К переосмыслению монгольской эпохи в истории Казахстана (теоретико-методологический аспект) (55504)

Посмотреть архив целиком

К переосмыслению монгольской эпохи в истории Казахстана (теоретико-методологический аспект)

Кинаят Зардыхан

Выдающийся русский философ истории Н. Бердяев писал о том, что история как величайшая духовная реальность, не есть данная нам эмпирия, большой фактический материал. В таком виде, отмечал он, истории не существует и ее опознать нельзя. Историю можно опознать через историческую память, имеющую свои акты от первого до последнего, имеющую свое начало, свое внутреннее развитие, свой конец, свой катарсис, свое свершение.

В настоящее время мы переживаем бурную, подвижную реальность истории. Нет советской империи, нет коммунистической идеологии. Все это вызвало процесс концептуальных перемен духовной жизни общества. Проявляется новая историческая действительность, все более отходящая от коммунистического прошлого и замкнутая в мгновении настоящего. Через память мы восстанавливаем отошедшее от нас антологическое начало, создавшего основу исконно исторического понимания прошлого.

В связи с этим ощущаются определенные противоречия между духовными потребностями общества в понимании исторических процессов и мерой их реализации. Обозначенное усугубляет задачи научно-исторического исследования.

Да, в исторической науке нет установленных рецептов и готовых формул. Но это не значит, что история является базарной ареной борьбы без правил, участие, в которой может принять любой дилетант. История – наука категориальная, имеющая свою четкую и давно выработанную научную методологию, являющуюся условием и критерием отличия научного знания и познания от обыденно-житейского, отображающего мир поверхностно, фрагментарно, как стихийность и хаос абсолютных противоречий и цепь случайных событий, для которых нет единых оснований. Невозможно установить единый порядок преобразований. Именно отсюда проистекают грани науки и не науки, истории и антиистории. Это в свою очередь привело всю гуманитарную науку и историческую особенно к доминированию эмпирической описательности, фактографичности, к сползанию науки на уровень обыденного сознания.

На мой взгляд, первой жертвой стагнации своего категориального аппарата и во многих случаях превращения в догматические суммы верных и неверных постулатов стала историческая наука. Люди приходят на поприще исторической науки без глубоких историко-методологических и теоретико-концептуальных знаний, методики и методологии, без уважительного и объективного отношения к историческим фактам и сообщаемым о них источникам. При этом, не соблюдая элементарной научной этики.

Многие книги, статьи издаются без серьезного научного рецензирования. Лишь в последствии приходится «рецензировать», во многих случаях по поручению «сверху» и лишь положительно. Это происходит в тех случаях, когда подобные работы представляются на соискание различных премий, рекомендуются в качестве учебников или учебных пособий. Авторитаризм, протекционизм не приемлем в науке, как и в любой другой области человеческой деятельности. Боязливое отношение к научной критике не допустимо. Каждый исследователь должен определить свое отношение к науке, и оно должно быть в рамках научной этики и совести человека. В любом случае история воздаст каждому по заслугам.

Пока еще у нас методы исторической критики не совершенны и наивны. Зачастую грубые и эмоциональные, во многих случаях не привносящие в наше знание ничего нового, они быстро становятся предметом общественного резонанса. Одной из претенциозных тем в последнее время в Казахстане стала: «Роль монгольской эпохи в истории Казахстана». Обсуждение ее непременно влечет за собой и оценку исторической роли объединителя монгольского народа и создателя первого монгольского государства – Чингиз-хана. В казахстанской историографии не сложилась собственная и самостоятельная традиция монголистики и чингизоведения, их зачатки далеки от уровня подлинного историзма, не сформулированы теоретико-методологические подходы в изучении этого периода, нет ни одного монографического исследования. Отдельные имеющиеся работы наших современников, затрагивающие данную проблематику фиксируют наличие различных, порой диаметрально-противоположных точек зрения. Главным образом это касается оценки роли Чингиз-хана в мировой истории вообще, и казахстанской в частности. Одни высказывают мнения о том, что Чингиз-хан является неким «кровным казахом», другие, еще под влиянием советской историографии, пытаются обозначить некий «образ врага». Для кого сие мудрствование пишется не известно. Несмотря на особые взгляды по этой проблеме В.В. Бартольда, Г.Е. Грумм-Гржимайло, Л.Н. Гумилева, частично Б.Я. Владимирцова, общая оценка исторического значения монгольской эпохи в советской историографии осталась отрицательной. До настоящего времени в казахстанской исторической литературе (кроме работ отдельных авторов крайне тенденциозного характера) оценка советских времен не претерпела особых изменений.

