СССР-Россия в послевоенный период (1945-1991) (55351)

Посмотреть архив целиком

20



Оглавление


Введение

Глава 1. Восстановление экономики

1.1 Состояние экономики СССР после окончания войны

1.2 Восстановление промышленности, перевооружение

1.3 Денежная реформа и развитие внутренней торговли

1.4 Проблемы и трудности аграрного сектора

1.5 Недостатки административно-командных методов управления народным хозяйством

Глава 2. Изменение в структурах власти

Глава 3. Идеология и культура

  • Литература

  • Театр и кино

  • Музыка

Глава 4. Экономика СССР в 50-е - начале 60-х годов: основные тенденции развития и реформы управления

4.1 Начало

4.2 Решения о «культе личности» и их влияние на общество

4.3 Венгерский кризис и судьба «оттепели»

4.4 Начало 60-х: общественное мнение и политика центра

4.5 Советское общество на переломе

  • Ростки гражданского общества

  • Новый класс у власти

4.6 Новые попытки модернизации страны

  • Реформы экономики 60-х – 70-х гг

  • Изменения в политической системе

  • Нарастание противоречий в экономике

4.7 Крушение Советской власти

  • От перестройки к революции

  • Нарастание социальной напряженности

  • Провал августовского путча

Библиография


Введение


После победы в Великой Отечественной войне и капитуляции Японии 3 сентября 1945 г. начался совершенно новый период в жизни советского государства. В 1945 г. Победа породила в народе надежды на лучшую жизнь, ослабление пресса тоталитарного государства на личность, ликвидацию его наиболее одиозных издержек. Открывалась потенциальная возможность перемен в политическом режиме, экономике, культуре.

Советский Союз представлял собой победоносную, но полностью разрушенную страну. Для того, чтобы выиграть величайшую в истории войну, пришлось понести потери, которые превышали потери врага и вообще потери любой нации в любой войне. Только усилиями миллионов можно было поднять из руин разрушенные города, заводы, восстановить инфраструктуру. Этот период не может не волновать нас – граждан сегодняшней России, т.к. поколение наших родителей являются детьми тех трудных лет.


Глава 1. Восстановление экономики

1.1Состояние экономики СССР после окончания войны.


Победа над фашизмом досталась СССР дорогой ценой. Военный ураган несколько лет бушевал над основными районами наиболее развитой части Советского Союза. Удару подверглись большинство промышленных центров на европейской части страны. В пламени войны оказались и все основные житницы Украина, Северный Кавказ, значительная часть Поволжья. Разрушено было так много, что восстановление могло занять многие годы, а то и десятилетия.

Война обернулась для СССР огромными людскими и материальными потерями. Она унесла почти 27 млн. человеческих жизней. Было разрушено 1710 городов и поселков городского типа, уничтожено 70 тыс. сел и деревень, взорвано и выведено из строя 31850 заводов и фабрик,1135 шахт,65 тыс. км железнодорожных путей. Посевные площади сократились на 36,8 млн. га. Страна потеряла примерно одну треть своего национального богатства.

В условиях перехода от войны к миру встали вопросы о путях дальнейшего развития экономики страны, о ее структуре и системе управления. Речь шла не только о конверсии военного производства, но и о целесообразности сохранения сложившейся модели экономики. Во многом она формировалась в условиях чрезвычайной обстановки тридцатых годов. Война еще более усилила эту «чрезвычайность» характера экономики и наложили отпечаток на ее структуру и систему организации. Годы войны выявили сильные черты существовавшей модели экономики, и в частности, очень высокие мобилизационные возможности, способность в короткие сроки наладить массовое производство высококлассного вооружения и обеспечить необходимыми ресурсами армию, ВПК за счет перенапряжения остальных секторов экономики. Но война также со всей силой подчеркнула и слабости советской экономики: высокий удельный вес ручного труда, низкие производительность и качество невоенной продукции. То, что было терпимо в мирное, довоенное время, теперь требовало кардинального решения.

Речь шла о том, нужно ли возвращаться к довоенной модели экономики с ее гипертрофированными военными отраслями, строжайшей централизацией, беспредельной плановостью в определении деятельности каждого предприятия, полным отсутствием каких-либо элементов рыночного обмена, жестким контролем за работой администрации.

Послевоенный период потребовал перестроить тип работы государственных органов для решения двух противоречивых задач: конверсии огромного военно-промышленного комплекса, который сложился в ходе войны, с целью быстрейшей модернизации хозяйства; создания двух принципиально новых систем оружия, гарантирующих безопасность страны - ядерного оружия и неуязвимых средств его доставки (баллистических ракет). Работа большого числа ведомств стала объединяться в межотраслевые целевые программы. Это был качественно новый тип государственного управления, хотя изменялась не столько структура органов, сколько функции. Эти изменения меньше заметны, нежели структурные, но государство есть система, и процесс в ней не менее важен, чем структура.

Конверсия военной промышленности была проведена быстро, повысив технический уровень гражданских отраслей (и тем самым, позволив затем перейти к созданию новых военных производств). Наркомат боеприпасов был перестроен в Наркомат сельскохозяйственного машиностроения. Наркомат минометного вооружения в Наркомат машиностроения и приборостроения, Наркомат танковой промышленности в Наркомат транспортного машиностроения и т.д. (в 1946 г. наркоматы стали именоваться министерствами).

В результате массовой эвакуации промышленности на восток и разрушения во время оккупации и боевых действий в европейской части 32 тыс. промышленных предприятий сильно изменилась экономическая география страны. Сразу после войны началась соответствующая реорганизация системы управления - в него наряду с отраслевым стали вводить территориальный принцип. Смысл был в приближении органов управления к предприятиям, ради чего происходило разукрупнение министерств: во время войны их было 25, а в 1947 г. стало 34. Например, угледобычей стали теперь управлять Наркомат угольной промышленности западных районов и Наркомат угольной промышленности восточных районов. Аналогично был разделен Наркомат нефтяной промышленности.

На этой волне среди хозяйственных руководителей, экономистов стали появляться стремления к реорганизации системы управления экономикой, к смягчению тех ее сторон, которые сдерживали инициативу и самостоятельность предприятий, и в частности, к ослаблению пут сверхцентрализации.

Анализируя сложившуюся экономическую систему, отдельные ученые и промышленники предлагали осуществить преобразования в духе НЭПа: при преобладающем господстве государственного сектора официально допустить частный сектор, охватывающий в первую очередь сферу обслуживания, мелкое производство. Смешанная экономика, естественно, использовала рыночные отношения.

Объяснение подобных настроений можно искать в той обстановке, которая сложилась во время войны. Экономика страны во время войны, быт населения, организация работы местных органов власти приобрели своеобразные черты. С переводом работы основных отраслей промышленности для обеспечения нужд фронта, резко сократился выпуск мирной продукции обеспечением жизни населения, снабжением его самыми необходимыми товарами и услугами стали заниматься преимущественно местные власти, организуя мелкое производство, привлекая к выпуску необходимых товаров кустарей и ремесленников. В результате получила развитие кустарная промышленность, оживилась частная торговля и не только продуктами питания, но промышленными товарами. Централизованным же снабжением была охвачена лишь небольшая часть населения.

Война приучила к определенной самостоятельности и инициативе многих руководителей всех уровней. После войны местные власти предпринимают попытки развернуть производство товаров для населения уже не только на мелких кустарных мастерских, но и на крупных заводах, подчиненных непосредственно центральным министерствам. Совет Министров Российской Федерации вместе с руководством Ленинградской области в 1947 г организовали в городе ярмарку, на которой предприятия не только России, но и Украины, Белоруссии, Казахстана и других республик, продавали не нужные им материалы. Ярмарка открыла возможности установления самостоятельных экономических связей между промышленными предприятиями, минуя центр. Она в известной мере содействовала расширению сферы действий рыночных отношений (несколько лет спустя организаторы этой ярмарки поплатились жизнью за проявленную инициативу).

Надежды на преобразования в области управления экономикой оказались несбыточными. С конца 40-х годов был взят курс на усиление прежних административно-командных методов руководства, на дальнейшее развитие существовавшей модели экономики.

Для понимания причин такого решения надо иметь в виду двойное предназначение промышленности России. Ее высокие мобилизационные возможности в годы войны объяснялись во многом тем, что экономика с самого начала была ориентирована на работу в военных условиях. Все заводы, которые создавались в предвоенные годы, имели одновременно гражданский профиль и военный. Таким образом, вопрос о модели экономики должен был обязательно затрагивать и этот ключевой аспект. Предстояло решить, будет ли экономика действительно гражданской или как прежде, остается двуликим Янусом: мирной на словах и военной по существу.

Решающей стала позиция Сталина - все попытки перемен в этой области наталкивались на его имперские амбиции. В результате советская экономика возвращалась к милитаристической модели со всеми присущими ей недостатками.

Также в этот период встал вопрос: что такое советская система хозяйства (она называлась социализм, но это - чисто условное понятие, не отвечающее на вопрос). До окончания войны жизнь ставила столь четкие и срочные задачи, что большой потребности в теории не было. Теперь надо было понять смысл плана, товара, денег и рынка в экономике СССР.

Чувствуя, что вопрос сложен и готового ответа в марксизме нет, Сталин, сколько мог, оттягивал издание учебника по политэкономии социализма. В 1952 г. он опубликовал важную работу «Экономические проблемы социализма в СССР», где осторожно, не вступая в полемику с марксизмом, дал понимание советской экономики как нерыночного хозяйства отличной от Запада ("капитализма") цивилизации. Иное толкование было невозможно.

К восстановлению хозяйства страна приступила еще в год войны, когда в 1943г. было принято специальное партийно-правительственное постановление "О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации". Колоссальными усилиями советских людей к концу войны в этих районах удалось восстановить промышленное производство на треть от уровня 1940 г. Освобожденные районы в 1944 г. дали свыше половины общегосударственных заготовок зерна, четверть скота и птицы, около трети молочных продуктов.

Однако как центральная задача восстановления встала перед страной лишь после окончания войны.

В конце мая 1945 г. Государственный Комитет Обороны постановил перевести часть оборонных предприятий на выпуск товаров для населения. Несколько позднее был принят закон о демобилизации тринадцати возрастов личного состава армии. Эти постановления ознаменовали начавшийся переход Советского Союза к мирному строительству. В сентябре 1945 г. был упразднен ГКО. Все функции по управлению страной сосредоточились в руках Совета Народных Комиссаров (в марте 1946 г. преобразован в Совет министров СССР).

Были осуществлены меры, направленные на возобновление нормального труда на предприятиях и в учреждениях. Отменялись обязательные сверхурочные работы, восстанавливался 8-часовой рабочий день и ежегодные оплачиваемые отпуска. Был рассмотрен бюджет на III и IV кварталы 1945 г. и на 1946 год. Сокращались ассигнования на военные нужды и увеличивались расходы на развитие гражданских отраслей экономики. Перестройка народного хозяйства и общественной жизни применительно к условиям мирного времени завершилась в основном в 1946 г. В марте 1946 г. Верховный совет СССР утвердил план восстановления и развития народного хозяйства на 1946-1950 гг. Основная задача пятилетнего плана заключалась в том, чтобы восстановить районы страны, подвергавшиеся оккупации, достичь довоенного уровня развития промышленности и сельского хозяйства, а затем превзойти их. План предусматривал первоочередное развитие отраслей тяжелой и оборонной промышленности. Сюда направлялись значительные финансовые средства, материальные и трудовые ресурсы. Намечались освоение новых угольных районов, расширение металлургической базы на востоке страны. Одним из условий выполнения плановых заданий выдвигалось максимальное использование научно-технического прогресса.

1946 год явился наиболее трудным в послевоенном развитии промышленности. Для переключения предприятий на выпуск гражданской продукции менялись технология производства, создавалось новое оборудование, велась переподготовка кадров. В соответствии с пятилетним планом развернулись восстановительные работы на Украине, в Белоруссии, Молдавии. Возрождалась угольная промышленность Донбасса. Была восстановлена «Запорожсталь», вступил в строй Днепрогэс. Одновременно велось строительство новых и реконструкция действующих заводов и фабрик. За пятилетие было восстановлено и вновь сооружено свыше 6,2 тыс. промышленных предприятий.1 Особенно большое внимание уделялось развитию металлургии, машиностроения, топливно-энергетического и военно-промышленного комплексов. Были заложены основы атомной энергетики и радиоэлектронной промышленности. Новые гиганты индустрии возникли на Урале, в Сибири, в республиках Закавказья и Средней Азии (Усть-Каменогорский свинцово-цинковый комбинат, Кутаисский автомобильный завод). Вступил в строй первый в стране дальний газопровод Саратов – Москва. Начали действовать Рыбинская и Сухумская гидроэлектростанции.

Предприятия оснащались новой технологией. Увеличилась механизация трудоемких процессов в черной металлургии и угольной промышленности. Продолжилась электрификация производства. Электровооруженность труда в промышленности к концу пятилетки в полтора раза превзошла уровень 1940 г.

Большой объем индустриальных работ был осуществлен в республиках и областях, включенных в состав СССР накануне второй мировой войны. В западных областях Украины, в республиках Прибалтики были созданы новые промышленные отрасли, в частности, газовая и автомобильная, металлообрабатывающая и электротехническая. Торфяная промышленность и электроэнергетика получили развитие в Западной Белоруссии.

Работы по восстановлению промышленности были в основном завершены в 1948 г. Но на отдельных предприятиях металлургии они продолжались еще и в начале 50-х годов. Массовый производственный героизм советских людей, выразившийся в многочисленных трудовых починах (внедрение скоростных методов работы, движение за экономию металла и высокое качество продукции, движение многостаночников и др.), способствовал успешному выполнению плановых заданий. К концу пятилетки уровень промышленного производства на 73% превысил довоенный. Однако приоритетное развитие тяжелой индустрии, перераспределение в ее пользу средств из легкой и пищевой отраслей привели к дальнейшей деформации структуры промышленности в сторону увеличения производства продукции группы «А».

Восстановление промышленности и транспорта, новое индустриальное строительство привели и к росту численности рабочего класса.

После войны страна находилась в разрухе, и остро встал вопрос выбора пути хозяйствен­ного развития. Альтернативой могли бы стать рыночные реформы, но существующая политиче­ская система не была готова к этому шагу. Директивная экономика все еще сохраняла тот мобили­зационный характер, который был присущ ей в годы первых пятилеток и в годы войны. Миллионы людей организованно направлялись на восстановление Днепрогэса, металлургических заводов Криворожья, шахт Донбасса, а также на строительство новых заводов, гидроэлектростанций и т.д.

Развитие экономики СССР упиралось в ее чрезмерную централизацию. Все экономические вопросы, большие и малые, решались только в центре, а местные хозяйственные органы были строго ограничены в решении любых дел. Основные материальные и денежные ресурсы, необхо­димые для выполнения плановых заданий, распределялись через большое количество бюрократи­ческих инстанций. Ведомственная разобщенность, бесхозяйственность и неразбериха приводили к постоянным простоям на производстве, штурмовщине, огромным материальным издержкам, аб­сурдным транспортным перевозкам из края в край необъятной страны.

