Много всего для зачёта (5574)

Посмотреть архив целиком

Философские взгляды Платона и Аристотеля


Мышление человека так устроено, что по самой своей природе непрестанно стремиться к познанию начал в бытии вещей и жизни. Само осознание себя мыслящим, разумным, заставляет человека искать ответы на вопросы о смысле жизни, о первоначальных основах бытия и познания.


Существовавшие же в древности традиционные (т. е. религиозные) ответы на эти вопросы, часто не могли удовлетворить потребностям разума, поэтому подвергались жесткой критике. И вот, еще в античном мире возникает философия - как стремление найти ответ на вопрос о смысле жизни отличный от традиционного. И так как "на первых же порах своего развития греческая философия разрывает связь с народными религиозными представлениями, то люди преданные философии, вследствие этого, искали в ней не только знания в собственном смысле, но и убеждений, потребных для жизни практической"[1]. Другими словами, "философия эллинов с самого начала не была лишь бесплодной умственной гимнастикой"[2], но имела широкое значение и была призвана стать основой и возможностью для осуществления нравственной деятельности античного общества.


Греческая философская мысль была достаточно разнообразна в своем развитии, оригинальность греческого мышления не позволяла заключить себя в узкие рамки определенных направлений, но "с методической постепенностью, хотя в то же время заявляя редкую подвижность, переходя от одной системы в другую, развилась в целом ряду форм, отразивших в себе движение в различных направлениях греческого гения"[3].


Такая свобода философствования таила в себе определенную опасность, которая и нашла свое выражение в учении софистов, посредством учения которых "в греческую мысль вливается скептическая струя, т.к. та субъективная рассудочность, которую они развивали, неизбежно ведет к скептицизму"[4]. Так, корифей софистов Протагор (V в.) учил о невозможности абсолютного знания на том основании, что все меняется, и сам человек, и окружающая действительность. Столкновении же их приводит к знанию, которое не имеет объективного характера в силу его мимолетности, т.к. другое столкновение дает уже другую информацию. А раз познать предмет невозможно, то надо принимать его таким, как он представляется. Такое учение об относительности всего воспринимаемого - есть провозглашение принципиального релятивизма наших знаний, который последователи Протагора доводили до конца, что приводило, в свою очередь, к релятивизму во всем. Отрицая какие бы то ни было объективные нормы и признавая "человека мерой всех вещей" (Теэтет 152а, т. 2, с. 238), т. е. субъективное мнение и произвол, софисты "в отношении практическом (т. е. нравственном) не в состоянии были представить ни определенных начал действования, ни твердо установленной точки зрения, для суждения о нравственном достоинстве действий человеческих"[5], иначе говоря, "софисты будучи отрицателями по преимуществу, отрицали без исключения все определяющие начала общежития, принципиально отвергали саму возможность таких начал, т. е. каких бы то ни было устоев жизни и мысли"[6]. Таким образом философское утверждение софистами релятивизма наших знаний приводило к релятивизму в этике, а это разрушало сами основы общественной жизни.


Первым против софистов, усмотрев всю опасность для общества их учения, выступил гениальный философ Сократ (469-399). Обличая внутреннюю несостоятельность софизма, Сократ отметил тот факт, что не смотря на относительность эмпирического познания, все же существует некоторая степень устойчивости человеческих представлений, которое выражается в более или менее определенных понятиях, иначе "если бы каждый под каждым словом и каждый разумел нечто различное, то невозможны были бы не только разговор, соглашение и общее действие двух или нескольких человек, но и вообще целесообразная и последовательная деятельность одного человека"[7]. И далее Сократ сделал такое заключение, что "если есть какое-либо знание вообще, то сама его возможность предполагает идею безусловного, истинного знания"[8]. Элементом же подлинного знания, является строго определенное понятие, выработка которого посредством самоиспытания, самопознания и испытания других, приведет к истине. Таким образом идеалом абсолютного знания является система строго определенных понятий. Утверждая же достижимость абсолютного знания мы косвенно утверждаем достигаемость абсолютных нравственных норм, т. к. нравственное знание есть часть абсолютного знания: "чтобы правильно поступать нужно знать правду, добро и истинное благо человека, но чтобы знать нужно отличать истину от лжи, истинное знание от ложного"[9].