История Монгольской империи является целой эпохой всемирной истории, а ее основатель Чингиз-хаган – экстраординарной личностью, покорившей половину мира, превратившей всю евразийскую степную систему в цельный политический организм, с прочной общественно-политической системой, мощной военной организацией и уртонно-коммуникационной системой. Империя Чингиз-хана была явлением поистине мирового значения и, поэтому требует к себе масштабного подхода.

Не менее четырех десятков наберется различных исследований, посвященных Чингиз-хану, во всем мире и это только самые известные, причем объем каждого из них от одного до шести томов. Среди них Цю-Чи-джи (Чань Чунь), Ата-Малик Джувейни, Рашид ад-Дин, Абулгази, Кадыргали Джалаири, Джан Джэн Фэй, То Джи, Лубсан Данзан, Саган Сэцэн, Марко Поло, П. Пельо, Ц. Дамдинсурэн, П. Рачневский, К. Ширатори, М. Мураяма, Дж. Неру, В.В. Бартольд, С. Козин, В. Владимирцов, Паллади Кафаров, К. Д’Оссон, Э. Хэниш, Б. Сайшаал, Иринжин, Каной Ясудзо, Ш. Нацагдорж и многие многие другие. 86 тетрадей «Юань Ши» из 210, посвященных монгольскому периоду, освещают биографию Чингиз-хана и его потомков. Историография, посвященная биографии Чингиз-хана превышает 800 наименований. Один лишь китайский терминологический справочник, посвященный «Тайной истории» состоит из шести томов. «Тайная история» переведена на десятки (исследователи называют цифру более 40) языков мира, в том числе ее художественно-литературный перевод без научных и терминологических комментариев уже дважды выходил на казахском языке.

Вместе с тем, многочисленные источниковые материалы по истории Монгольской империи и биографии ее основателя – Чингиз-хана, созданные на монгольском и китайском языках, хранят в себе много тайн, недоступных отечественному исследователю. И до тех пор, пока мы не осмыслим весь этот пласт материала, будет очень сложно делать какие-либо заключения по поводу роли монгольской империи в средневековой истории Казахстана.

В исторической науке не стоял и не стоит вопрос: «Чингиз-хан монгол или нет?» Он был рожден монголом, посвятил полностью всю свою жизнь делу монгольской государственности. В своем завещании перед смертью он (Чингиз-хан) говорил «Кажется, настал день моей смерти. Я своих монголов объединил в одно государство. Создал империю, протяженность которого составляет год пути. Когда умру, похороните на моей родной земле – Их Отоге, не отрывайте меня от моего народа». Да, ходят множество слухов вокруг личности этого знаменитого человека, но он от рождения до конца остался монголом. Пересмотреть крепко устоявшуюся в науке его биографию уже невозможно.

В связи с этим задается вопрос: Почему нам казахам, имеющим свои собственные глубокие корни, понадобился сегодня имидж личности Чингиз-хана? Если при этом раскрывается роль Чингиз-хана во всемирно-историческом процессе, последствия завоеваний монголов, или роли и наследия последующих династий Чингиз-хана для образования государственности народов и т.д., то такой шаг можно только приветствовать.

Возведение родословной «кият-борджигинов», из которых происходил Чингиз-хан, к Огуз-хану имеет давнюю традицию. Об этом достаточно подробно писали Рашид ад-Дин, Абулгази, Кадыргали Джалаири. Нельзя забывать, что кият-борджигины не есть все монголы (Хамаг Монгол), также как казахи не есть весь тюркский мир. По «Истории Золотого рода Чингиз хагана» («Чингиз хааны Алтан ургийн туух») и других источников ХХІІІ предок Чингиз хана, знаменитый Борте-Чино, реальная историческая личность, который родился в 758 г. был современником тюргешских хаганов Кутлуг Билге, Ата Бойла и других, но он (Борте Чино) не был ханом. А родоначальник Борджигитов - Бутанцар (Бодоночар) (ХІІ предок Чингисхана) родился в 970 г., жил при протоказахском государственном объединении кимаков.

Но, к сожалению, стихийный историзм отдельных наших авторов особо не касается вышесказанных направлений. Не думая о пользе и последствиях в своих действиях они пытаются создать из личности Чингиз-хана «искусного домашнего героя» для истории Казахстана. Например, некий К. Данияров в своей последней книге «История Чингисхана» прямо заявляет, что «Чингис хан происходил из подрода тобыкты» . Откуда у него подобное откровение, неизвестно. Поскольку по всем родословным схемам казахов тобыкты является подродом аргынов и известны в истории с начала ХVІІ в., так что от киятов до тобыкты лежат целых десять веков.

Часть известного монгольского рода кият-борджигинов во время западных походов Чингиз-хана осталась в степях Центральной Азии.


Случайные файлы

Файл
VDV-0767.DOC
57899.rtf
66422.rtf
129639.rtf
135940.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.