Советский Союз получил с Германии репарации на сумму 4,3 млрд. долл. В счет репараций из Германии и других побежденных стран в Советский Союз вывозилось промышленное оборудо­вание, включая даже целые заводские комплексы. Однако толком распорядиться этим богатством советская экономика так и не смогла из-за общей бесхозяйственности, а ценное оборудование, станки и пр. постепенно превращались в металлолом. В СССР трудились 1,5 млн. немецких и 0,5 млн. японских военнопленных. Кроме того, в системе ГУЛАЙ в этот период содержалось при­мерно 8-9 млн. заключенных, чей труд практически не оплачивался. [8, с.294]

Размежевание мира на два враждебных лагеря имело негативные последствия для эконо­мики страны. С 1945 по 1950 г. на 35% сократился внешнеторговый оборот с западными странами, что заметно сказывалось на советской экономике, лишенной новой техники и передовых техноло­гий. Вот почему в середине 1950-х гг. Советский Союз оказался перед необходимостью глубоких социально-экономических и политических перемен. Поскольку путь прогрессивных изменений политического характера был заблокирован, сузившись до возможных (и то не очень серьезных) поправок на либерализацию, наиболее конструктивные идеи, появившиеся в первые послевоенные годы, касались не политики, а сферы экономики. Центральный Комитет ВКП (б) рассматривал раз­личные предложения экономистов на этот счет. Среди них - рукопись “Послевоенная отечествен­ная экономика”, принадлежащая С.Д. Александру. Суть его предложений сводилась к следую­щему:

  • преобразование государственных предприятий в акционерные или паевые товарищества, в ко­торых держателями акций выступают сами рабочие и служащие, а управляет полномочный выборный совет акционеров;

  • децентрализация снабжения предприятий сырьем и материалами путем создания районных и областных промснабов вместо снабсбытов при наркоматах и главках;

  • отмена системы гос. заготовок сельскохозяйственной продукции, предоставление колхозам и совхозам права свободной продажи на рынке;

  • реформа денежной системы с учетом золотого паритета;

  • ликвидация государственной торговли и передача ее функций торговым кооперативам и пае­вым товариществам.

Эти идеи можно рассматривать в качестве основ новой экономической модели, построен­ной на принципах рынка и частичного разгосударствления экономики, - весьма смелой и прогрес­сивной для того времени. Правда, идеям С.Д. Александера пришлось разделить участь других ра­дикальных проектов, они были отнесены к категории “вредных” и списаны в “архив”. [3, c.494]

Центр, несмотря на известные колебания, в принципиальных вопросах, касающихся основ построения экономической и политической моделей развития, сохранял стойкую приверженность прежнему курсу. Поэтому центр был восприимчив лишь к тем идеям, которые не затрагивали ос­нов несущей конструкции, т.е. не покушались на исключительную роль государства в вопросах управления, финансового обеспечения, контроля и не противоречили главным постулатам идеоло­гии.

Первая попытка реформирования командно-административной системы тесно связана с окончанием в марте 1953 г. сталинского периода в истории СССР, когда управление страной со­средоточилось в руках трех политиков: Председателя Совета Министров Г.М. Маленкова, мини­стра внутренних дел Л.П. Берии и секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева. Между ними разгорелась борьба за единоличную власть, в ходе которой каждый из них рассчитывал на поддержку пар­тийно-государственной номенклатуры. Этот новый слой советского общества (секретари ЦК рес­публиканских компартий, обкомов, крайкомов и др.) готов был поддержать одного из этих руко­водителей страны при условии предоставления ему большей самостоятельности в решении мест­ных вопросов и, главное, гарантий личной безопасности, прекращения политических “чисток” и репрессий.

При соблюдении этих условий номенклатура была готова согласиться на реформы в опре­деленных пределах, дальше которых она не могла и, не хотела идти. В ходе реформ предстояло реорганизовать или упразднить систему ГУЛАГа, стимулировать развитие аграрного сектора эко­номики, провести преобразования в социальной сфере, снизить напряжение постоянной “мобили­зационности” в решении хозяйственных проблем и в поисках внутренних и внешних врагов.

Вследствие сложной борьбы на политическом “Олимпе” к власти пришел поддержанный номенклатурой Н.С. Хрущев, стремительно оттеснивший своих соперников. В 1953 г. был аресто­ван и расстрелян Л, Берия по абсурдному обвинению в “сотрудничестве с империалистическими разведками” и “заговоре с целью восстановления господства буржуазии”. В январе 1955 г. подал в вынужденную отставку Г. Маленков. В 1957 г. была изгнана из высшего руководства “антипар­тийная группа” в составе Г. Маленкова, Л. Кагановича, В. Молотова и др. Хрущев, будучи первым секретарем ЦК КПСС, в 1958 г. стал еще и Председателем Совета Министров СССР.

Политические изменения в СССР требовалось закрепить изменениями и в экономике. Вы­ступая в августе 1953 г. на сессии Верховного Совета СССР, Г.М. Маленков четко сформулировал основные направления экономической политики: резкий подъем производства товаров народного потребления, крупные инвестиции в отрасли легкой промышленности. Такой коренной поворот, казалось бы, навсегда должен был изменить принципиальные ориентиры развития советской эко­номики, устоявшиеся в предыдущие десятилетия.

Но этого, как показала история развития страны, не произошло. После войны несколько раз проводились различные административные реформы, но они не вносили коренных изменений в сущность планово-административной системы. В середине 1950-х годов были предприняты по­пытки отказа от применения мобилизационных мер при решении хозяйственных проблем. Через несколько лет стало ясно, что эта задача является неразрешимой для советской экономики, по­скольку экономические стимулы развития были несовместимы с командной системой. По-преж­нему нужно было организовывать массы людей для выполнения различных проектов. В качестве примеров можно привести призывы к молодежи участвовать в освоении целины, в возведении грандиозных “строек коммунизма” в Сибири и на Дальнем Востоке.

В качестве примера не очень продуманной реформы можно привести попытку перестроить управление по территориальному признаку (1957). В ходе этой реформы были упразднены многие отраслевые союзные министерства, а взамен появились территориальные советы народного хозяй­ства (совнархозы). Не были затронуты данной перестройкой лишь министерства, ведавшие воен­ным производством, министерство обороны, иностранных и внутренних дел и некоторые другие. Таким образом, была сделана попытка децентрализации управления.

Всего в стране было создано 105 экономических административных районов, в том числе 70 в РСФСР, 11 - на Украине, 9 - в Казахстане, 4 - в Узбекистане, а в остальных республиках - по одному совнархозу. В функциях Госплана СССР осталось лишь общее планирование и координа­ция территориально-отраслевых планов, распределение между союзными республиками важней­ших фондов.

Первые результаты реформы управления были вполне успешными. Так, уже в 1958 г., т.е. через год после ее начала, прирост национального дохода составил 12,4% (по сравнению с 7% в 1957). Возросли масштабы производственной специализации и межотраслевого кооперирования, ускорился процесс создания и внедрения новой техники в производство. Но, по мнению специали­стов, полученный эффект - следствие не только самой перестройки. Дело также в том, что на ка­кой-то период предприятия оказались “бесхозными” (когда министерства фактически уже не функционировали, а совнархозы еще не сформировались), и именно в этот период они стали рабо­тать заметно продуктивнее, не ощущая никакого руководства “сверху”. Но как только сложилась новая система управления, прежние негативные явления в экономике стали усиливаться. Более того, появились новые моменты: местничество, более жесткое администрирование, постоянно рас­тущая “своя”, местная бюрократия.

И хотя внешне новая, “совнархозовская” система управления существенно отличалась от прежней, “министерской”, ее суть оставалась той же. Сохранялся прежний принцип распределе­ния сырья, продукции, тот же диктат поставщика по отношению к потребителю. Экономические рычаги просто не могли стать определяющими в условиях абсолютного господства командно-ад­министративной системы.

Все реорганизации, в конечном итоге, не приводили к заметным успехам. Более того, если в 1951-1955 гг. промышленное производство увеличилось на 85%, сельскохозяйственное - на 20,5%, а в 1956-1960 соответственно на 64,3 и 30% (причем рост сельскохозяйственной продукции шел, в основном, за счет освоения новых земель), то в 1961-1965 эти цифры стали снижаться и со­ставили 51 и 11%

Итак, центробежные силы заметно ослабили экономический потенциал страны, многие совнархозы оказались неспособными к решению крупных производственных задач. Уже в 1959 г. началось укрупнение совнархозов: более слабые стали присоединяться к более мощным (по анало­гии с укрупнением колхозов). Центростремительная тенденция оказалась более сильной. Доста­точно скоро восстановилась прежняя иерархическая структура в экономике страны.

Ученые экономисты и практические работники пытались разрабатывать новые подходы к экономическому развитию страны, особенно в области долгосрочного планирования и прогнози­рования, определения стратегических макроэкономических целей. Но эти разработки не были рас­считаны на быструю отдачу, поэтому им не уделялось достаточного внимания. Руководству страны нужны были реальные результаты в настоящее время, а посему все силы направлялись на бесконечные корректировки текущих планов. Например, так и не был составлен детальный план на пятую пятилетку (1951-1955), а в качестве отправного документа, направлявшего работу всей экономики в течение пяти лет, стали Директивы XIX съезда партии. Это были всего лишь контуры пятилетки, но конкретного плана не существовало. Такая же ситуация сложилась и с шестым пя­тилетним планом (1956-1960).

Традиционно слабым было так называемое низовое планирование, т.е. составление планов на уровне предприятий. Низовые плановые задания часто корректировались, поэтому план пре­вращался в чисто номинальный документ, имеющий непосредственное отношение лишь к про­цессу начисления заработной платы и премиальных выплат, которые зависели от процента выпол­нения и перевыполнения плана.

Поскольку, как отмечалось выше, планы постоянно корректировались, то выполнялись (или точнее не выполнялись) совсем не те планы, которые принимались вначале планового пе­риода (года, пятилетки). Госплан “торговался” с министерствами, министерства - с предпри­ятиями насчет того, какой план они могли бы выполнить при имеющихся ресурсах. Но поставки ресурсов под такой план все равно срывались, и снова начинались “торги” по цифрам плана, по величине поставок и т.д.

Все это подтверждает вывод о том, что советская экономика зависела в большей степени не от грамотных экономических разработок, а от политических решений, постоянно меняющихся в прямо противоположных направлениях и заводящих чаще всего в тупик. В стране осуществлялись бесплодные попытки улучшить структуру государственного аппарата, наделить министров, на­чальников главков, директоров предприятий новыми правами или, наоборот, ограничить их пол­номочия, разделить существующие плановые органы и создать новые и т.п. Таких “реформ” в 1950-1960-х годах было немало, но ни одна из них не принесла реального улучшения в работу ко­мандной системы.

В основном, при определении приоритетов послевоенного экономического развития, при разработке четвертого пятилетнего плана - плана восстановления - руководство страны фактиче­ски вернулось к довоенной модели развития экономики и довоенным методам проведения эконо­мической политики. Это значит, что развитие промышленности, в первую очередь тяжелой, должно было осуществляться не только в ущерб интересам аграрной экономики и сферы потреб­ления (т.е. в результате соответствующего распределения бюджетных средств), но и во многом за их счет, т.к. продолжалась предвоенная политика “перекачки” средств из аграрного сектора в промышленный (отсюда, например, беспрецедентное повышение налогов на крестьянство в по­слевоенный период)



    1. Восстановление промышленности, перевооружение армии.


Восстановление промышленности проходило в очень тяжелых условиях. В первые послевоенные годы труд советских людей мало чем отличался от военной чрезвычайщины. Постоянная нехватка продуктов (карточная система была отменена лишь в 1947 г.), тяжелейшие условия труда и быта, высокий уровень заболеваемости и смертности объясняли населению тем, что долгожданный мир только наступил и жизнь вот-вот наладится. Однако этого не происходило.

После денежной реформы 1947 г. при средней зарплате около 500 рублей в месяц стоимость килограмма хлеба составляла 3-4 руб., килограмма мяса - 28-32 руб., сливочного масла - свыше 60 руб., десятка яиц - около 11 руб. Чтобы купить шерстяной костюм, нужно было отдать три средних месячных зарплаты. Как и до войны, от одной до полутора месячных зарплат в год уходило на покупку облигаций принудительных госзаймов. Многие рабочие семьи по-прежнему жили в землянках и бараках, а трудились порой под открытым небом или в не отапливаемых помещениях, на старом или изношенном оборудовании. Тем не менее некоторые ограничения военного времени были сняты: вновь введены 8-часовой рабочий день и ежегодные отпуска, отменены принудительные сверхурочные работы. Восстановление проходило в условиях резкого усиления миграционных процессов. Вызванных демобилизацией армии (ее численность сократилась с 11,4 млн. человек в 1945 г. до 2,9 млн. в 1948 г.), репатриацией советских граждан из Европы, возвращением беженцев и эвакуированных из восточных районов страны. Другой сложностью в развитии промышленности стала ее конверсия, завершившаяся в основном к 1947 г. Немалые средства уходили и на поддержку союзных восточноевропейских стран.

Огромные потери в войне обернулись нехваткой рабочей силы, что, в свою очередь, вело к росту текучести кадров, искавших более выгодные условия труда. Компенсировать эти издержки, как и прежде, предстояло увеличением перекачки средств из деревни в город и развитием трудовой активности рабочих. Одним из самых знаменитых починов тех лет стало движение "скоростников", инициатором которого был ленинградский токарь Г.С. Борткевич, выполнивший на токарном станке в феврале 1948 г. за одну смену 13-дневную норму выработки. Движение стало массовым. На некоторых предприятиях были предприняты попытки внедрения хозрасчета. Но для закрепления этих новаций не были приняты меры материального стимулирования, наоборот, при повышении производительности труда понижались расценки. Административно-командной системе было выгодно достижение высоких производственных результатов без дополнительных вложений.

Впервые за долгие годы после войны наметилась тенденция к более широкому использованию научно-технических разработок на производстве, однако она проявилась в основном лишь на предприятиях военно-промышленного комплекса (ВПК), где в условиях начавшейся "холодной войны" шел процесс разработки ядерного и термоядерного оружия, новых ракетных систем, новых образцов танковой и авиационной техники.

Наряду с приоритетным развитием ВПК преимущество отдавалось также машиностроению, металлургии, топливной, энергетической промышленности, на развитие которых уходило 88% капиталовложений в промышленность. Легкая же и пищевая промышленности, как и прежде, финансировались по остаточному принципу (12%) и, естественно, не удовлетворяли даже минимальных потребностей населения.

Всего за годы 4-й пятилетки (1946-1950 гг.) было восстановлено и вновь построено 6200 крупных предприятий. В 1950г., по официальным данным, промышленное производство превысило довоенные показатели на 73% (а в новых союзных республиках - Литве, Латвии, Эстонии и Молдавии - в 2-3 раза). Правда сюда были включены также репарации и продукция совместных советско-восточногерманских предприятий.

Главным творцом этих несомненных успехов стал советский народ. Его невероятными усилиями и жертвами, а также высокими мобилизационными возможностями директивной модели экономики были достигнуты, казалось, невозможные экономические результаты. Вместе с тем свою роль сыграла также традиционная политика перераспределения средств из легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства и социальной сферы в пользу тяжелой промышленности. Значительную помощь оказали и полученные с Германии репарации (4,3 млрд. долларов), обеспечившие до половины объема установленного в эти годы промышленного оборудования. Кроме того, бесплатным, но весьма эффективным был труд почти 9 млн. советских заключенных и около 2 млн. немецких и японских военнопленных, также внесших свой вклад в послевоенное восстановление.

