Рапов О.М. Русская церковь в IX–первой трети XII в. (55374)

Посмотреть архив целиком

Министерство общего и профессионального образования РФ


ВГПУ


Кафедра

истории России




Реферат


Рапов О.М.

Русская церковь в IX–первой трети XII в.”

















Исполнитель:



Руководитель








Волгоград, 1999



Книга О.М. Рапова посвящена важной исторической теме – принятию Киевской Руси крупнейшей мировой религии – Христианства.

Киевская Русь к этому времени уже почти два столетия существовала как могучая языческая держава, хорошо известная как в Европе, так и на Ближнем Востоке. Первобытное славянское язычество русской средневековой деревни, уходящее своими корнями в глубину далеких тысячелетий, перерастало в новых городах в государственную религию княжеских верхов.

в центре православной Византийской империи – Царьграде (Константинополе) – идол славянского Перуна был как бы демократическим покровителем русских князей, бояр и купцов; у его подножия священной клятвой на оружии скреплялись договоры двух государств. И все же принятие “греческой веры” – христианства – было тогда исторической необходимостью, так как уравнивало Русь с остальными европейскими государствами, где на язычников смотрели как на неполноправных. Вслед за Киевской Русью христианство приняли ряд славянских и скандинавских (“варяжских”) народов Северной Европы.

Уже в эпоху генезиса рус­ского феодализма языческая религия—прогрессивная для эпохи военной демократии—превращается в тормо­зящий фактор развития общества. Она не является свя­зующим звеном между отдельными социальными груп­пами нового общества, не служит делу объединения различных народов, входящих в состав государства Русь, не способствует сближению этих народов в хозяйственном, языковом и культурном аспектах. Язычество не обеспе­чивает формирующихся отношений господства и подчи­нения, толкает народные массы на выступления против нарождающегося класса феодалов, подрывая тем самым процесс становления русской государственности. Языче­ские жрецы оспаривают право на власть в стране у соб­ственников земли. Господство язычества приводит к напрасному уничтожению материальных и людских ре­сурсов. Оно пагубно сказывается на международной торговле, международных политических связях, развитии ремесел внутри страны (затрудняет приглашение на ра­боту на Русь иностранных мастеров-христиан), осложняет ознакомление с достижениями зарубежной культуры.

Христианство стало проникать в Восточную Европу, на территории, заселенные славянами, задолго до офици­ального крещения Руси при князе Владимире Святославиче, но не с I в. н. э., а гораздо позднее. Вопреки некото­рым свидетельствам “Повести временных лет”, а также утверждениям дореволюционных и современных бого­словов апостолы Андрей, Павел и Андроник не являлись распространителями христианства среди восточных славян. Легенды об их миссионерской деятельности среди славянских народов были созданы и включены в русскую летопись в разгар борьбы между Русью и Византией из-за крымско-таманских владений, принадлежавших Киев­скому государству, которые в это время византийская правящая верхушка стремилась включить в состав Ромей-ской державы. Легенды эти были созданы или князем Мстиславом Великим, или лицом, близким к нему, в проти­вовес византийской экспансии с целью доказать, что своим обращением в христианство Русь обязана лишь князю Владимиру и его мудрому окружению, но никак не визан­тийцам; русские князья, ведущие свое происхождение от Владимира Святого, не ниже по своему положению византийских василевсов, а потому именно они могут и должны диктовать свою волю высшим русским церков­ным иерархам, так же как ее диктуют ромейские государи константинопольским патриархам, византийским митро­политам и архиепископам.

Нет материалов, которые бы свидетельствовали о про­никновении христианства в IV—V вв. н. э. в южные восточнославянские территории из Византии, а также в IX в. из Хазарии, хотя в Х в. в Киеве и проживали хазары-христиане.

Не имеется оснований и для того, чтобы считать, что в конце VIII или в начале IX в. произошло крещение новгородского князя Бравлина и его бояр, хотя поход рус­ского князя на Сурож в этот промежуток времени, по всей вероятности, действительно состоялся.

Существующие документы не позволяют согласиться с мнением некоторых историков церкви, утверждавших, что еще при жизни Игоря его жена Ольга являлась “внутренней христианкой”. Анализ источников показы­вает, что Ольга приняла христианство после смерти мужа, в Царьграде, при дворе императора Романа I Лакапина в 944 г. В это время она остро нуждалась в помощи христиан, проживавших в Киевском государстве. Она также на­деялась, по-видимому, после крещения получить помощь у византийского императора (и получила ее) для захвата верховной власти на Руси.

