Турция: от империи к республике. Государственная бюрократия и проблемы модернизации (55344)

Посмотреть архив целиком

ВВЕДЕНИЕ


Общая перспектива исследования состоит в проведении анализа революционных преобразований на Востоке в Новое и Новейшее время, за точку отсчета взята страна исламской цивилизации. Рамки настоящей работы изначально будут ограничены не только исследованием периода двух турецких революций (1908 – 1923), но и предшествовавших им процессов модернизации, что особенно актуально, в свете новейших работ турецких исследователей. В начале 1990-х Турция соприкоснулась как с позитивной, так и с негативной сторонами процессов столкновения национального государства и неолиберальной глобализации, что вызвало большое количество исследований по проблемам модернизации турецкого государства, особенно на рубеже XIX и XX веков. Особую актуальность приобрели исследования, рассматривавшие зарождение экономической идеологии в Османской империи, выявлявшие носителей идей либерализма и модернизации.

В советском и даже в современном российском востоковедении эти вопросы исследованы недостаточно и на современном этапе отсутствуют работы, способные выйти за узкоспециальные рамки исследования, преодолеть имеющиеся “разрывы” в понимании процессов общественного развития Османской империи и республики Турция. Фактически лишь несколько исследований, а их совсем немного, уделили должное внимание исследованию институциональных предпосылок становления современного национального государства; идеология правящей элиты если и принималась в расчет, то лишь для того, чтобы подчеркнуть ее ущербность и неэффективность, что предопределило специфическое понимание революционных преобразований в начале XX столетия.

Автор счел необходимым отойти от укоренившейся точки зрения адептов марксистско-ленинского критерия “чистой революции”, от оценки младотурок исключительно как “политических и военных авантюристов”. История турецкого государства, в ее советской трактовке, пополнилась “трусливыми и бездарными султанами”, “шовинистами, авантюристами и одновременно государственными деятелями” и т.п. Современные работы зарубежных исследователей, например Ш. Мардина, выгодно отличаются от советских тем, что не сводятся к перетасовке политических фактов, развешиванию ярлыков, разоблачению “фальсификаторских концепций апологетов западных империалистов”. Исключение составляют последние отечественные работы И.Л.Фадеевой, Ю.А. Петросяна, и ряд других, затрагивающих как область типологических связей, так и смысловых (духовных) связей (Е.Б. Рашковский).

Главной целью работы является анализ процесса модернизации в Османской империи и республиканской Турции и роли в нем военно-гражданской бюрократии. Таким образом, объектом нашего исследования будет “модернизация”, а еще конкретней, “турецкая модернизация”, что требует тщательного выявления специфических социально – исторических условий, создавших предпосылки революционных процессов 1908 – 1923 годов и задавших направленность преобразований в турецком обществе. Автор счел необходимым показать зарождение слоя профессиональной бюрократии, выступающего в качестве предмета данного исследования, который признается зарубежными исследователями (Findley, 1980, Inalcik, 1998 и др.) “модернизаторской элитой”, сыгравшей ключевую роль на всех этапах модернизации на протяжении XIX в. и в начале XX в. Так, еще М. Вебер считал, что бюрократия играет важную роль в обществе благодаря обладанию информацией, знанию конкретных фактов. Способ, с помощью которого он описал рационализацию капитализма на рубеже веков, превратился в модель развития, неотъемлемыми частями которой были секуляризация, рационализация бюрократии, постепенная институционализация парламентаризма. [28, с.156]

Наша главная задача в данной работе – наиболее полно отразить специфику модернизации страны исламской цивилизации. Это потребует от нас, с одной стороны, проанализировав ряд основополагающих решений правящей элиты в сфере социально-экономического и политического развития, выявить доминирующие черты, “каркасные линии“ турецкой модели модернизации, с другой – получить четкое представление об идеологии военно-гражданской бюрократии в Турции. Мы увидим фундаментальную роль государства в социально-экономических процессах, в которой был заложен механизм предстоящей трансформации, по меньшей мере, бюрократическое видение перспективы трансформации.

В работе рассматривается влияние “промышленно-банковского колониализма” на традиционную структуру Османской империи, сыгравшего огромную роль в развитии капиталистической инфраструктуры с конца XIX в. Мы увидим переориентацию в среде правящей элиты, связанную с отказом государства от своего традиционного права владения богатством своих подданных, произошедшим после прихода к власти младотурок. Именно период, предшествовавший первой мировой войне, считается периодом ''национальной экономики''. Без рассмотрения последствий войны, просто невозможно будет понять отхода элиты от ряда установок в идеологии государства, выкроенного по границам завоеваний некогда могущественной империи.