Экономика быстро набирала темпы своего развития. Значительно вырос объем машиностроительной продукции, увеличилась добыча нефти, газа, угля и других сырьевых материалов. Значительно выросло производство стали, цветных металлов, сделала шаг вперед технология производства. Заметные успехи в восстановлении хозяйства были достигнуты еще в первые годы после окончания войны. В кратчайшие сроки был восстановлен Днепро ГЭС и промышленные центры Юга России получили электроэнергию, поднялись из руин цементные заводы Новороссийска и вся их продукция была направлена в освобожденные от гитлеровцев районы страны. Быстро пошел уголь первых восстановленных шахт Донбасса, большое значение имело восстановление крупных машиностроительных заводов Ленинграда.

Совершенствование военной техники требовало освоения и внедрения прогрессивных технологических приемов и открытий науки. Сразу же после окончания войны происходит техническое перевооружение армии, насыщение ее новейшими образцами авиации, стрелкового оружия, артиллерии, танков. Больших сил потребовало создание реактивной авиации и ракетных систем для всех родов войск. В короткие сроки были разработано ракетное оружие тактического, затем стратегического назначения и противовоздушной обороны.

Была развернута широкая программа строительства как крупнотоннажных кораблей ВМФ, так и значительного подводного флота.

Огромные средства были сконцентрированы на реализации атомного проекта, который курировал всесильный Л. П. Берия. Благодаря усилиям советских конструкторов, а отчасти и разведки, сумевшей выкрасть у американцев важные атомные секреты, атомное оружие в СССР было создано в непредсказуемо короткие сроки в 1949 г. А в 1953 г. Советский Союз впервые в мире создал водородную (термоядерную) бомбу.

Таким образом в послевоенные годы Советскому Союзу удалось добиться немалых успехов в развитии экономики и перевооружении армии. Однако Сталину эти достижения казались недостаточными. Он считал, что необходимо «подстегнуть» темпы экономического и военного развития. В 1949 году руководитель Госплана Н.А. Вознесенский был обвинен в том, что составленный в 1946 г. план восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946-1950 гг. содержал заниженные показатели. Вознесенский был осужден и казнен. В 1949 г. по указанию Сталина без учета реальных возможностей развития страны были определены новые показатели для основных отраслей промышленности. Эти волюнтаристские решения создали крайнюю напряженность в экономике и замедлили повышение и без того очень низкого жизненного уровня народа. (Через несколько лет этот кризис был преодолен и в 1952 г. прирост промышленной продукции превысил 10%). Однако реализация атомного проекта явилась не только исследовательской, конструкторской задачей, но и экономической проблемой, потребовавшей создания новых производств и отраслей, а отчасти и общей перестройки народного хозяйства. В результате были заложены урановые рудники, начали действовать заводы по производству обогащенного урана на Урале. Практически заново создана приборостроительная промышленность, которая обеспечивала быстрые темпы реализации атомного проекта. Крупные шаги были сделаны в развитии электроэнергетики. Наряду с восстановлением разрушенных во время войны электростанций вводились новые энергетические мощности, которые обеспечивали нужды гражданских отраслей промышленности, бытовое потребление и приоритетное снабжение производств, связанных о атомным проектом и ракетной программой.

В 1950 г. было официально объявлено, что пятилетний план выполнен досрочно. Однако не говорилось, что в показатели были включены репарации и продукция ряда совместных советско-восточногерманских предприятий. Нельзя забывать и дармовой принудительный труд миллионов людей в системе ГУЛАГа. Объем выполненных системой лагерей, где работали заключенные, вырос после войны в несколько раз. Армия заключенных расширилась за счет военнопленных проигравших стран. Именно их трудом строились, (но так и не были достроены) Байкало-Амурская железнодорожная магистраль от Байкала до берегов Тихого океана и Северная дорога вдоль берегов Ледовитого океана от Салехарда до Норильска, создавались объекты атомной промышленности, металлургические предприятия, энергетические мощности, добывались уголь и руда, лес, давали продукцию огромные лагеря-совхозы.

Признавая несомненные экономические успехи, следует отметить, что в тяжелейших условиях восстановления разрушенного войной хозяйства односторонний сдвиг в пользу военных отраслей, по существу подчинявших себе остальную часть промышленности, создавал дисбаланс в развитии экономики. Военное производство ложилось тяжелым бременем на экономику страны, резко ограничивало возможности повышения материального благосостояния народа.

Прежняя модель управления экономикой осуществлялась даже с большей жесткостью, чем это имело место в годы предвоенных пятилеток. По сталинскому плану окончательно оформлялось общество с ликвидацией рыночных отношений и полным подчинением человека политико-административной власти. Эта целостная модель охватывала все народное хозяйство.


    1. Денежная реформа и развитие внутренней торговли.


Послевоенное восстановление экономики требовало оздоровления финансовой системы. Расстроенные финансы и прогрессирующая инфляция - проблемы, с которыми пришлось столк­нуться практически всем воевавшим странам, в том числе и СССР.

Денежная реформа проводилась в сложных условиях послевоенной разрухи, нехватки про­довольствия и карточной системы. До конца 1947 года в СССР сохранялась карточная система на продукты питания и промышленные товары для населения. Ее отмена планировалась на конец 1946 года, но из-за засухи и неурожая этого не произошло. Отмену удалось провести только в конце 1947 года. Кстати, Советский Союз был одной из первых европейских стран, отменивших карточное распределение.

Но прежде чем отменить карточки, правительство установило единые цены на продукты питания взамен существовавших ранее карточных (пайковых) и коммерческих цен. Вследствие этого стоимость основных продовольственных продуктов для городского населения выросла. Так, цена 1 кг чёрного хлеба по карточкам была 1 руб., а стала 3 руб. 40 коп.; цена 1 кг мяса выросла с 14 до 30 руб.; сахара - с 5,5 до 15 руб.; сливочного масла - с 28 до 66 руб.; молока - с 2,5 до 8 руб. При этом минимальная заработная плата составляла 300 руб., средняя заработная плата в 1946 году равнялась 475 руб., в 1947 - 550 руб. в месяц. Правда, для низко- и среднеоплачиваемых кате­горий рабочих и служащих одновременно с едиными ценами устанавливались так называемые “хлебные надбавки” в среднем около 110 руб. в месяц, но эти надбавки не решали общую про­блему доходов. [8, с.297]

Первоначально отмену карточек намечалось провести в 1946 г. Однако низкий уровень жизни населения и продовольственный кризис 1946 г., причиной которого стала засуха, вынудили советское руководство несколько скорректировать прежние планы и перенести отмену карточек на конец 1947 г. Одновременно с отменой карточек должна была проводиться денежная реформа. Обмен денег начался 15 декабря 1947 г., старые деньги обменивались на новые в соотношении 10:1. Льготному обмену подлежали вклады в сберкассах (до трех тысяч рублей - в соотношении один к одному). Пропаганда представляла реформу как главный удар по “спекулятивным элемен­там”, на самом деле именно эта категория, т.е. дельцы теневой экономики, успели обезопасить свою наличность, своевременно разукрупнив свои вклады или переведя наличность в золото, дра­гоценности и т.д. Пострадали в результате обмена денег, прежде всего люди, которые не хранили сбережений в сберкассах, но имели наличные деньги: среди них подавляющее большинство со­ставляли не “спекулянты”, а рабочие высоких разрядов, техническая интеллигенция, занятые во вредных производствах, сельском хозяйстве и др. Вместе с тем, несмотря на издержки, реформа 1947 г. способствовала стабилизации финансовой ситуации в стране. Менее подготовленной ока­залась отмена карточной системы. Руководство страны приняло решение об отмене карточек, ко­гда существующий объем продовольственных и промышленных товаров не мог удовлетворить свободного спроса населения.

Необходимость денежной реформы определялась полной разбалансированностью денеж­ной системы в годы войны, поскольку резкий рост военных расходов требовал постоянного вы­пуска в обращение огромного количества денег, не обеспеченных потребительскими товарами. Вследствие значительного сокращения розничного товарооборота на руках у населения оказалось денег больше, чем требовалось для нормального функционирования народного хозяйства, а по­тому покупательная способность денег упала. Кроме того, в стране было много фальшивых денег, выпущенных фашистами во время войны. В результате реформы произошло изъятие лишней де­нежной массы, а сама реформа приобрела, в основном, конфискационный характер. В ходе ре­формы пострадали, главным образом, сельские жители, которые, как правило, хранили свои нако­пления дома, да спекулянты, нажившиеся во время войны и не успевшие реализовать большие на­личные суммы денег. С 1 января 1950 года правительство признало необходимым повысить офи­циальный курс рубля по отношению к иностранным валютам, и определило его в соответствии с золотым содержанием рубля (0,222168 г чистого золота), хотя в те годы этот факт не имел ника­кого экономического значения, т.к. установленный официальный курс рубля ни в каких расчетах не использовался. [8, c.299]

По данным официальной статистики средняя номинальная заработная плата рабочих вы­росла за 1928-1954 гг. более чем в 11 раз. Согласно другим источникам, в этот же период стои­мость жизни в Советском Союзе увеличилась в 9-10 раз, поскольку розничные цены поднимались постоянно. Но если общий индекс розничных цен в государственной и кооперативной торговле в 1928 году взять за 1, то в 1932 году он составил 2,6; в 1940 - 6,4; в 1947 - 20,1; в 1950 - 11,9. Реаль­ная же заработная плата за этот период, исключая налоги и подписку на заем, но включая при­бавку к заработной плате в виде бесплатного медицинского обслуживания, образования и иных социальных услуг, изменилась следующим образом: если принять уровень заработной платы 1928 года за 1, то в 1937 году она равнялась 0,86; в 1940 - 0,78; в 1944 - 0,64; в 1948 - 0,59; в 1952 - 0,94; в 1954 - 1,19.

С 1947 по 1954 г. было проведено семь снижений розничных цен (первое – вместе с денеж­ной реформой). Но секрет понижения цен следует искать в том огромном их скачке, который про­изошел после начала коллективизации. Так, розничные цены на печеный ржаной хлеб выросли за 1928-1952 годы почти в 19 раз; на говядину - в 17; на свинину - в 20,5; на сахар - в 15; на подсол­нечное масло в 34; на яйца - в 19,3; на картофель - в 11 раз.

Поэтому ежегодное снижение цен (на несколько процентов) на основные продовольствен­ные товары (да еще с большим пропагандистским эффектом) осуществить было несложно. К тому же данное снижение цен происходило за счет фактического ограбления колхозников, поскольку, как указывалось выше, темпы роста закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию были гораздо ниже, чем рост розничных цен. И, наконец, большинство сельского населения почти не ощущало этого понижения цен, т.к. государственное снабжение в сельской местности было очень плохим, в магазины годами не завозили основные продукты питания.



    1. Проблемы и трудности аграрного сектора.


Одной из самых главных послевоенных задач было решение продовольственной проблемы и вывод сельского хозяйства из глубокого и затяжного кризиса. Еще более ослабленным из войны вышло сельское хозяйство страны, валовая продукция которого в 1945 г. не превышала 60% от довоенного уровня. Оно не могло в полной мере обеспечить продуктами питания население и сырьем для легкой промышленности Страшная засуха 1946 года поразила Украину, Молдавию, юг России. Гибли люди. Основной причиной высокой смертности являлась дистрофия. Но трагедия послевоенного голода, как часто бывало, тщательно замалчивалась. После тяжелейшей засухи в последующие два года был получен высокий урожай зерновых. Это в какой-то мере способствовало укреплению в целом сельскохозяйственного производства и некоторого его роста.

В сельском хозяйстве особенно болезненно сказалось утверждение прежних порядков, нежелание идти на какие-либо реформы, которые бы ослабляли жесткий контроль со стороны государства. В целом оно держалось не столько на личной заинтересованности крестьянина в результатах своего труда, сколько на внеэкономическом принуждении. Каждый крестьянин обязан был выполнить определенный объем работ в колхозе. За невыполнение этой нормы грозило судебное преследование, в результате которого колхозник мог лишиться свободы или, как мера наказания, у него отбирался приусадебный участок. Надо учесть, что именно этот участок и был основным источником существования для колхозника, с этого участка он получал продукты питания для себя и семьи, реализация их излишков на рынке была единственным путем получения денежных средств. Член колхоза не имел права свободного перемещения по стране, он не мог покинуть место проживания без согласия руководителя колхоза.

Правительственными указами 1946 г. были установлены жесткие размеры приусадебных участков, которые несколько расширились в годы войны за счет освоения пустующих земель. В первые послевоенные годы была проведена строгая кампания по изъятию всех «излишков» приусадебных участков. Эта мера сильно ударила по сельским жителям, резко снижая уровень их материального благосостояния.

Объявленная борьба с «нарушениями устава сельскохозяйственной артели» обернулась в конечном счете резким сокращением площадей под приусадебными участками сельских жителей. Был взят курс на превращение колхозов (формально«сельскохозяйственных кооперативов) в государственные предприятия. В конце 40-х годов была развернута кампания по укрупнению колхозов, что вначале казалось обоснованной и разумной мерой, но на деле вылилось лишь в этап на пути превращения колхозов в государственные сельскохозяйственные предприятия.

Положение в сельском хозяйстве значительно затрудняло снабжение населения продуктами питания, сырьем для легкой промышленности. При крайне ограниченном рационе питания населения Советского Союза правительство экспортировало за рубеж зерно и другую сельскохозяйственную продукцию, особенно в страны центральной и юго-восточной Европы, начавшие «строить социализм».

Безусловно, существовали и зажиточные колхозы. Но обычно это было следствием поддержки вышестоящих органов, для со­здания искусственных «маяков», либо же, в редких случаях, ими руководили уникально предприимчивые и отчаянно смелые люди.

При планировании сдачи сельскохозяйственной продукции исходили из потребностей государства, а не из возможностей деревни. Техническая оснащенность сельского хозяйства оставалась низкой.

Несмотря на все попытки исправить положение, техники не хватало. К началу 50-х гг. во многих российских деревнях крестьяне пахали на коровах. Производство мяса было ниже, чем в 1916 г. Больше всего упадок ощущался в деревнях российского Нечерноземья.

Деревне требовались значительные капитальные вложения, но средств для этого государство не имело. Однако можно было ослабить финансовый пресс, под бременем которого находилось как личное, так и общественное хозяйство. Налог на все, что содержал колхозник на своем подворье, был настолько велик, что держать скот, выращивать фруктовые деревья оказывалось попросту невыгодным. Крестьяне вырубали сады, чтобы избавиться от бремени налога. Всему этому имелось теоретическое обоснование: крестьянин должен большую часть времени отдавать общественному производству. Закупочные же цены на продукцию колхозов и совхозов были столь низки, что подчас расплатиться с колхозниками за труд не оказывалось возможным.

Сохранялись нормы довоенного времени, ограничивавшие свободу передвижения колхозников: они были фактически лишены возможности иметь паспорта, на них не распространялись оплата по временной нетрудоспособности, пенсионное обеспечение. Оргнаборы деревенского населения на стройки и заводы усиливали отток крестьян в город.

Но несмотря на выкачивание сил и средств из деревни, крестьяне продолжали кормить страну как могли. У многих из них сохранялась любовь к земле, тяга к труду, унаследованная от многих поколений предков.