В 988 г. Киевское государство и Византия заключили между собой договор о дружбе и взаимопомощи. По этому соглашению князь Владимир должен был ока­зать немедленную помощь византийскому правительству войсками для подавления восстания Варды Фоки, а визан­тийские императоры приняли на себя обязательство вы­дать свою сестру принцессу Анну замуж за русского властелина при условии, что он примет христианство, а также прислать на Русь миссионеров для крещения насе­ления страны. Этот династический брак уравнял бы князя Владимира в правах с византийскими василевсами, дал бы ему в руки христианскую церковную организацию, пол­ностью от него зависимую, которая бы стала проводить его замыслы в жизнь.

В 988 г. Владимир тайно принял христианство.

Вывод некоторых ученых о формальном принятии христианства населением Руси при Владимире как будто находит подтверждение в послании краковского епископа Матвея к видному деятелю римской церкви Бернарду Клервоскому, выступавшему за приведение населения всего мира к “истинной”, т. е. католической, вере. Послание написано на рубеже 40-х и 50-х годов XII в. В нем говорится следующее: “Народ же тот русский множеству ли бесчисленному, небу ли звездному подоб­ный, и веры правило православной, и религии истинной уставления не блюдет. Пренебрегая тем, что вне церкви католической нет места дароприношению истинному, [тот народ], известно, не только в дароприношении тела господня, но и в уклонении от брака церковного и [взрос­лых] повторного крещения, аюавно в иных церкви таинствах позорно колеблется. Так заблуждениями раз­личными [и] порочностью еретической от порога обраще­ния своего пропитанный, Христа лишь по имени при­знает, а по сути в глубине души отрицает. Не желает упомянутый народ ни с греческой, ни с латинской церковью быть единообразным, но, отличный от той и от другой, таинства не одной из них не разделяет”1.

При чтении этого источника необходимо учитывать его антирусскую и антиправославную направленность. Автор призывает Бернарда Клервоского оказать помощь латин­ским миссионерам в обращении в католичество бесчи­сленный народ русов. Он верно подметил некоторые реалии религиозной жизни Руси XII в. Из русских нам также известно, что какя-то часть населения страны избегала посещать христианские храмы, уклоняясь от совершенияхристианской обрядности, в частности от крестин и церковного брака.

Таким образом, и русское православие также должно было заимствовать из славянского язычества отдельные элементы.

Однако не следует думать, что русское православие заимствовало у язычества буквально все его компоненты. Православная церковь терпела лишь те языческие тради­ции, которые не мешали развитию феодального строя. Например, православное духовенство в принципе не возражало против того, чтобы народ отмечал языческий праздник масленицу, или скрыто поклонялся скотьему богу Волосу, принявшему облик св. Власия, или Перуну, трансформировавшемуся в Илью Пророка, или Мокоши, трансформировавшейся в Параскеву Пятницу. Однако христианская церковь резко выступала против той обряд­ности, которая наносила ущерб классу феодалов. Так, она категорически запрещала принесение человеческих жертв божествам, ритуальные убийства жен или рабынь после смерти их мужей или господ. Церковь рассматри­вала эти явления как напрасную растрату человеческих ресурсов, необходимых для ведения производства и полу­чения прибыли классом феодалов. Она активно боролась с уклонением от церковного


брака, так как с его помощью церковники пытались укрепить моногамную семью — основную производительную ячейку феодального обще­ства. Православная церковь сурово осуждала те народные развлечения, которые уводили людей от повседневности в мир чувственного, сопровождались групповым “непо­требством”, пьянством и драками, доходившими до убийств. Церковники не без основания считали, что все эти явления пагубно отражаются как на семьях производителей материальных ценностей, так и на производ­ственном процессе2.

Яго же практически получила Русь от принятия хри­стианства?

Прежде всего, ее население получило принципиально новую идеологию, с помощью которой правящий класс мог заставить подчиняться себе народные массы.

Христианская церковь способствовала окончательному становлению феодализма на Руси, формированию и раз­витию княжеских и боярских вотчин, а также появлению крупного церковного и монастырского землевладения.

Высшие представители церкви стали участвовать в политической жизни Руси. Они заседали в княжеских со­ветах, сотрудничали с князьями в деле создания обще­русского законодательства, в частности церковных уста­вов. Церковные иерархи получили также право осущест­влять собственные суды над жителями страны.


Случайные файлы

Файл
178276.rtf
81986.rtf
90718.rtf
55744.rtf
13013.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.