Образование Картлийского (Иберийского) государства (55802)

Посмотреть архив целиком

Образование Картлийского (Иберийского) государства

Картские (восточногрузинские) племена жили восточнее западногрузинских (мегрело-чанских) племен. Северная группировка картских племен, так же как и северная ветвь западногрузинского населения (население Колхидского царства), очевидно, не была покорена Ахеменидами. В отношении населения современной Восточной Грузии, именуемого в античном мире иберами, мы имеем указание Плутарха, что оно не было подвластно персам, так же как и их предшественникам — мидийцам. Однако Ахемениды, как об этом говорилось выше, подчинили и включили в состав своего государства южную группировку восточногрузинских племен — сасперов, которые вместе с матиенами и алародиями входили в 18-ю сатрапию (округ) Персидской державы и платили дань в размере «200 талантов серебра». Из перечисленных племен сасперы, вероятно, жили севернее всех. К югу от них жили матиены (вероятно, жившее к западу и северо-западу от оз. Ван хурритское население; название матиенов исследователи сближают с названием Митанни — значительнейшего политического образования хурритов) и алародии (очевидно, сохранившееся к северу от оз. Ван урартское население).

Судя по данным, сообщаемым Ксенофонтом, под персидским владычеством оставались в конце V в. до н. э. лишь некоторые южные области, занимаемые картскими племенами. Северные районы картских племен были свободными или, по крайней мере, к этому времени освободились от зависимости по отношению к персам. Пограничная линия между «персидской Картли» и «свободной Картли» проходила в это время где-то на территории исторического Тао. В названии этой древнегрузинской области сохранилось название таохов и еще более древнее название Диаухи (Диаохи), крупного политического образования, многократно упоминаемого в ассирийских и урартских источниках XII—VIII вв. до н. э.

Население, по крайней мере, пограничных с персидской провинцией «Западной Армении» картских областей, несомненно, посредством ожесточенной борьбы добилось свободы и независимости. Об исключительном свободолюбии этого населения говорит и Ксенофонт, раскрывающий перед нами потрясающую картину самоотверженной борьбы свободных от персидского владычества таохов с вторгшимися в их область греками.

Вступив на территорию этих таохов, грекам не удалось захватить что-нибудь, так как «таохи жили в неприступных, укрепленных местах, куда были снесены и все их запасы» (IV, 4, 1). Однако, так как продовольствие иссякло, греки решили напасть на одно, очевидно, сравнительно незначительное укрепление таохов. Это было обнесенное оградой место на обрывистом со всех сторон возвышении, внутри которого не было домов. Оно было крепостью, в которой укрывалось население в случае нападения врагов. В это укрепление и собрались, спасаясь от греков, таохи вместе со своим многочисленным скотом. Они были очень малочисленны и почти не вооружены. К тому же греки, очевидно, напали на них внезапно. «Перед нами, — говорит военачальник греков, — только эта вот немногочисленная кучка людей, и из них только двое или трое имеют при себе оружие» (IV, 7, 5).

Основным оружием укрывшихся внутри укрепления таохов были, очевидно, камни, которые они бросали на осаждавших. Ценою огромного напряжения грекам удалось ворваться в укрепленное место таохов. «Тогда, — говорит Ксенофонт,— грекам открылось страшное зрелище. Женщины бросали детей вниз и затем кидались за ними сами, и мужчины поступали таким же образом. Лохаг Эней из Стимфалы увидел какого-то бегущего, по-видимому, с намерением броситься вниз человека, одетого в красивую одежду, схватил его, желая ему помешать, но тот потянул его за собой, и оба они полетели вниз со скалы и погибли. Здесь было захвачено очень мало людей, но много рогатого скота, ослов и овец» (IV, 7, 13—14).

За неимением данных трудно сказать, как в дальнейшем развивались взаимоотношения картских племен с державой Ахеменидов. Можно думать, что в первой половине IV в. до н. э. правители Персии, если и не расширили свои владения в сторону западногрузинских племен Юго-Восточного Причерноморья и картских племен Южной Грузии, то, во всяком случае, сохранили позиции, занимаемые ими в южных грузинских областях в эпоху Ксенофонта.

Могучая Персидская держава Ахеменидов просуществовала более двух столетий, с середины VI в. до н. э. до 30-х гг. IV в. до н. э. Она была мировой державой, включая в себя значительную часть цивилизованных стран того времени. Кроме Персии и Мидии в государство Ахеменидов входили Месопотамия, Малая Азия, Сирия и Палестина, Египет и т. д. Создание такой огромной империи в сильной степени способствовало развитию торгово-экономических связей между странами, входившими в нее. Центральная власть, как известно, провела ряд мероприятий, направленных на сплочение разных частей империи. Можно упомянуть строительство дорог, устройство «гостиниц» и сторожевых постов на этих дорогах, хорошую постановку дела связи и сигнализации и .т. д. Была упорядочена монетная система. Чеканились золотые, серебряные и медные монеты. Чеканка золотой монеты была привилегией центральной власти. Право чеканки серебряной монеты имели сатрапии, а входящие в сатрапии отдельные области имели право чеканки медной монеты.