Поразительная цепкость, жизнелюбие многонационального крестьянства давали себя знать. Это был подвиг, на котором лежал отпечаток трагедии.

После страшной засухи 1946 г. следовали неплохие по погодным условиям 1947 и 1948 гг. В руководстве возникло убеждение, что стоит провести комплекс работ, которые бы снизили воздействие природно-климатических условий на сборы уро­жаев, и значительная часть проблем окажется решенной. Так в 1948 г. возник широко разрекламированный «сталинский план преобразования природы». Предусматривалось провести лесозащитные мероприятия, развивать оросительные системы, строить пруды и водоемы. В дальнейшем этот план дополнился решениями правительства о строительстве крупных каналов. В начале 50-х гг. выдвигаются грандиозные проекты строительства гигантских гидроэлектростанций на Волге и Днепре, каналов в пустыне Кара-Кум и между Волгой и Доном, план создания лесозащитных насаждений на многих сотнях тысяч гектаров. Эти проекты отвлекали огромные ресурсы, истощая и без того скудную казну государства, привнося новое напряжение в жизнь общества, снижая жизненный уровень простых людей. И в это же время не хватало средств на минимальные капиталовложения, которых требовало сельское хозяйство средней полосы. Российский крестьянин всеми правдами и неправдами старался покинуть деревню, устремляясь в города на новостройки.

По-прежнему основное бремя по формированию средств для тяжелой промышленности несло сельское хозяйство, которое вышло из войны крайне ослабленным. В 1945 году производство сельскохозяйственной продукции сокра­тилось по сравнению с 1940 годом почти на 50%. Руководство страны старалось не замечать глубокого кризиса в аграрном секторе эконо­мики, и даже осторожные рекомендации по смягчению командного давления на деревню неиз­менно отвергались. Вновь усилился контроль над хозяйствами со стороны МТС и их политотде­лов. МТС опять получили право распределять плановые задания между колхозами. Вышестоящие организации через систему МТС диктовали хозяйствам сроки посева, уборки и других агротехни­ческих работ. А председатели колхозов, которые нарушали эти сроки, исходя, например, из погод­ных условий, могли получить строгое наказание. МТС также производили обязательные заготовки сельскохозяйственной продукции, взимали с колхозов натуральную плату за выполнение механи­зированных работ и т.д. Более того, в начале 1950-х годов было проведено укрупнение колхозов под тем же предлогом усиления процесса механизации сельскохозяйственного производства. В действительности, укрупнение колхозов упрощало государственный контроль за хозяйствами че­рез МТС. Количество колхозов в стране сократилось с 237 тыс. в 1950 году до 93 тыс. в 1953 году.

В области колхозного права важнейшим послевоенным актом стало сентябрьское 1946 года постановление “О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхо­зах”, направленное на закрепление за колхозами отведенных им земельных массивов и предот­вращение перехода этих земель в индивидуальное пользование. Для контроля за выполнением Ус­тава сельхозартели при правительстве был создан Совет по делам колхозов. В апреле 1948 года принимается другое постановление правительства “О мерах по улучшению организации, повыше­нию производительности и упорядочению оплаты труда в колхозах”, упразднившее такую струк­турную производственную единицу колхоза, как звено, и восстановившее производственную бри­гаду в качестве основной формы организации труда в колхозе. [2, c.409-410]

Сельское хозяйство развивалось очень медленно. Даже в относительно благоприятном 1952 году валовой сбор зерна не достиг уровня 1940 года, а урожайность в 1949-1953 годах составила всего 7,7 ц/га (в 1913 году - 8,2 ц/га). В 1953 году поголовье крупного рогатого скота было меньше, чем в 1916 году, а население за эти годы выросло на 30-40 млн. человек, т.е. продовольст­венная проблема оставалась очень острой. Население крупных городов снабжалось с перебоями. [8, с.296]

После смены политического руководства страны одной из самых главных задач оставалось решение продовольственной проблемы и вывод сельского хозяйства из глубокого и затяжного кризиса. А поскольку все резервы народного энтузиазма были уже исчерпаны, надо было исполь­зовать материальные стимулы. Проходивший вслед за сессией Верховного Совета Пленум ЦК КПСС в сентябре 1953 года принял постановление о неотложных мерах по подъему сельского хо­зяйства. Еще нельзя было открыто признаться в полной неэффективности полукрепостной колхоз­ной системы. Поэтому было решено ослабить государственное давление на работников сельского хозяйства, найти пути повышения рентабельности колхозного производства.

Одним из первых мероприятий нового руководства страны было снижение сельскохозяйст­венного налога (на 1954 год - в 2,5 раза по сравнению с 1952 годом), списание недоимок по нало­гам за прошлые годы, увеличение размеров личных подсобных хозяйств колхозников и приуса­дебных участков рабочих и служащих в городах и поселках. Были снижены нормы обязательных поставок государству продукции животноводства, увеличены закупочные цены на продукцию колхозов и совхозов, расширены возможности развития колхозных рынков. Так, заготовительные и закупочные цены на основные сельскохозяйственные продукты к концу 1950-х годов выросли в три раза. С середины 1950-х годов сельское хозяйство впервые за долгие годы стало рентабель­ным. Заметно увеличились государственные ассигнования на развитие аграрного сектора. Доля расходов государственного бюджета на сельское хозяйство увеличилась с 7,6% в 1950 году до 18% в 1955 году. А всего за 1953-1954 годы капиталовложения в сельское хозяйство увеличились в че­тыре раза.

Увеличился поток тракторов, комбайнов, автомашин, отправляемых на село. Из различных учреждений и научных институтов в колхозы и совхозы было направлено 120 тысяч специали­стов-аграрников для оказания реальной помощи сельскому хозяйству. Была отменена практика проведения сельскохозяйственных работ по указанию “сверху”, из центра. Теперь решение о том, где, когда и что сеять принимали в районах, но все же не сами хозяйства. Разрешенное государст­вом право увеличивать личные подсобные хозяйства, держать в них домашний скот и птицу зна­чительно улучшило материальное положение не только крестьян, но и жителей городов. Несмотря на то, что личные подсобные хозяйства были совсем небольшими, их продуктивность была до­вольно высокой. Количество коров в личном владении составляло в 1959-1965 годах 42-55% об­щего поголовья в стране, свиней - 31-37%, овец - 20-22%.

На Пленуме ЦК в феврале - марте 1954 года программа поднятия целинных и залежных зе­мель была принята, и в том же году началось массовое освоение целины. Первыми туда были от­правлены заключенные из многочисленных лагерей, а вслед за ними прибыли по комсомольским путевкам отряды молодежи. На целинных землях стали создавать совхозы. К середине 1956 года распахано и засеяно 33 млн. га новых земель в Заволжье, Оренбургской области, в Северном Ка­захстане, Западной Сибири, на Алтае и в других районах страны. А всего в сельскохозяйственный оборот было вовлечено почти 42 млн. га пашни. Это позволило в значительной степени решить продовольственную проблему. Так, если в 1954 году в Советском Союзе всего было собрано 85,5 млн. т. зерна, из них 27,1 млн. т. - на целинных землях, то в 1960 году - соответственно 125,5 и 58,7 млн. т.

Однако это новое грандиозное начинание в первые же годы столкнулось с обычной бесхо­зяйственностью, беспечностью. Не были построены зернохранилища, не было железных дорог, не хватало автомашин, чтобы вывозить хлеб на элеваторы. Все это требовало значительных расходов, и стоимость зерна на целине в 1954-1964 годы была на 20% выше, чем в основных зерносеющих районах. На освоение новых земель были направлены огромные государственные ресурсы, кото­рые забирались у традиционных зерновых районов, оказавшихся из-за этого в тяжелом положе­нии.

В области колхозного права в марте 1955 г. новым постановлением правительства “Об из­менении практики планирования сельского хозяйства” отменялся старый порядок детализирован­ного планирования в колхозах (МТС, райисполком, колхоз). По новым правилам райисполкомы стали доводить до колхозов только общие показатели по объему заготовок и натурой, конкретное планирование своего производства стали осуществлять сами колхозы.

В марте 1956 г. Совет Министров СССР и ЦК КПСС приняли постановление “Об Уставе сельскохозяйственной артели и дальнейшем развитии инициативы колхозников в организации колхозного производства и управления делами артели”. Сами колхозы теперь могли определять размеры приусадебных участков, количество скота, находящегося в личной собственности, уста­навливать минимум трудодней, принимать в артель и исключать из нее. При этом общие прин­ципы Устава (не делимость земельного фонда колхоза и др.) оставались в силе. С 1958 г. (после реорганизации МТС) были отменены обязательные поставки сельхозпродукции и натуроплаты, вместо них был установлен порядок закупки сельхозпродукции государством. Одновременно с этим были изменены принципы оплаты труда в колхозе: вводились ежемесячное авансирование колхозников и форма денежной оплаты по дифференцированным расценкам труда. [2, c.409-410]

Желание Хрущева побыстрее догнать Америку вело к авантюризму в центре и на местах. Повсюду создавалась видимость небывалых успехов, широко практиковались приписки, рожда­лись “рекорды” и “почины”. В каждой области, крае, республике появились “маяки”: образцовые хозяйства (колхозы, бригады, звенья) и отдельные работники (доярки, комбайнеры), на которых следовало равняться остальным. При этом все понимали, что для таких “маяков” созданы особые условия, что их достижения не что иное, как показуха.

Исходя из тезиса о временном, преходящем характере колхозно-кооперативной собствен­ности, во второй половине 1950-х годов руководство страны начало проводить политику массо­вого преобразования колхозов в совхозы, превращения колхозников-крестьян в сельскохозяйст­венных рабочих. Число совхозов увеличилось с 4857 (1953) до 10078 (1964). [8, c.314-315]

Одновременно стал изживаться достаточно своеобразный сектор экономики, оставшийся еще со времен нэпа - промысловая кооперация, на долю которой в 1955 году приходилось 8% всей промышленной продукции. Промартели выпускали разнообразные изделия повседневного быта, выполняли различные услуги. В 1956 году в государственную собственность переведены наиболее крупные промартели.

В 1958 году было принято решение ликвидировать МТС, а технику продать колхозам. Но так как в это же время резко поднялись оптовые цены на технику, МТС стали распродавать ее по возросшим ценам. Однако у колхозов не было средств для приобретения этой техники. Многие механизаторы, работавшие в МТС, не хотели вступать в те колхозы, чьи поля они обрабатывали, и стремились найти работу в других местах. Сельское хозяйство сразу потеряло половину квалифи­цированных рабочих кадров. Эксплуатация техники в колхозах ухудшилась из-за низкого уровня обслуживания.

Поскольку поспешные “шараханья” чаще всего не давали быстрых положительных резуль­татов, то государственные руководители частенько возвращались к прежним, привычным для них методам управления. При этом никто не хотел признаться, что все провалы советской экономики зависят не от конкретных исполнителей, а заложены внутри самой командной системы.

Всего через несколько лет после начала реформы стали “буксовать”, откатываться назад. Уже к 1959 году были изъяты многие объявленные ранее льготы. Горожанам снова запрещалось иметь в своих хозяйствах скот, который следовало продать в колхозы и совхозы. Были введены ограничения на продажу и заготовку кормов для личных подсобных хозяйств, началась кампания против “спекулянтов” на колхозных рынках.


    1. Недостатки административно-командных методов управления народным хозяйством .


Этапы развития советской экономики - это этапы развития административно-командной системы управления народным хозяйством (АКС). Элементы АКС появились еще в Первую миро­вую войну. Можно выделить следующие этапы:

1913-1928 гг. - переход от рыночной экономики к планово-централизованной модели (АКС);

1928-1940 гг. - период становления основ АКС;

1950-1970 гг. - расцвет АКС;

1970-1989 гг. - период упадка АКС;

1990-93 гг. - период ликвидации АКС.

Административно-командная система - это способ организации экономики и обще­ствен­ной жизни, характерный для прошедших через пролетарские революции стран с запоздалой инду­стриализацией. Основные черты:

  • жестко-централизованное управление на базе государственной собственности;

  • использование в управлении не столько экономических, сколько политических и идеологиче­ских регуляторов.

По мнению многих экономистов альтернативы АКС не было в тот исторический период развития нашей страны. Дело в том, что, одним из факторов является преобладающий тип работ­ника. Сама система приспосабливается к типу работ­ника, формирует его, но в то же время тип работника в значительной мере определяет характер системы. Работник при АКС - это по пре­имуществу, работник, для которого характерен дотоварный индивидуализм. Бывает индивидуа­лизм буржуазный, мелкобуржуазный, товарный, когда че­ловек хочет выделиться из коллектива, чтобы превзойти других в экономическом отношении. При дотоварном индивидуализме человек стремится не переработать больше других. В 30-х г. преоб­ладавшим типом работника были люди, которые в свое время ушли из деревни, экономика НЭПа была им не по душе (разорившиеся кре­стьяне, крестьяне - бедняки, безлошадные крестьяне). АКС как модель хозяйствования приспосаб­ливала к себе массового работника, а массовый работник приспосабливался к ней. И товарный мелкобуржуазный индивидуализм был, в конце концов, заменен примитивным коллективизмом, истоки которого - в распавшемся об­щинном соз­нании.

Периоды развития АКС можно проследить по данным экономического развития России. 1861-1913 гг. - темпы прироста ВНП составили, по мнению американского ученого Абрама Берг­сона, 2,65% в год.. В переходный период от рыночной к планово-централизованной системе ВНП упал до 0,5-0,7% в год. В период становления основ административно-командной системы (1928-1940) ВНП воз­рос до 5,1% в год. Западная статистика отличается от советской тем, что ее данные очищены от инфляционных компонентов. В период расцвета АКС ВНП составил примерно 5% в год. В период упадка АКС ВНП - 2% в год. В период ликвидации АКС ВНП падал на 5% в год (т.е. темпы роста были отрицательными). Эти данные, конечно, ниже данных советской стати­стики. Например, по данным советской статистики в 1928-55 гг. ВНП рос на 10,4% в год, а по за­падным источникам этот показатель составил 4,6% в год, хотя это все равно очень высокий темп роста ВПН для того времени.

В сталинский период темпы экономического роста и по данным западной статистики ока­зываются очень высокими. АКС могла обеспечить темпы прироста ВНП 6% в год, т.е. в 1,8 раза выше, чем дореволюционная рыночная экономика. Но на основании этих данных нельзя сказать, что АКС эффективнее рыночной системы, т.к. нужно брать темпы роста ВНП за весь период су­ществования, а по этим данным темпы роста АКС оказываются ниже. Обеспечение темпов роста ВНП в условиях АКС было небезупречным (ГУЛАГ, трагедия российского крестьянства и др.).

В условиях административно-командного управления экономика имела распределительный характер, государство брало на себя все права и обязанности по производству и распределению товаров и услуг. То есть управление народным хозяйством характеризовалось строгой централи­зацией и распределением. Однако такая система на деле показала свою неэффективность.

С экономической точки зрения идеальную модель социализма, с теми или иными вариа­циями, можно свести к следующим положениям:

  • все права собственности принадлежат государству. Это - так называемая "общенародная соб­ственность". Частная собственность ликвидируется;

  • хозяйство управляется из единого Центра, который и решает, Что, Как и Для Кого произво­дить;

  • рыночный механизм как децентрализованная система связи на основе ценовых сигналов унич­тожается.