Настаивая на преемственности в идеологии правящей элиты Турции, автор ставил своей задачей также рассмотрение периода создания республиканской Турции, разработки основ ее современного устройства. Наше внимание будет сконцентрировано на выявлении новых особенностей в идеологии элиты. Кемалисты, мобилизовав общество после победы национально-освободительного движения на проведение дальнейших реформ, стали с огромным трудом прививать необычное для мусульманских народов сознание национального гражданства. В результате жесткого применения политики лаицизма был установлен новый принцип мобильности граждан по отношению к государству. Мы также определим действительное содержание тех процессов в турецком обществе, которые советской историографией, характеризовались как неполноценные, в силу их отличия от имевшегося примера “чистой” пролетарской революции.

Вообще, изучение такой важной категории общественных наук как “революция” занимает важное место в мировой общественной мысли. Существует множество подходов к ее изучению, способных объяснить радикальные социальные изменения или крах тех или иных режимов, но не природу или результаты подобных изменений. Одной из основных причин подобной ограниченности являлось признание опыта “классических” революций Европы как модели для незападных обществ. Сложившийся в XIX в. образ “чистой” революции (К. Маркс, А. Токвиль и др.) значительно повлиял на представление о нем исследователей XX в. (Э. Ледерер, Т. Гейгер и др.), связывавших ее с полным разрывом с прошлым.

Ш. Эйзенштадт, в своей работе «Революция и преобразование обществ», утверждает, что «подходы, принимающие образ чистой революции за эмпирическую реальность, не способны адекватно отразить многообразие революционных и нереволюционных перемен вообще и тех, что происходят в современных обществах, особенно … Фактически большинство исследователей революции сосредоточены на том аспекте этого феномена, который легче всего поддается определению – на политической сфере, и избегают систематического анализа связи между трансформацией политической сферы и преобразованием других сфер социального порядка» [30, с.50]. Даже в относительно современных исследованиях признается всеобщность характера изменений, разрыв с прошлым, новизна и насильственность в революции. С. Хантингтон определяет революцию как «внутренние быстрые, фундаментальные и насильственные изменения в господствующих ценностях и мифах общества, его политических институтах, социальной структуре, руководстве, способах деятельности и политике правительства». Ю. Каменка пишет: «Революция – это резкая внезапная перемена в социальном характере власти, выражающаяся в радикальной трансформации процесса управления, официальных оснований суверенитета или легитимности и концепции социального порядка» [30, с. 46].

Работы Ш. Эйзенштадта, проведенные на основе широких историко-социологических сопоставлений, способствовали выявлению противоречивости процессов модернизации и неоднозначности их результатов в традиционных обществах. Причем традиции рассматриваются не как некая косная сила, а как фактор, породивший сложный характер модернизации, иногда даже облегчающий этот процесс. Существует много других исследований в рамках исторической социологии (К. Тримберджер, Т. Скокпол, Ч. Тили), посвященных феномену революции. Не углубляясь далее в проблемы методологии всех этих исследований, отметим важность поворота в гражданской истории к социальным процессам, произошедшего в конце 70-х гг. прошлого века. Историческая социология уже не просто «незадачливая дочь (истории – П.Р.) от противоестественного брака с позитивною наукой», которая «тщетно и шумно старается доказать свою “научность” другим и себе самой» [13, с. 216].

Итак, в качестве одного из общих положений нашей работы отметим то, что турецкая гражданская бюрократия, не была укоренена в такой степени как, например, религиозная элита, что непосредственно сказалось на ее способности не только к проведению ряда реформ, но и к выдвижению новой институциональной структуры. Несмотря на разрыв с системой исламской общности, «… Имперско – патримониальные ориентации и структуры, – согласно Ш. Эйзенштадту, – заодно с их контролирующими механизмами, пережили кемалистскую революцию. В то же время своим содержанием эти ориентации и структуры способствовали формированию большей институциональной гибкости и автономности» [30, с. 287].


Случайные файлы

Файл
14230-1.rtf
138279.rtf
ISLAM_XX.DOC
11118-1.rtf
48476.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.