Включение в водоворот международной торговли, оживление обмена и денежного обращения способствовали ускорению процесса общественного развития в среде не только тех грузинских племен, которые входили в состав Ахеменидской державы, но и тех, которые жили по соседству с ней.

Развитие производительных сил, углубление общественного разделения труда и оживление торгового обмена обусловили углубление имущественной и социальной дифференциации. Археологический материал из Восточной Грузии «ахеменидской эпохи» (VI—IV вв. до н. э.) со всей очевидностью показывает нам наличие резкого имущественного неравенства среди населения Грузии и концентрацию богатства в руках аристократической верхушки общества. При археологических раскопках и в результате случайных находок во многих местах Восточной Грузии обнаружены могилы представителей местной знати, погребенных с царским великолепием.

В этом отношении наше внимание обращается, в первую очередь, на материал из богатого погребения, открытого в 1908 г. в с. Садзегури, в Ксанском ущелье (совр. Ленингорский район Груз. ССР). Обыкновенно этот материал ошибочно называется Ахалгорийским кладом, хотя уже Я. И. Смирнов правильно определил его как инвентарь из богатого женского погребения. Ахалгорийский клад содержит много замечательных ювелирных изделий. Особенно много здесь разных украшений из золота и драгоценных камней (художественно выполненные золотые шейные гривны, браслеты, перстни, серьги, ожерелья, височные украшения, бляшки, бусы и т. д.). Замечательными являются также серебряная посуда, бронзовые украшения, части конского снаряжения (удила и др.) и т. д. Каждый предмет здесь является прекрасным изделием ювелирного искусства. Если бы этот клад являлся погребальным инвентарем не одного, а нескольких человек, то и тогда мы были бы в праве считать погребенных здесь лиц знатными членами общества, резко выделявшимися по своему имущественному и общественному положению из среды остальных членов общества. Еще большее значение приобретает этот материал в свете того обстоятельства, что на том же могильнике, на котором был найден этот клад, археологическая экспедиция Института истории АН Груз. ССР обнаружила в 1945 году много бедных, почти ничего не содержащих погребений.

К инвентарю Ахалгорийского клада близко стоит археологический материал, обнаруженный в некоторых других пунктах Восточной Грузии. Это можно сказать, например, в отношении открытого в 1940 году у с. Цинцкаро (в ущелье р. Алгети) погребального инвентаря.

Материал из с. Цинцкаро также относится, очевидно, к женскому погребению. «Погребение близ с. Цинцкаро на р. Алгети, — отмечает Б. А. Куфтин, — даже в том неполном виде, в каком оно дошло пока до нас, дает чрезвычайно характерную картину культурной жизни Триалети в ахеменидскую эпоху. Мы встречаемся в это время здесь, как и в средней долине Куры (в Ксанском ущелье), с значительной дифференциацией населения и выделившейся местной знатью, погребаемой часто с царским великолепием.

К Ахалгорийскому кладу и потребальному инвентарю, из с. Цинцкаро довольно близко стоит также, по-видимому, синхронный с ним материал из с. Казбеги (украшения и посуда из серебра, меди и бронзы, золотые серьги и т. д.).

Углубление имущественной дифференциации общества ясно видно и на материале знаменитого Самтаврского могильника (в Мцхета). Очень отчетливо наблюдается различие между богатыми, содержащими в большом количестве драгоценный погребальный инвентарь, погребениями и бедными могилами с весьма скудным инвентарем.

Oднако в «ахеменидокую эпоху» Мцхета, по всей вероятности, не была центром какого-либо крупного союза племен. Правда, как было отмечено выше, на Самтаврском могильнике можно выделить группу богатых, резко отличных от рядовых, погребений, но здесь в эту эпоху мы все же не встречаем такие великолепные захоронения вождей крупных объединений или членов их семей, какие мы имеем в других местах Восточной Грузии (Ахалгорийский клад, богатое погребение из с. Цинцкаро и т. д.).

Богатые погребения Самтавро исследователи считают местами захоронения родовых старейшин или знаменитых воинов, остальные же считаются погребениями рядовых членов общества.


Случайные файлы

Файл
174572.rtf
~$дз1.docx
129301.rtf
23481.rtf
3316-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.