Предполагается, что такая система хозяйственного устройства способна устранить все де­фекты рынка, связанные с неопределенностью, неравномерным распределением доходов, цикли­ческими спадами и вообще неизбежными отклонениями от состояния равновесия. Рынок - не иде­альная система, поэтому, полагают социалисты, необходимо его заменить научно разработанным, рациональным планированием. Осуществима ли реализация социалистических теоретиче­ских моделей?

Ответ на этот вопрос можно дать, обратившись к практике административно-командного управления в эпоху строительства социализма и коммунизма в СССР, странах Восточной Европы, на Кубе и вообще бывшем социалистическом лагере. Однако теоретическая несостоятельность та­кой системы была раскрыта еще в конце XIX - начале XX века в работах многих экономистов. Ог­ромный вклад в развенчание идей о возможно­сти построения социализма внесли ученые австрий­ской школы Людвиг фон Мизес, Фридрих фон Хайек.

Административно-командная система предполагает единый Центр, который должен скон­центрировать огромное количество информации, с тем, чтобы спустить вниз плановые задания. Однако сама концентрация информации в едином плановом ор­гане оказывается неразрешимой задачей. Действительно, в условиях ограниченных ресурсов об­щества необходимо осуществлять многочисленные выборы - Что, Как и Для Кого производить. В рыночной экономике проблема выбора решается при помощи механизма цен. Изменение относи­тельных цен и предельных норм замещения является тем ориентиром, который подсказывает про­изводителям, что производить, а потребителям - что покупать. В условиях административно-ко­мандного управления эти механизм не работает. [6, с.12]

Система управления советским народным хозяйством неоднократно реформировалась. На­пример, управление промышленностью к концу 20-х - началу 30-х годов была 4-х звенной. По ре­зультатам реформы 1934 г. в нашей стране возникла 3-х и 2-х звенная система управления. Изме­нения в схеме управления сводились к изменениям подчинения. Предприятия подчинялись то че­рез трест производственно-территориальным управлениям, то непосредственно центру. Вместо Главков, создавались Производственно-территориальные Управления. То ликвидировалась функ­циональная система управления, то возрождалась. Так с 1936 г. усилился процесс дробления Нар­коматов. В целом на этой базе продолжалась эволюция системы управления советской промыш­ленностью до конца 50-х годов, во всяком слу­чае до реформы 1957 г., когда была предпринята попытка перехода на отраслевую систему управ­ления по региональному признаку.

Но не зависимо от реформ управленческих структур развитие промышленности шло за счет экстенсивных факторов. Как и прежде, строились тысячи новых предприятий, но администра­тивно-командные методы управления на­родным хозяйством не способствовали повышению эф­фективности имеющихся мощностей. По­степенно из-за несовершенства планирования усилива­лись структурные диспропорции.

Попытки реформирования системы управления в 50-х г. более походили на поспешные “шараханья” и чаще всего не давали быстрых положительных результатов, поэтому государствен­ные руководители возвращались к прежним, привычным для них методам управления. Советская директивная экономика, в силу ее сверхцентрализованности, отсутствия инициативы и предпри­имчивости в различных хозяйственных структурах, оказалась неспособной к широкому внедре­нию научно-технических разработок в производство (кроме военно-промышленного комплекса) и стала стремительно отставать от стран с рыночной экономикой. При этом никто не хотел при­знаться, что все провалы советской экономики зависят не от конкретных исполнителей, а зало­жены внутри самой командной системы. В результате чего в экономике и возникла макроэконо­мическая несбалансированность:

неравномерность в развитии отдельных секторов и отраслей народного хозяйства. Это прояв­лялось, прежде всего, в гипертрофированном развитии определенных отраслей (ВПК, тяжелое машиностроение), доля которого в совокупном общественном продукте на конец 80х-состав­ляла 68% - эти отрасли поглощали львиную долю инвестиций, сырья, материалов, квалифици­рованной рабочей силы, тем самым еще более "обездоливая" другие отрасли. Создание неви­данного по своим масштабам ВПК, поглощавшего ежегодно не менее 2/3 экономического по­тенциала страны, на содержание которого ежегодно тратилось 18-20% национального дохода. Это и обусловило отставание отраслей, не работавших в ВПК, что привело к замедлению тем­пов экономического роста, к дефициту, к импорту;

  • неравномерность в технико-технологической основе различных секторов и отраслей. Это вы­ражалось в плохом материальном оснащении многих отраслей, в крайне запущенном состоя­нии инфраструктуры (транспортное, складское хозяйство, энергетическая отрасль, информа­ционная, коммунальная, социальная - отставали в плане технического оснащения и развития).

  • глубоко деформированной оказалась структура аграрно-промышленного комплекса, отражав­шая общую несбалансирован­ность национальной экономики.

Все это привело к негативным тенденциям эко­номического развития России и неуклонному снижению темпов экономического развития.

Господство административно-командных методов управления народным хозяйством в на­шей стране привело, в конце концов, к закономерному итогу – кризису всей системы. В рамках прежней системы, назревшие макроэкономические проблемы уже невозможно было решить, по­надобились глубокие структурные реформы не только в экономике, но и в социально-политиче­ской жизни страны. Реформы стали жизненной необходимостью, т.к. необходимо было решить про­блему структурно-инвестиционной перестройки на современной технико-технологической основе.


Глава 2. Изменение в структурах власти.


Сразу после завершения второй мировой войны, в сентябре 1945 г., было отменено чрезвычайное положение и упразднен Государственный Комитет Обороны. В марте 1946 г. Совет Народных Комиссаров СССР был преобразован в Совет Министров. Одновременно по нарастающей шло увеличение количества министерств и ведомств, росла численность их аппарата.

В это же время прошли выборы в местные советы, Верховные Советы республик и Верховный Совет СССР, в результате чего обновился депутатский корпус, не менявшийся в годы войны. К началу 50-х гг. усилилась коллегиальность в деятельности Советов в результате более частого созыва их сессий, увеличения числа постоянных комиссий. В соответствии с Конституцией были впервые проведены прямые и тайные выборы народных судей и заседателей. Однако вся полнота власти по-прежнему оставалась в руках партийного руководства.

После тринадцатилетнего перерыва в октябре 1952 г. состоялся XIX съезд ВКП(б), принявший решение о переименовании партии в КПСС. В 1949 г. прошли съезды профсоюзов и комсомола (также не созывавшиеся 17 и 13 лет). Им предшествовали отчетно-выборные партийные, профсоюзные и комсомольские собрания, на которых обновилось руководство этих организаций. Однако, несмотря на внешне позитивные, демократические изменения, в эти самые годы в стране ужесточался политический режим, нарастала новая волна репрессий.

Система ГУЛАГа достигла своего апогея именно в послевоенные годы, так как к сидевшим там с середины 30-х гг. "врагам народа" добавились миллионы новых. Один из первых ударов пришелся по военнопленным, большинство из которых (около 2 млн.) после освобождения из фашистской неволи были направлены в сибирские и ухтинские лагеря. Тула же были сосланы "чуждые элементы" из прибалтийских республик, Западной Украины и Белоруссии. По разным данным, в эти годы "население" ГУЛАГа составляло от 4,5 до 12 млн. человек.

В 1948 г. были созданы лагеря "специального режима" для осужденных за "антисоветскую деятельность" и "контрреволюционные акты", в которых использовались особо изощренные методы воздействия на заключенных. Не желая мириться со своим положением, политические заключенные в ряде лагерей поднимали восстания, проходившими порой под политическими лозунгами. Самыми известными из них стали выступления в Печоре (1948 г.), Салехарде (1950 г.), Кингире (1952 г.), Экибастузе (1952 г.), Воркуте (1953 г.) и Норильске (1953 г.).

Наряду с политзаключенными в лагерях после войны оказалось и немало тех тружеников, которые не выполняли существовавшие нормы выработки. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. местным властям было предоставлено право выселять в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве.

Опасаясь возросшей в ходе войны популярности военных, Сталин санкционировал арест маршала авиации А.А. Новикова, генералов П.Н. Понеделина, Н.К. Кириллова, ряда сослуживцев маршала Г.К. Жукова. Самому полководцу были предъявлены обвинения в сколачивании группы недовольных генералов и офицеров, неблагодарности и неуважения к Сталину. Репрессии затронули и часть партийных функционеров, особенно тех, кто стремился к самостоятельности и большей независимости от центральной власти. В начале 1948 г. были арестованы почти все лидеры ленинградской парторганизации. Общее число арестованных по "ленинградскому делу" составило около 2000 человек. Спустя некоторое время были отданы под суд и расстреляны 200 из них, в том числе Председатель Совмина России М. Родионов, член Политбюро и Председатель Госплана СССР Н. Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) А. Кузнецов. "Ленинградское дело" должно было стать суровым предостережением тем, кто хоть в чем-то мыслил иначе, чем "вождь народов".

Последним из готовившихся процессов стало "дело врачей" (1953 г.), обвиненных в неправильном лечении высшего руководства, повлекшем смерть ряда видных деятелей. Всего жертвами репрессий в 1948-1953 гг. стали почти 6,5 млн. человек. Маховик репрессий был остановлен лишь после смерти Сталина.


Глава 3. Идеология и культура


Восстановление "железного занавеса". Война пробудила в интеллигенции надежды на ослабление партийно-идеологического пресса. Деятели культуры рассчитывали, что наметившаяся в годы войны тенденции к относительному смягчению контроля за интеллектуальной жизнью общества получит развитие. Союзнические отношения с западными демократиями, как и заграничный поход Красной Армии, не только прорвали "железный занавес", но и создали возможности для развития и укрепления культурных контактов с ними.

Однако этим надеждам не суждено было сбыться. С лета 1946 г. власти развернули широкое наступление против "западного влияния" на развитие отечественной культуры. По существу речь шла о наступлении на свободомыслие и любое проявление творческой самостоятельности интеллигенции, о возвращении безраздельного партийно-политического контроля над ней.

В августе 1946 г. был создан новый журнал "Партийная жизнь", призванный взять под контроль развитие культуры, которая, по мнению партийных чиновников, "страдала идеологической вялостью, появлением новых идей и иностранных влияний, подрывающих дух коммунизма". Поход против "западничества" возглавил член Политбюро и секретарь ЦК ВКП(б), отвечавший за идеологию, А.А. Жданов.

"Железный занавес" был окончательно восстановлен в ходе развернувшейся в конце 1948 г. кампании по борьбе с "космополитизмом". Страна вновь оказалась на только в идеологической, но и в культурной изоляции от остального мира.

Литература. Один из первых ударов был нанесен по отечественной литературе. В постановлении ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. "О журналах "Звезда" и "Ленинград" эти издания обвинялись в пропаганде идей, "чуждых духу партии", предоставлении литературной трибуны для "безыдейных, идеологически вредных произведений". Особой критике подверглись М.М. Зощенко, А.А. Ахматова, названные в постановлении "пошляками и подонками литературы". В постановлении отмечалось, что Зощенко проповедует "гнилую безыдейность, пошлость и аполитичность" с целью дезориентации советской молодежи, "изображает советские порядки и советских людей в уродливо карикатурной форме", а Ахматова является типичной представительницей "чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии", пропитанной "духом пессимизма и упадочниства... старой салонной поэзии". Журнал "Ленинград" был закрыт, а в журнале "Звезда" заменено руководство.

Резкой критике были подвергнуты даже те писатели, творчество которых вполне отвечало требованиям партии. Так, руководитель Союза писателей А.А. Фадеев был раскритикован за первоначальный вариант романа "Молодая гвардия", в котором было недостаточно показано партийное руководство молодыми подпольщиками; поэт-песенник М.А. Исаковский - за пессимизм стихов "Враги сожгли родную хату". Критике подверглись драматург А.П. Штейн, писатели Ю.П. Герман и Э.Г. Казакевич, М.Л. Слонимский. Литературная критика перерастала и в прямые репрессии. В ходе борьбы с "космополитами" были расстреляны П.Д. Маркиш и Л.М. Квитко, велось следствие по "делу" И.Г. Эренбурга, В.С. Гроссмана, С.Я. Маршака.

В дальнейшем были приняты и другие постановления по проблемам литературы: "О журнале "Крокодил" (1948 г.), "О мерах по улучшению журнала "Огонек" (1948 г.), "О журнале "Знамя" (1949 г.), "О недостатках журнала "Крокодил" и мерах его улучшения" (1951 г.)

и др. Итогом "борьбы за чистоту литературы" стало закрытие ряда журналов, запрещение литературных произведений, "проработка", а порой и репрессирование их авторов, а главное - застой в отечественной литературе.

Театр и кино. Вслед за литературой было "усилено партийное руководство" театром и кино. В постановлении ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 г. "О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению" осуждалось преобладание в театрах страны классического репертуара в ущерб пьесам, посвященным "пафосу борьбы за коммунизм". А немногие встречающиеся в репертуарах пьесы на современную тематику критиковались как слабые и безыдейные, в которых советские люди предстают "примитивными и малокультурными, с обывательскими вкусами и нравами", а события изображены "надуманно и лживо". Критиковался Комитет по делам искусств за наличие в репертуаре пьес, "идеализирующих жизнь царей, ханов, вельмож", за "внедрение в репертуар театров пьес буржуазных западных драматургов, открыто проповедующих буржуазные взгляды и мораль".

4 сентября 1946 г. появилось новое постановление ЦК, на этот раз посвященное критике "безыдейности" ряда кинофильмов. В их числе были названы фильмы: "Большая жизнь" (2-я серия) Л.Лукова, рассказывающей о трудностях восстановления Донбасса после войны (бал раскритикован за "фальшивое изображение партийных работников" и отсутствие показа "современного Донбасса с его передовой техникой и культурой, созданной в годы сталинских пятилеток"); "Адмирал Нахимов" В.И. Пудовкина; "Иван Грозный" (2-я серия) С.М. Эйзенштейна (по мнению Сталина, в этом фильме был создан ложный образ царя - нерешительного и бесхарактерного, "типа Гамлета", неправильно, в негативном виде показана опричнина). Критике были подвергнуты также выдающиеся кинорежиссеры Г. Козинцев, Л. Трауберг и др.

Развивая идеи этих постановлений, специально созданный властями еженедельник "Культура и жизнь" в конце 1946 г. начал массовую компанию против "декадентских тенденций" в театре и потребовал исключения из репертуара театров всех пьес зарубежных авторов.

Музыка. В конце 1947 г. жесткий идеологический пресс обрушился и на советских музыкантов. Поводом послужило исполнение трех произведений, созданных по заказу властей к 30-летию Октябрьской революции: Шестой симфонии С.С. Прокофьева, "Поэмы" Ф.И. Хачатуряна и оперы "Великая дружба" В.И. Мурадели. В феврале 1948 г. ЦК ВКП(б) издал постановление "О декадентских тенденциях в советской музыке", где критике подвергся Мурадели за "пренебрежение лучшими традициями и опытом классической оперы вообще, русской классической оперы в особенности".

Критиковались также и другие композиторы, "придерживающиеся формалистического, антинародного направления", - С.С. Прокофьев, Д.Д. Шостакович, А.И. Хачатурян, Н.Я. Мясковский. После выхода этого постановления началась чистка и в Союзе композиторов. Произведения опальных композиторов перестали исполняться, консерватории и театры отказались от их услуг. Вместо их произведений звучали хоровые и сольные восхваления Сталина и счастливой жизни советских людей, строящих под руководством партии райскую жизнь на земле.

