказывал американский историк Дж. Биллингтон — он прямо говорил о Смуте как о религиозной войне. И.Е. Забелин рассматривал Смуту как борьбу между стадным и национальным принципами. Представителем стадного принципа являлось боярство, жертвовавшее национальными интересами ради собственных привилегий.

Значительный блок в историографии Смуты занимают труды, где она представлена как мощный социальный конфликт. С.Ф. Платонов видел несколько уровней этого конфликта: между боярством и дворянством, между помещиками и крестьянством и др.

Если в дореволюционной историографии политические, морально-этические и социальные аспекты Смуты были представлены как относительно равноценные, то советская историография явный крен делала в сторону только соци­альных факторов, как правило, абсолютизируя их. Интер­претируя события Смутного времени исключительно как «крестьянскую революцию», историки-марксисты отвергли сам термин «Смута». Понятие «Смута» было надолго вытеснено формулировкой «крестьянская война под руководством Болотникова».

Односторонность подходов и оценок постепенно изжи­валась. Появились работы, где анализу подвергается весь спектр причин и проявлений Смуты. Большое количество работ написано Р.Г. Скрынниковым, в них приведен обширный фактический материал, показана подлинная роль личностей, участвовавших в событиях, в том числе и Болотникова.

В.Б. Кобрин определил Смутное время как «сложнейшее переплетение разнообразных противоречий — сословных и национальных, внутриклассовых и межклассовых». Он ставил вопрос: «Вправе ли мы бушевавшую в России начала XVII века гражданскую войну свести к крестьянской?» Отказавшись от стереотипов в оценках исторических личностей, Кобрин попытался по-новому трактовать роль и Бориса Годунова, и Лжедмитрия I, приписывая им некий «реформаторский потенциал». Вполне правомерно применяя к Болотникову критерий народного восприятия, Кобрин «забывает» и о непопулярности в народе Годунова, и о крайнем неприятии самозванца — проводника католических интересов. Сохранившиеся документы времен Смуты ясно свидетельствуют, что самозванцы были не просто предателями национальных интересов, а прямыми ставленниками зарубежных держав и агентами антироссийского заговора.

Непосредственным толчком к брожению послужило пресечение правящей династии Рюриковичей, представителей которой массовое сознание признавало в качестве «природных государей». Династический кризис вызвал растерянность в народе, а в верхних слоях знати возбудил хищные амбиции и стремление к власти и привилегиям. Схватка за царский престол, начатая московским боярством, привела к разрушению государственного порядка, к общественной деморализации.

Предпосылки Смуты зарождались еще в период правления Ивана Грозного, централизаторская политика которого проводилась с крупными издержками. Усилия пра­вительства по укреплению государства, по обеспечению безопасности границ осознавались в народе как необходимые. Народ был готов к самопожертвованию для общегосударственного строительства. Однако жестокая воля царя «отодвигала» его на задний план. Разнузданность опричников и крайняя бесцеремонность в выборе политических средств нанесли тяжелый удар по общественной нравственности, заронили сомнения и шаткость в умы людей. Ситуацию усугубляли экономические трудности, ставшие результатом истощения сил страны в Ливонской войне и постоянного напряжения на южных рубежах, создаваемого Крымским ханством.

Царствование Федора Иоанновича, сына Грозного, было временем политической осторожности и успокоения народа после опричнины. В январе 1598 года после смерти Федора не осталось законных наследников престола. Земский собор избрал на царство Бориса Годунова, популярность которого была непрочной, что отражали закулисные интриги боярства против него. Являясь первым в русской истории выборным монархом, Годунов зареко­мендовал себя не столько самодержцем, сколько популистом-временщиком, неуверенным в себе и боящимся открытых действий. Времена опричнины сказались на его политической характеристике, как и на всем обществе, где после Грозного тлели искры нравственного разложения. Годунов стремился получить общественное расположение, раздаривая незаслуженные привилегии и давая самые громкие обещания, в то же время упорно укрепляясь у власти за счет тайного надзора и доносительства, а также репрессий, то есть за счет тех же беззаконий, что были присущи опричнине.

Начало царствования Бориса Годунова (1598 – 1605) несло людям немало благих надежд. Он выступил защитником прочной морали, запретив частную торговлю водкой. Внутренняя политика направлялась на социальную стабилизацию в стране. Поощрялись колонизация новых земель и строительство городов в Поволжье и на Урале. Были некоторые достижения и во внешней политике.

Смута проявилась, прежде всего, в умах и душах людей. Страшный голод 1601 – 1603 гг. добил привычные моральные ценности, скреплявшие людей в единый коллектив. Голод, последствия которого усугублялись ошибками правительства Годунова, выкосил сотни тысяч человеческих жизней. Историк А.П. Щапов писал: «...люди, терзаемые голодом, валялись на улицах, подобно скотине, летом щипали траву, а зимой ели сено. Отцы и матери душили, резали и варили своих детей, дети — своих родителей, хозяева — гостей, мясо человеческое продавалось на рынках за говяжье; путешественники страшились останавливаться в гостиницах...»

Народ бедствовал, а в это же время знать устраивала дележ богатства и привилегий, злобно соперничая в поисках личного благополучия. Запасов зерна, припрятан­ных многими боярами, хватило бы всему населению на несколько лет. Доходило до людоедства, а спекулянты удерживали хлеб, предвкушая повышение цен на него.

Суть происходящего хорошо осознавалась в народе и определялась словом «воровство», но быстрых и простых путей выхода из кризиса не мог предложить никто. Чувство сопричастности к общественным проблемам у каждого отдельного человека оказывалось недостаточно развитым. К тому же немалые массы простых людей заражались цинизмом, корыстью, забвением традиций и святынь. Разложение шло сверху— от потерявшей всякий авторитет боярской верхушки, но грозило захлестнуть и низы. Антиобщественные интересы явно брали верх, в то время как энергичные и честные люди, по словам С.М. Соловьева, «погибли жертвами безнарядья». Во всех сословиях налицо были раздоры, недоверие, падение нравов. Это оттенялось бездумным копированием иноземных обычаев и образцов. Смута в умах усиливалась разгулом коррупции и дороговизны.

Безвластие и потеря централизующих начал вели к оживлению местного сепаратизма. Собранные до этого в единое государство отдельные земли стали вновь проявлять признаки обособленности. Брожение охватило и жителей нерусских окраин — как тех, что были присоединены с помощью военной силы, так и тех, которые вошли в состав Российского государства добровольно, откликнувшись на перспективу стабильного порядка и отлаженных связей в сильном государстве. Политическая дестабилизация вызывала неизбежное недовольство среди национальных меньшинств. Если до Смуты Москва была координирующим центром, связывающим все области страны, то с утратой доверия к московским властям утрачивались и связи между отдельными областями. «...Потеряв политическую веру в Москву, начали верить всем и всему... Тут-то в самом деле наступило для всего государства омрачение бесовское, произведенное духом лжи, делом темным и нечистым» (С.М. Соловьев). Государство превращалось в бесформенный конгломерат земель и городов.


Случайные файлы

Файл
96750.rtf
saturn.doc
100108.rtf
4180-1.rtf
56880.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.