Все это не только обедняло отечественную культуру, но и изолировало ее от лучших достижений мировой культуры. И все же, несмотря на диктат и идеологические шоры, культурная жизнь имела и положительные черты, в первую очередь - в освоении огромного классического наследия.

Научные "дискуссии". В годы войны знания ученых были востребованы властью, многих из них возвратили из заключения. Постепенно, хотя и в известных рамках, шло возрождение свободомыслия в науке, без которого она обречена на загнивание. Творческая атмосфера не была утрачена и после победы, когда развернулись оживленные дискуссии среди историков, философов, биологов, физиков, кибернетиков, экономистов. Однако эти дискуссии были использованы партийным руководством для "усиления партийной направленности науки", а отдельными ее представителями - для сведения счетов с научными оппонентами.

Наиболее типичной из таких "дискуссий" стала дискуссия по проблемам биологии. Ее инициировал президент Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина Т.Д. Лысенко. Сделав головокружительную карьеру в 30-е гг. на критике "кулаков от науки". Добившись ареста в 1940 г. академика Н.И. Вавилова (умер в саратовской тюрьме в 1943 г.), Лысенко в 1947-1948 гг. возобновил атаку на генетиков и биологов-менделистов. Началась компания в печати, направленная на шельмование "антидиалектической" генетики и ее представителей, ставивших опыты на мухах-дрозофилах. Критика "мухолюбов-человеконенавистников" завершилась тем, что на августовской (1948 г.) сессии ВАСХНИЛ академики А. Жебрак, П. Жуковский, Л. Орбели, А. Сперанский, И. Шмальгаузен и их ученики (несколько сот человек) были изгнаны из академии, лишились возможности заниматься исследовательской работой. Вместе с ними оказалась на долгие годы в "изгнании" и сама генетика, в которой отечественные ученые в 30-е гг. занимали ведущие позиции.

В 1950 г. Сталин принял личное участие в научной дискуссии по проблемам языкознания. Лингвистика была лишь поводом для постановки вопроса о взаимоотношениях базиса и надстройки. Сталин в ходе дискуссии "научно доказал" абсолютную необходимость незыблемого и всесильного государства в СССР, отвергнув тем самым тезис Ф. Энгельса об отмирании государства по мере продвижения к коммунизму.

Дискуссии в исторической науке были сведены, по сути, к укреплению безраздельного влияния концепции "Краткого курса" для оправдания существующего положения вещей. В ходе этих дискуссий, например, прогрессивными деятелями были объявлены Иван Грозный и его опричники, боровшиеся с боярской оппозицией почти сталинскими методами. Лидеры национальных движений (например, Шамиль) были объявлены платными агентами зарубежных спецслужб. Полностью оправданным и неизбежным представал якобинский террор. В гротескном виде были показаны многие исторические деятели царской России. Множество имен и событий, не вписывавшихся в сталинскую концепцию, были надолго забыты.

Борьбой с влиянием западных философских концепций была пронизана критика книги Г.Ф. Александрова, руководителя отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП(б), "История западно-европейской философии" (автора объявили в терпимости к идеалистической, буржуазной и декадентской философии, отсутствии должной полемичности) и другие философские дискуссии.

Экономические дискуссии, начало которым было положено еще в годы войны работами академика Е.С. Варги (по проблемам развития мирового капитализма), завершились с выходом в свет работы Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР" (1952 г.), отвергавший любые проявления рыночной экономики и обосновывавшей еще большее огосударствление экономической жизни в СССР.

Таким образом, если в послевоенные годы вся сущность культуры и все ее задачи были сведены, по сути, к выполнению функции очередного "приводного ремня" в обработке общественного сознания, то роль науки сводилась, кроме этого, еще и к тому, чтобы обеспечить решение оборонных задач и добиться "партийной направленности" не только гуманитарных, но и естественных наук.


Глава 4. Экономика СССР в 50-е - начале 60-х годов: основные тенденции развития и реформы управления


4.1 Начало


50-е и начало 60-х гг. считаются самым успешным периодом в развитии советской экономики. Средние темпы экономического роста – 6,6% в 50-е годы и 5,3% в 60-е гг. – были беспрецедентными за всю историю СССР.

Феномен так называемого «наверстывания» лежал в основе динамики послевоенного развития СССР. Знаменитый лозунг Хрущева «Догнать и перегнать Америку», несмотря на известную карикатурность практического воплощения, имел под собой и реальное основание.

К началу 50-х гг. восстановительный период в СССР завершился, за эти годы был создан достаточный инвестиционный и научный потенциал, позволивший в дальнейшем обеспечить высокие темпы экономического роста. Особенно успешно советская экономика развивалась во второй половине 50-х гг.: в этот период повысилась эффективность использования основных производственных фондов в промышленности и строительстве, быстро росла производительность труда в ряде отраслей народного хозяйства. Повышение эффективности производства способствовало значительному росту внутрихозяйственных накоплений, за счет этого стало возможно более полноценно финансировать непроизводственную сферу. На осуществление социальных программ была также направлена часть средств, полученных в результате сокращения расходов на оборону.

Постепенное переключение внимание с накопления на потребление можно рассматривать как начало преобразования сталинской модели экономического развития, основанной на идее ускоренной индустриализации.

Несмотря на обилие реорганизаций в 1957-1962 гг., советская экономическая система кардинально не изменилась. Даже рассуждая о «революционной перестройке», Хрущев не думал трогать основы – государственной собственности и плановую экономику.

Созданная в 20-30-е гг. государственная система планового хозяйствования (и соответствующая ей экономика) воспринималась Хрущевым, и не только им, как правильная, в развитии которой время от времени появлялись и исправлялись отдельные "ненормальности". Не случайно наиболее крупные постановления и решения 50-60-х гг. даже на уровне формулировок принимались как решения о «дальнейшем совершенствовании» или «дальнейшем развитии».

Хрущеву, как человеку, прошедшему большую школу партийной работы, механизм реализации принятых решений представлялся хорошо отлаженной системой пропаганды и дисциплинарной ответственности. При этом безусловный приоритет отдавался организационному фактору и коммунистической сознательности. Отсюда, например, известные пассажи Хрущева типа: если кукуруза не родится, то виноват в этом не климат, а руководители. Так определялись общие подходы к реорганизации экономики и системы управления.

Трудности и проблемы экономического развития тех годов объяснялись не принципиальными вопросами, связанными с эффективностью централизованного планирования всего народного хозяйства, а недостатками руководства и управления – излишней бюрократизацией, сверхцентрализацией и т.п. Процедура планирования, составления бюджетных и любых других документов была громоздкой и малоэффективной. Началась борьба с бюрократизмом и ряд реорганизаций, призванных дать больше экономической самостоятельности республикам и регионам.

В 1957 г. произошла главная реорганизация 50-х гг. – перестройка системы управления промышленностью и строительством по территориальному принципу и создание Совнархозов. Большинство общесоюзных и союзно-республиканских министерств, в ведении которых находились промышленность и строительство, были упразднены. Страна была разделена на несколько крупных экономических районов, для управления которыми создавались Советы народного хозяйства (Совнархозы).

Первые результаты реформы были вполне обнадеживающими. В дальнейшем начались проблемы, одна из которых заключалась в том, что в отношениях предприятий с предприятиями «чужого» Совнархоза постоянно возникали трудности. Тогда эту проблему называли местничеством и часто списывали за счет «несознательности» руководителей Совнархозов. Другим недостатком реформы явилось то, что осталась неприкосновенной существующая до реорганизации система производственных связей, так называемый принцип сложившейся кооперации. В результате получалось, что, например, Ленинградский Совнархоз ввозил чугунное литье с Украины, а ленинградский завод в то же самое время вывозил литье в Харьков.

При таком порядке должна была вновь возникнуть потребность в центральных координирующих органах. Сначала были созданы государственные комитеты Совета Министров СССР, затем республиканские Советы народного хозяйства (1960), затем Совет народного хозяйства СССР (1962) и Высший совет народного хозяйства СССР (1963).

Достигнутые высокие темпы экономического роста могли создать иллюзию, что путь наиболее эффективного развития экономики уже найден. Однако не было найдено устойчивых глубинных факторов повышения эффективности производства. Падение темпа экономического роста уже с начала 60-х гг. стало реальностью. Это обстоятельство в числе других, заставило Хрущева от идеи реорганизации управления повернуться к идее экономической реформы.


4.2 Решения о «культе личности» и их влияние на общество.


Появление понятия «культ личности» в лексиконе политических лидеров и на страницах печати первоначально вовсе не преследовало цель заложить краеугольный камень новой теории. Его употребление призывало как-то «на словах» отказаться от чествования вождей. Вопрос этот поднимался уже на первом после похорон Сталина президиуме ЦК 10 марта 1953 г., когда Маленков, выступив с критикой центральной печати, подытожил: «Считаем необходимым прекратить политику культа личности».

Спустя несколько месяцев в июле 1953 г. на Пленуме ЦК Маленков говорил: «Культ личности Сталина в повседневной практике руководства принял болезненные формы и размеры, методы коллективности в работе были отброшены, критика и самокритика в нашем высшем звене руководства вовсе отсутствовали. Мы не имеем права скрывать от вас, что такой уродливый культ личности привел к безапелляционности единоличных решений и в последние годы стал наносить серьезный ущерб делу руководства партией и страной».

На пленуме приводились конкретные факты, когда Сталин единолично при молчаливом одобрении остальных принимал заведомо ошибочные решения. Главным пунктом в комплексе ошибок Вождя был феномен Берии (пленум и собрался, прежде всего, в связи с делом Берии, незадолго до этого арестованного). Постепенно на пленуме выстраивается общая концепция, определяющая отношение партийного руководства к феномену Берии. Берия объявляется сначала «внутренним врагом», а затем и «агентом международного империализма». Провозглашенный «чужаком», Берия тем самым как бы изгоняется из общности «мы» и переходит во враждебную – «они».

«Вина» Сталина, переключенная на «происки» Берии, получает внесистемную оценку, не связанную с законами функционирования государственной власти. Она объявляется «человеческим грехом». Однако, критика Сталина не могла пойти по варианту Берии. Сталина нельзя было сделать «иностранным шпионом», т.е. его нельзя было вывести за рамки системы. Он все равно оставался «своим». Чтобы адекватно оценить феномен Сталина, требовалась другая логика мышления, совершенно недоступная людям той системы. Новый взгляд мог появиться только извне, а его носителями должны были стать люди, относительно свободные от комплекса прошлой вины.

Все, о чем шла речь на Пленуме ЦК в июле 1953 г., о чем спорили, с чем не соглашались его участники, для народа оставалось тайной «за семью печатями». Однако, к кульминационной точке - ХХ съезду партии – руководство страны и та часть общества, которая за это время успела наработать запас переосмысленных реалий и идей, подошли с готовностью к переменам и разной глубиной видения этих перемен.

25 февраля 1956 г. – последний день работы ХХ съезда партии – вошёл в историю. Именно тогда, неожиданно для большинства присутствующих на съезде делегатов, Хрущев вышел на трибуну с докладом «О культе личности и его последствиях». И хотя заседание было закрытым, тайны, долгие годы окружавшей имя Сталина, с того момента больше не существовало. В документах ХХ съезда партии фактически воплотилась первая серьезная попытка осмыслить суть пройденного этапа, извлечь из него уроки, дать оценку не только прошлой истории как таковой, но и ее субъективным носителям. Слово правды о Сталине, произнесенное с трибуны съезда, стало для современников потрясением – независимо от того, были ли для них приведенные факты откровением или давно ожидаемым восстановлением справедливости.

Однако, многие не приняли концепцию личной вины Сталина как абсолютно достаточное объяснение всех проблем. Общее настроение сомневающихся выразило одно из писем, направленных в те годы в редакцию журнала «Коммунист»: «Говорят, что политика партии была правильной, а вот Сталин был не прав. Но кто возглавлял десятки лет эту политику? Сталин. Как-то не согласуется одно с другим».

Сомнения рождали раздумья, раздумья – новые вопросы. Шли собрания, неформальные обсуждения, споры и дискуссии. Одна дискуссия питала другую, волна общественной активности становилась шире и глубже. Не обошлось и без крайних выступлений. К такому размаху событий политическое руководство оказалось не готовым. Было принято решение временно прекратить чтение закрытого доклада Хрущева.

В обществе начала складываться особая ситуация. Свергнув Сталина с его пьедестала, Хрущев снял вместе с тем «ореол неприкосновенности» с первой личности и ее окружения вообще. Система страха была разрушена (и в том несомненная заслуга нового политического руководства), вера, казавшаяся незыблемой, в то, что сверху все видней, была сильно поколеблена. Тем самым Хрущев сам себя поставил под пристальный взгляд современников. Теперь люди вправе были не только ждать от руководства перемен к лучшему, но и требовать их. Желание изменения ситуации снизу создавало особый психологический фон нетерпения, который стимулировал стремление властей к решительным действиям. Но, с другой стороны, это усиливало опасность трансформации курса на реформы в пропагандистский популизм. Избежать этой опасности так и не удалось.


4.3 Венгерский кризис и судьба «оттепели»


Вторая половина 50-х гг. была отмечена большими переменами в жизни советского общества. Менялась общественная атмосфера в стране, Советский Союз открывал для себя мир и сам становился более открытым для мира: международные обмены и контакты, поездки делегаций за рубеж и визиты в страну; всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве. Но самое существенное – иной становилась жизнь внутри страны. Она активно впитывала новые формы открытого общения. Процессы духовного освобождения и духовного возрождения вдруг вырвались наружу, получив мощный импульс и новое качество.

В спорах, дискуссиях рождался новый для советской действительности феномен – общественное мнение. Роль фокуса общественных оценок и суждений взяла на себя – по российской традиции - литература.

Кризис, возникший в Венгрии, советским руководством был воспринят как возможная перспективная модель развития общественного движения в Советском Союзе. Среди партийных функционеров осенью-зимой 1956 г. распространялись панические настроения, вызванные опасением повторения уроков Будапешта в «советском варианте». Ходили слухи о том, что уже тайно составляются списки коммунистов для будущей расправы. С помощью кампании, организованной в советской прессе, из отдельных сюжетов и комментариев лепился образ «кровавой контрреволюции», на фоне которого ввод советских войск в Будапешт выглядел не противозаконным действием, а как чуть ли не акт спасения.

Венгерский кризис стал одновременно и кризисом нового курса советского руководства: «будапештская осень» как будто проверила его на прочность, обнаружив самые уязвимые точки обновительного процесса. Вмешательство в дела Венгрии, а так же последующие события внутри страны показали, что при той структуре и том составе власти о легализации оппозиции не могло быть и речи. Руководители, добившиеся высоких постов в ходе борьбы с разного рода «оппозициями» и «уклонами» 20-30-х гг., само понятие оппозиционности воспринимали как, безусловно, враждебное, подлежащее, поэтому уничтожению еще в зародыше. Среди тех, кто вершил судьбу страны в 50-е, не было ни одного человека, кто исповедовал бы другие принципы.

Венгерские события стали так же поворотным пунктом в развитии внутриполитических реформ, продемонстрировав пределы возможного либерального курса Хрущева. Для советского лидера настал момент решительных действий. Его поведение, гораздо более самостоятельное и независимое, не могло не настораживать остальных членов Президиума ЦК. В руководстве постепенно сложилась антихрущевская оппозиция, названная впоследствии «антипартийной группой». Ее открытое выступление пришлось на июнь 1957 г. Прошедший тогда же пленум ЦК КПСС, на котором «оппозиционеры» (Молотов, Маленков, Каганович и др.) потерпели поражение, положил конец периоду «коллективного руководства». Хрущев же в качестве Первого секретаря стал единоличным лидером. В 1958 г., когда он занял пост Председателя Совета Министров СССР, этот процесс получил свое логическое завершение.

Вместе с тем «венгерский синдром» имел и более широкие последствия, поскольку руководство страны поспешило принять меры перестраховочного характера, призванные блокировать развитие внутренних событий по «венгерскому варианту».

В декабре 1956 г. ЦК КПСС обратился ко всем членам партии с «закрытым» письмом, название которого говорило само за себя – «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». В письме перечислялись «группы риска», особенно поддающиеся влиянию чуждой идеологии, в число которых в первую очередь попали представители интеллигенции и студенчества.

Первой жертвой кампании по борьбе с «венгерским синдромом» стала отечественная интеллигенция, прежде всего писатели: В. Дудинцев («Не хлебом единым»), авторы альманаха «Литературная Москва», Б. Пастернак.

Это был поворот, отступление, тревожное не столько фактом своим, сколько тем, что коснулось оно по сути главного достижения последних лет – свободы слова – относительной, ещё очень ограниченной, но свободы.


4.4 Начало 60-х: общественное мнение и политика центра.


Закончилась крупная реорганизация управления народным хозяйством (1957), которая на первом этапе была несомненно, эффективной. Принят новый план на семилетку. Форсируется развитие науки, готовятся новые космические программы. Политическая жизнь внутри страны стала более стабильной: критическая волна пошла явно на спад, все реже поднимался вопрос о борьбе с культом личности.

Международное положение тоже не внушало опасений. Произошла некоторая стабилизация ситуации в Западной Европе, мир следил за развитием национально – освободительных движений в Африке, за событиями на Кубе, вновь поднявшими популярность идеи социалистического выбора.

Однако, обсуждение проектов Программы и Устава партии, которые были приняты на ХХII съезде (1961), выявило существование ряда проблем – экономических, социальных, политических. Большинство этих проблем концентрировалось в той области, которая определяет отношение между народом и государственной властью.

Очевидная возможность утраты позиций, заявленных на ХХ съезде партии, ставила вопрос о поиске гарантий необратимости начатых реформ. В качестве мер предлагалось ограничить срок пребывания на руководящих партийных и государственных должностях, ликвидировать систему привилегий для номенклатурных работников, проводить строгий контроль за соблюдением принципов социальной справедливости. Позиция Хрущева, заявленная на съезде, носила неизбежно компромиссный характер и была отражением той борьбы, которая шла в верхах в ходе подготовки программных документов.

Эмоциональность и непосредственность советского лидера, с любопытством и доброжелательством воспринимаемые его западными коллегами, «дома» раздражали. Обитатели политического Олимпа часто сами провоцировали негативную реакцию на свои действия, демонстрируя контраст в уровне жизни верхов и низов: газеты, радио и даже пока еще непривычное телевидение, информировали о пышных банкетах, торжественных обедах, дорогих приемах. И все это на фоне убывающего ассортимента городских прилавков. Чтобы как-то нейтрализовать общественное раздражение главный редактор «Правды» П. Сатюков обратился в ЦК КПСС с письмом, в котором предложил сократить до минимума всякого рода «гастрономическую» информацию.

В этой ситуации решение правительства повысить с 1 июня 1962 г. розничные цены на ряд продовольственных товаров произвело эффект, который был совершенно не предусмотрен властями. Уже в тот же день когда в печати появились первые сообщения о повышении цен, в разных местах страны появились листовки с весьма характерным и в общем типичным содержанием: «Нас обманывали и обманывают. Будем бороться за справедливость». Среди негативных настроений в основном преобладали мотивы: недовольство политикой «братской помощи» и слишком роскошной жизнью верхов, пытающихся собственные просчеты исправить за счёт народа. Но встречались и попытки и более глубокого анализа продовольственного кризиса. «Неправильно было принято постановление о запрещении иметь в пригородных посёлках и сёлах скот». «Всё плохое валят на Сталина, говорят что его политика развалила сельское хозяйство. Но неужели за то время, которое прошло со времени его смерти, нельзя было восстановить сельское хозяйство. Нет, в его развале лежат более глубокие корни, о которых, очевидно, нельзя говорить».

Во многих промышленных центрах отмечались предзабастовочные ситуации и даже активные действия – демонстрации протеста и забастовки. Власти тогда по-настоящему испугались. Ситуация ставила их перед выбором: уступить или предпринять решительные действия. Вполне вероятно, что распространение подобных настроений по всей территории страны привело к столь трагической развязке в Новочеркасске.


4.5 Советское общество на переломе.


Социально-культурные предпосылки кризиса. Шестидесятые годы стали переломными в истории советского общества. До этого времени сложившаяся в СССР модель хозяйствования достаточно успешно решала встававшие перед страной задачи. К началу 60-х в стране ценой огромных усилий и жертв был создан мощный индустриальный и научный потенциал: по данным ЮНЕСКО, СССР в 1960г. по интеллектуальному потенциалу страны делил 2-3е место в мире.

Доля населения, занятого в сельском хозяйстве сократилось с 80% до 25%, а в промышленности и строительстве увеличилась с 8% до 38%. Соответственно и изменялась и структура национального валового дохода.

Тем не менее, к середине ХХ в. модернизирующие процессы в СССР были еще далеки от завершения. Страна еще не была подлинно индустриальной державой.

Экономика была плохо сбалансирована, требовала постоянного наращивания производства. Тяжелая и сырьевая отрасли, а также ВПК развивались успешно, чего нельзя было о гражданских отраслях машиностроения, практически лишенных притока новых технологий и обреченные на отставание.

В эти годы быстро росла численность интеллигенции. Высшее образование имело высокий престиж, и это способствовало тому, что основная часть молодежи после окончания средней школы устремилась в вузы. В начале 80-х гг. специалисты, получившие высшее и среднее специальное образование, составляли 32,7% городского населения. В результате возник дисбаланс рабочих мест – технические и инженерные должности были заполнены с избытком, зато образовывались вакансии рабочих мест, не требующих особой квалификации и связанные в основном с физическим трудом. Труд инженерно-технических рабочих стал обесцениваться.

Таким образом, отягощенная грузом многочисленных неразрешимых противоречий, советская система оказалась объективно не готова к глобальным переменам в характере и тенденциях развития мировой экономики, человеческой цивилизации в целом, начавшимся на рубеже 50 - 60-х гг. Компьютерная революция, означавшая начало нового этапа НТР, совпала во времени с мировым энергетическим кризисом, подорожанием нефти и других энергоносителей.

Технологическое отставание не позволило СССР наладить выпуск нового поколения ЭВМ – персональных компьютеров. В течение долгого времени работа советской промышленности оценивалась главным образом по количественным показателям. В таких условиях промышленность и наука мало нуждались друг в друге, с одной стороны предприятия не предъявляли постоянного спроса на научные разработки. С другой стороны, ученые, не имея спроса на свою продукцию, часто занимались никому не нужной тематикой. Вследствие этого, несмотря на рост расходов на науку, советская наука неуклонно теряла свои позиции даже в таких областях, где ранее лидировала.

Мировой энергетический кризис обнажил односторонность, а, в конечном счете, тупиковость советской модели модернизации. Вместо расширения индивидуальных и коллективных свобод, являвшихся сутью всех модернизаций в мире, целью советской модернизации в 30-50-е гг. становится выборочное заимствование технических и организационных достижений более развитых западных стран. Без соответствующих им естественных форм жизнедеятельности западных обществ, таких, как рынок, гражданское общество, правовое государство, эти заимствования лишь маскировали прогрессирующее отставание СССР от передовых стран Запада, ставили его в заведомо проигрышную позицию вечно догоняющего.

Советская система могла быть и была эффективной до тех пор, пока внутренняя потребность в свободе для советских граждан была минимальной и вполне замещалась потребностью в равенстве, пусть даже в нищете. Пока свобода граждан и экономики не была фактором выживания системы.

Ситуация кардинально меняется к началу 70-х гг. Многократное подорожание энергоносителей заставило развитые государства мира быстро осуществить структурную перестройку промышленности, перейти на новую организацию производства, освоить ресурсосберегающие технологии.

Внутренние потребности общества в большей свободе граждан в плюрализме мнений и деятельности находят в 70-е гг. отражение в появлении новых параллельных структур и в экономике и в социальной организации советского общества, в идеологии. Наряду с плановой централизованной экономикой укрепляются «цеховики», разрастается «теневая экономика», дающая возможность распределения продукции и доходов в соответствии с предпочтениями потребителей. Рядом с официальной атеистической коммунистической идеологией возникает разноликое диссидентство. Наряду с рабочим классом, колхозным крестьянством возникают предпринимательские слои, номенклатура.

Вялая борьба брежневского режима с этими «чуждыми социалистической системе элементами» придает им уродливый, криминальный характер, но не останавливает разложение системы.

Ростки гражданского общества. Важнейшим следствием хрущевской либерализации становится резкое возрастание в советском обществе критического потенциала, появление независимых от государства сначала ростков, а затем разрозненных элементов гражданского общества. Начиная с конца 50-х годов, в СССР образуются и заявляют о себе различные идейные течения, неформальные общественные объединения. Однако, нелегитимность их структур, форм поведения и официальных отношений заранее лишала их широкой общественной поддержки, обрекала зарождающиеся гражданские структуры на однобокость, конфликтность, полу - подпольное существование. Противостояния брежневскому режиму в 70-е года – удел отдельных личностей или крайне малочисленных групп граждан

В основе позиции большинства из этих людей, причислявших себя к «детям ХХ съезда», лежало искреннее убеждение, что открытая конфронтация с властями – удел одиночек. Свое предназначение они видели в конструктивной повседневной работе на пользу отечества.

Толчком к поляризации общественного сознания стал судебный процесс в феврале 1966г. над писателями А. Синявским и Ю. Даниэлем, обвиненными за публикацию на Западе литературных произведений критической направленности.

В 70-х - начале 80-х гг. вновь возрождающееся гражданское общество делало лишь первые, робкие шаги. Укорененность в народе советских реалий, мощь репрессивной государственной машины сдерживали процесс становления независимых от государства институтов. Как следствие этого советское общество на рубеже 80-х г. в массе своей не переросло старые социокультурные рамки. Для кардинального, революционного перехода в новое состояние требовалась внешняя сила. Такой силой стал правящий класс.

Новый класс у власти. В 30-50-е гг. главным субъектом модернизации СССР являлось государство в лице И.В. Сталина и очень узкого круга его соратников из числа членов Политбюро ЦК, а главным ее критерием и ориентиром – «военная мощь» и «динамика развития».

В 60-70-е гг. ключевая роль в управлении советским обществом переходят к «новому классу», классу управляющих. После отстранения Хрущева от власти происходит окончательное формирование этого класса как мощной политической силы. И в сталинский период высший слой партийных и хозяйственных функционеров был наделен огромной властью и привилегиями. Однако, до середины 50-х г. любой самый высокопоставленный представитель «нового класса» был лишен личной безопасности, испытывал постоянный страх за свою судьбу, свою карьеру. Он целиком зависел от своего «хозяина». Сталин репрессиями и подачками держал номенклатуру «в узде», блокировал ее стремление «приватизировать» власть.

После смерти Сталина «правящий класс» освобождается от страха за собственную жизнь, обретает стабильность. С приходом Брежнева номенклатура освобождается от многих моральных запретов.

Общая численность этого класса в 60-е гг. достигает 500-700тыс. человек, а вместе с семьями – порядка 3млн., т.е. 1,5% всего населения страны.

Новое поколение номенклатуры несло с собой и новые настроения. По уровню общей культуры, профессиональным знаниям оно было на голову выше старого поколения: все имели высшее образование, а многие и ученые степени, неоднократно бывали на Западе. Для нового поколения правящего класса марксистская идеология была лишь привычной риторикой.

Соответственно меняются и представления номенклатуры о характере развития советского общества. Новые элементы, внесенные в социалистическую систему в годы хрущевской «оттепели» и хозяйственной реформы 1965г., такие, как социалистическая законность, материальное стимулирование, хозрасчет, прибыль, расширили диапазон возможных путей развития советского общества в рамках официальной доктрины.

Не менее важная трансформация происходит в эти годы в распределении функций и, следовательно, реальной власти внутри правящего класса. Уже к концу хрущевского «великого десятилетия» возникли многочисленные корпоративные структуры со своими интересами и рычагами власти.

Монопольные, корыстные интересы хозяйственников и региональной элиты, усилившиеся в результате хрущевских реформ, ослабляли власть центра, разрушали монолитность, целостность советской системы.

Импульсивные реформаторские действия Хрущева, который чувствовал, что власть уходит из рук, во многом определялись именно этим обстоятельством.

Созданная брежневским руководством атмосфера безнаказанности и вседозволенности окончательно меняет общественную психологию и поведение правящего класса. Формируется закрытый от посторонних «свой круг», в котором поддерживалось ощущение собственной исключительности, пренебрежительное отношение к нравственным ценностям, к простым людям.

У многих высокопоставленных руководителей накапливались уже не предметы потребления, а капиталы. Погрязли в коррупции Узбекистан, Казахстан, Киргизия, где огромные суммы денег перекачивались в виде взяток в карманы первых секретарей обкомов и их окружения. Главным источником обогащения «первоначального» накопления капитала правящего класса в 60-х – начале 80-х гг. становятся всевозможные злоупотребления должностями, систематические взятки.

Следующим закономерным шагом перерождения советской правящей элиты становится фактический переход высших государственных чиновников от роли управляющих «социалистической» собственностью к положению ее реальны хозяев. К середине 80-х г. окончательно сформировавшийся «новый класс» по существу уже не нуждался в общественной собственности и искал выход для возможности управлять, а затем и владеть собственностью своей, личной, частной.


4.6 Новые попытки модернизации страны.


Реформы экономики 60-х – 70-х гг. Объективная необходимость кардинальных перемен в советской экономике назрела уже к концу 50-х – началу 60-х гг. Оторванность планирования от жизни, отраслевого управления от регионального, монополия производителя в условиях всеобщего дефицита, незаинтересованность предприятий в научно-техническом прогрессе – все это требовало коренных преобразований уже тогда.

Экономическая реформа 1957 г. не улучшила положение в народном хозяйстве. Серьезных структурных изменений также не произошло. Главным предметом экспорта по-прежнему оставалась нефть и другие виды сырья. Замедлился темп национального дохода.

К началу 60-х гг. экономистам и руководителям производства стало ясно, что хозяйственный механизм устарел. Для преодоления «временных» трудностей требовались иные методы управления экономикой, иные принципы планирования. Проблема совершенствования управления и планирования становится главной в научных дискуссиях, развернувшихся в конце 50-х – начале 60-х гг.

Необходимость перемен ощущало и советское руководство. Венгерское восстание и польские события 1956 г. предостерегали против бездействия. Непоследовательные, хаотичные реформы Хрущева не заложили прочной правовой и политической основы для последовательной и эффективной модернизации. 14 октября 1964г. на Пленуме КПСС Н.С. Хрущев был смещен со всех государственных и партийных постов и отправлен на пенсию. По существу, его смещение отвечало интересам и потребностям общества. Однако сделано это было тайно от народа, без гласного обсуждения и анализа уроков реформ. Главным результатом противоречивого десятилетия стало утверждение в стране более свободной атмосферы, в жизнь вошло поколение людей, не знавших тотального страха.

Назначенный первым секретарем ЦК КПСС, Л.И. Брежнев представлял собой полную противоположность Хрущеву, отличавшемуся своей смелостью, жаждой новизны и перемен. И по характеру, и по интеллекту Брежнев не обладал качествами руководителя великой державы, необходимыми для реализации коренного обновления общества. Он не был теоретиком, не задумывался глубоко над стратегией и перспективами развития страны. Отсюда и такие качества нового лидера, как исключительная осторожность при принятии серьезных решений, постоянная потребность выслушивать советы. Брежнев оказался у руля Советского государства в результате сложного переплетения политических сил. В стране ощущалась усталость от нововведений Хрущева. Слабость Брежнева как руководителя открывала широкие возможности для всевластия партийно-государственной бюрократии. Выдвинутый Брежневым лозунг «стабильности» означал отказ от всяких попыток радикального обновления общества.

Встав во главе партии и советского общества, Брежнев на первых порах вынужден был продолжать курс ХХ и ХХII Съезда КПСС. Вновь был провозглашен принцип коллективного руководства.

Выбор дальнейших путей развития страны происходил в условиях противоборства мнений в верхнем эшелоне власти. Одна его часть во главе с А.Н. Шелепиным ориентировалась на консервацию сложившихся методов руководства, другая (секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов) предлагала программу преобразований, включавшую в себя и экономическую реформу, и развитие демократии и самоуправления, и прекращение гонки вооружений, и выход СССР на мировой рынок. В конечном итоге победил умеренно-консервативный метод, который разделял и Брежнев.

Тем не менее, даже медленное, частичное реформирование промышленности дало неплохие результаты. Восьмая пятилетка (1965 – 1970), совпавшая с началом реформ, оказалась лучшей за все послевоенные годы. Инициатору реформ А.Н. Косыгину не удалось осуществить их до конца, т. к. реформам противостояли реальные силы – старые производственные отношения, сложившийся аппарат управления, закостеневшее экономическое мышление.

Реформа была обречена и по другой причине. Преобразования в экономике страны не были поддержаны преобразованиями в политической и социальной сфере.

Изменения в политической системе. Социальный заказ правящего класса в 1965 – 1984 гг. состоял в том, чтобы любой ценой сохранить существующее положение. Курс на стабильность требовал от властей укрепления «властной вертикали», которую в эти годы упорно разъедали ведомственный монополизм и падающая политическая активность, апатия советских людей. Поворот нового руководства к более жесткому, более консервативному курсу был продиктован стремлением правящего класса восстановить разрушенную хрущевской «оттепелью» целостность советской системы. Укрепление Советского государства, и, прежде всего Советов, рассматривалось как главные вопросы внутренней политики. Однако на практике повысить роль местных Советов не далось. Они по-прежнему целиком зависели от центра и оставались бессильными и безгласными. Верховный Совет СССР по существу был декоративным органом, призванным «единогласно» одобрять подготовленные аппаратом решения. Высший законодательный орган практически не контролировал правительство, расходы отдельных министерств и ведомств. Советы мало влияли на реальную жизнь общества.

С завершением процесса формирования номенклатурной системы фактически утрачивает свой элитный статус Коммунистическая партия. Формально она остается стержнем советской политической системы. Все крупные государственные и хозяйственные вопросы решались в партийных «инстанциях». Общественному мнению навязывался тезис о «возрастающей руководящей роли КПСС и ее становлении как партии всего советского народа». Ряды КПСС стремительно росли, достигнув к середине 80-х гг. 19 млн. человек, однако былое значение членства в партии снижалось.

Правящий класс был заинтересован в стабильности высшего политического руководства, жесткой централизации управления, позволяющей на деле контролировать общество и саму номенклатуру. Кадровые перестановки в 1965 – 1984 гг. в высших эшелонах власти были сведены к минимуму, формируются клановые структуры, наращивается бюрократический аппарат.

Нарастание противоречий в экономике. На рубеже 70 – 80-х гг. в мире начинается «микроэлектронная революция». По этому показателю СССР отставал от западных стран на десятилетия. Сырьевые ресурсы страны все больше истощались. Лишь малая часть советской экономики составляли современные производства высокой технологии, которые полностью работали на военные заказы. Экономика страны работала в основном на ВПК. Чрезмерная военная нагрузка на народное хозяйство привела к колоссальным диспропорциям. В стране не было единой денежной системы.




4.7 Крушение Советской власти


От перестройки к революции. К середине 80-х гг. возможность постепенного, безболезненного перехода к новой системе общественных отношений в России была безнадежно упущена. Стихийное перерождение системы изменило весь жизненный уклад советского общества: перераспределялись права руководителей и предприятий, усилилась ведомственность, социальное неравенство. Изменился характер производственных отношений внутри предприятий, начала падать трудовая дисциплина, массовыми стали апатия и безразличие, воровство, неуважение к частному труду, зависть к тем, кто больше зарабатывает.

В начале 80-х гг. все без исключения слои советского общества страдали от несвободы, испытывали психологический дискомфорт. Интеллигенция хотела подлинной демократии и индивидуальной свободы. Большинство рабочих и служащих необходимость перемен связывали с лучшей организацией и оплатой труда, более справедливым распределением общественного богатства. Таким образом, к началу 80-х гг. советская тоталитарная система фактически лишается поддержки в обществе и перестает быть легитимной. Ее крах становится вопросом времени.

Однако, в конечном счете, совсем другие силы определили направление и характер реформирования советской власти. Этими силами была советская номенклатура, тяготившаяся коммунистическими условностями и зависимостью личного благополучия от служебного положения.

Смерть в ноябре 1982г. Л.И. Брежнева и приход к власти более здравомыслящего политика Ю. В. Андропова пробудили в обществе надежды на возможное изменение жизни к лучшему. Но попытки Андропова придать эффективность бюрократической системе без структурных изменений, усиление требовательности и контроля, борьба с отдельными пороками не вывели страну из кризисного состояния.

Избрание в марте 1985 г. М.С. Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС вновь возродило надежду на возможности реальных перемен в жизни общества. Энергичные выступления нового Генерального секретаря показали его решимость приступить к обновлению страны.

В условиях монопольного господства в обществе одной партии – КПСС, наличия мощного репрессивного аппарата перемены не могли начаться «снизу», народ ждал изменений «сверху» и готов был их поддержать.

Ядром экономических преобразований стала концепция ускорения социально-экономического развития страны на основе использования новейших достижений научно-технического прогресса. Провозглашая курс на ускорение, М.С. Горбачев надеялся с минимальными затратами за счет «скрытых резервов» в короткий срок добиться подъема экономики. Однако все попытки в рамках старой системы провести преобразование экономики были обречены на провал.

Первые годы перестройки, в течение которых были испробованы практически все известные методы ускорения развития общества, показали, что тоталитарная система не поддается реформированию. Поэтому в этот период был впервые поставлен вопрос о политическом реформировании общества. Была провозглашена политика гласности – открытое обсуждение острых проблем экономики и политики на страницах средств массовой информации. После десятилетий запретов и искажений информации «для народа» на страницы печати были буквально выплеснуты все негативные факты и тенденции, накопившиеся за весь период развития социального общества. Эта лавина информации привела в шок значительную часть населения страны. И как результат – пробуждение общественного сознания людей.

Интерес людей к политике был настолько велик, что стал неотъемлемой частью жизни в тот период времени. За выступлением делегатов XIX партконференции КПСС, проходившей летом 1988г. следила буквально вся страна. В повестку дня этой конференции был поставлен вопрос об изменении политической структуры общества. Политической целью перестройки была провозглашена передача власти от КПСС Советам. Однако преобладание на конференции консервативно настроенных сил и стремление сохранить контроль аппарата КПСС над развитием событий не позволили принять исторических решений, которые изменили бы судьбу страны. Вместо этого была предложена, а затем внесена в Конституцию новая громоздкая структура дублирующих друг друга высших органов государственной власти – Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР.

Выборы народных депутатов в марте 1989 г. проводились по новому избирательному закону, чем вызвали беспрецедентную активность избирателей. Благодаря этому в депутатском корпусе были представлены практически все слои общества.

Нарастание социальной напряженности. После лета 1989 г. реформаторское руководство страны столкнулось с кризисом доверия. Непосредственной причиной падения авторитета власти стали пустые прилавки магазинов, рост преступности, политическая нестабильность. Созванный в марте 1990 г. внеочередной съезд народных депутатов СССР отменил шестую статью Конституции, закрепляющую монополию КПСС на власть в стране. Этот же съезд утвердил пост президента СССР. М.С. Горбачев был выбран на съезде первым президентом СССР.

1990 год ознаменовался также односторонним решением некоторых союзных республик (в первую очередь прибалтийских) о самоопределении и создании независимых национальных государств. Попытки союзного центра экономическими мерами воздействовать на эти решения успеха не имели. По стране прокатилась волна провозглашения суверенитетов союзных республик, избрания в них своих президентов, введения новых названий. Республики стремились избавиться от диктата центра, объявив о своей независимости. Реальная опасность неконтролируемого распада СССР, грозящая непредсказуемыми последствиями, заставила искать пути к компромиссам и соглашениям.

Вопрос о российском суверенитете стал главным на первом съезде народных депутатов республики. 12 июня 1990 г., выражая волю своих избирателей, делегаты съезда единодушным большинством голосов приняли Декларацию о государственном суверенитете Российской Федерации. Ее принятие стало рубежом, как в развитии Российской Федерации, так и всего Советского Союза, который мог существовать до тех пор, пока Россия служила объединяющим началом. Объявление суверенитета России было продиктовано и экономическими причинами. Неспособность центра вывести страну из кризиса, затягивание проведения им радикальных экономических реформ подтолкнули Россию к этому шагу. Россия решила первой начать движение к рыночным отношениям, не дожидаясь, когда такое решение примет Верховный Совет СССР.

1991 год оказался переломным в истории страны. За шесть лет перестройки ни одна из ее задач до конца не была решена. К лету ситуация, сложившаяся во всех областях жизни, характеризовалась как кризисная. Авторитет КПСС стремительно падал.

Победа Б.Н. Ельцина 12 июня 1991 г. в первом же туре президентских выборов в РСФСР также свидетельствовала о расшатывании основ номенклатурного строя. Дело принимало оборот смертельно опасный для тоталитарной системы. Экономическая политика В. Павлова была последней отчаянной попыткой консервативных сил спасти империю и самих себя легальным конституционным путем.

С другой стороны, и демократические силы не могли пассивно ждать развития событий. Перестройка, основывавшаяся на идеях демократического социализма, революция «сверху», потерпела крах. Страна разваливалась. Народ требовал глубоких реформ. В сложившихся условиях силовое столкновение становилось неизбежным. Уже к осени 1990г. руководство госбезопасности приступило к детальной проработке плана введения чрезвычайного положения в стране. Органы КГБ установили слежку за народными депутатами, политическими партиями, независимыми профсоюзами. В течение зимы и весны 1991г. делалось несколько «примерок» силовой политики.

В феврале 1991 г. Президент Горбачев был по существу поставлен перед выбором: или поддерживать силы, ориентирующиеся на силовые методы сохранения старых структур власти, или окончательно стать на сторону демократов. Президент выбрал путь политического наблюдателя и тем самым предрешил свою судьбу.

В апреле 1991 г. Пленум ЦК КПСС потребовал освобождения Горбачева от должности Генерального секретаря ЦК. Горбачев смог сохранить свой пост лишь благодаря достигнутой 23 апреля в Ново-Огареве договоренности с лидерами 9 республик о подписании в ближайшем будущем нового Союзного договора суверенных государств, который стал известен, как соглашение «9+1». Согласно этому документу, республики получали гораздо большее количество прав, а центр из управляющего превращался в координирующий.

Провал августовского путча. Намеченное на 20 августа 1991г. подписание нового Союзного договора подтолкнуло консерваторов на решительные действия, так как соглашение лишало верхушку КПСС реальной власти. Согласно секретной договоренности Горбачева с Ельциным и президентом Казахстана Н. Назарбаевым, о которой стало известно председателю КГБ Крючкову, после подписания договора предполагалось заменить премьер-министра СССР Павлова Назарбаевым. Такая же судьба ожидала министра обороны, самого Крючкова, и ряда других лиц.

Другим непосредственным поводом развития событий стал указ российского президента от 20 июля 1991 г. о департизации в РСФСР госучреждений, нанесший по монополии КПСС сильный удар. На местах началось вытеснение партноменклатуры из областных структур и замена ее новыми людьми.

С 5 по 17 августа шла активная подготовка к введению в стране чрезвычайного положения. Идеологом введения ЧП стал А.И. Тизяков, президент Ассоциации госпредприятий. Председатель Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов должен был по плану заговорщиков обеспечить принятие Верховным Советом положения о введении ЧП в стране на законной основе.

В ночь на 19 августа 1991 г. Президент СССР Горбачев, находившийся в это время на отдыхе в Форосе, в Крыму, был насильственно отстранен от власти. Группа высокопоставленных чиновников, в которую входили вице-президент Г. Янаев, председатель КГБ Крючков, министр обороны Язов, премьер-министр Павлов образовали самозванный, неконституционный Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП).

Главные события этих дней развернулись в Москве. 19 августа в столицу были введены танки и бронетранспортеры, которые перекрали главные магистрали города. Был объявлен комендантский час. Однако путчисты просчитались в главном – за годы перестройки советское общество сильно изменилось. Свобода стала для людей высшей ценностью, окончательно исчез страх. Большая часть населения отказывалась поддерживать неконституционные методы выхода из кризиса. К вечеру 19 августа тысячи москвичей устремились к Дому Советов РСФСР, где находились члены верховного совета РСФСР во главе с Президентом Ельциным, чтобы поддержать российское руководство, отказавшееся признать самозванный ГКЧП.

Только три дня ГКЧП смог продержаться у власти. События 19-21 августа 1991 г. изменили страну. Результатом этих событий явился распад СССР. Все попытки Горбачева возобновить работу по подписанию нового союзного договора оказались безуспешными. Украина и Белоруссия проголосовали за независимость своих республик и отказались от подписания Союзного договора. В этой ситуации объединение с другими республиками теряло смысл. 8 декабря 1991 г. под Минском президентами Украины, Белоруссии и России было подписано Беловежское соглашение об образовании Содружества Независимых государств. Подписанием этого договора заканчивалось существование Советского Союза как единого государства. Президент СССР Горбачев был вынужден сложить свои полномочия.





































Библиография


  • История СССР. Под редакцией Островского В. П. – М., 1990.

  • История Отечества. Краткий очерк. - М., 1992.

  • История Отечества: люди, идеи, решения. – 1991.

  • Россия и мир. Под редакцией Данилова А. А. – М., 1994.






















Случайные файлы

Файл
48533.rtf
10672-1.rtf
58217.rtf
130213.rtf
23545.rtf