Продолжил борьбу с "софистической опасностью" (т. е. релятивизмом в этике и гносеологии) ученик Сократа Платон (427-347). Хотя все творчество Платона "пронизано сократовским стилем поисков истины, сократовской манерой философствования и сократовским пониманием роли философии в человеческой жизни"[10], в то же время, философия Платона это попытка найти более философское (т. е. критическое) обоснование учения Сократа. Эта попытка была реализована Платоном в стройную гносеологическо-онтологическую теорию, и "если Сократ посвятил свои силы борьбе за существование философской и тесно с ней связанной нравственной истины и положил для нее фундамент, то Платон воздвиг сам храм этой истины и начертал ее образ"[11].


Центральным нервом всей философии Платона стало его учение о так называемых идеях: "теория идей стала как бы частью имени Платона, его символом"[12]. Но само по себе изучение теории Платона об идеях представляет собой серьезное и непростое дело, недаром видный отечественный исследователь древней философии А.Ф Лосев советует "прежде чем оценивать Платона или работу о Платоне, заняться на несколько лет философией вообще и получить хотя бы элементарную философскую школу для собственного ума"[13]. Эта трудность в изучении и оценке обусловлена тем, что у Платона нет систематического, цельного изложения его учения об идеях. Все пронизано у Платона учением об идеях, но оно как бы разбросано по различным его сочинениям. Это приводило даже к тому, что у некоторых исследователей складывалось ошибочное представление, будто "Платон пытается скрывать свои подлинные воззрения в большом разнообразии возможных истолкований"[14]. Но в действительности же, по мнению А. Ф. Лосева все дело в том, что "философия Платона находится в непрестанном становлении, философствование Платона есть сплошное кипение и бурление, сплошные каскады и фейерверки мысли, сплошной фонтан неутомимого философского глубокомыслия"[15]. Но все же большинству исследователей Платона представилась возможным с той или иной степенью очевидности изложить его учение об идеях.


Гносеологическая часть учения Платона об идеях в основе своей излагается в диалоге "Теэтет". Здесь, ставя вопрос о том, "что такое знание само по себе" (Теэтет 146е, Т.2, стр.231), Платон выступает решительным противником того взгляда на знание, которое утверждалось Протагором, а именно, что "знание есть ничто иное как ощущение (ai[sqhsi")" (Теэтет 151е, Т. 2, с. 237). И Платону удается "с замечательным усердием и глубоким психологическим анализом доказать, что знание и ощущение отождествлять нельзя"[16]. Ощущения носят субъективный характер и постоянно меняются. Показания ощущения часто противоречивы и взаимоопровергают друг друга: "если ты назовешь это большим, оно может показаться и малым, если назовешь тяжелым - легким" (Теэтет 152d, т. 2, с. 239), т. е. все зависит от того, кто воспринимает предмет и при каких условиях. Таким образом, "ощущения или восприятия показывают нам вещи не такими каковы они есть, но лишь какими они нам кажутся"[17], а значит ощущение ни в коем случае нельзя сделать критерием истины. Кто же отождествляет знание с ai[sqhsi", тот должен признать, что и сделал Протагор, что для каждого истинно то, что ему кажется. Но Платон доказывает, что в таком случае учение Протагора разрушает само себя. Если все мнения истинны, то "не придется ли Протагору признать, что его собственное мнение ложно, если он согласится с тем, что мнение тех, кто считает его мнение ложным, - истинно" (Теэтет 171b, т. 2, с. 264).


Вместе с тем Платон указывает на то, что ощущение не есть конечный источник нашего познания, потому что "одни вещи душа наблюдает сама по себе, а другие с помощью телесных способностей" (Теэтет 185е, т. 2., с. 283). Например, общие отношения тождества, сходства, различия нельзя считать ощущениями, а значит у человека имеются познавательные способности отличные от ai[sqhsi", а именно умственные (novhsi").


Попытка же представить эту умственную деятельность души, формирующую истинное знание, как мнение (ajlhqhv" dovxa), не может быть признана состоятельной. И вот почему: истинное мнение не тождественно истинному знанию, "истинное мнение и знание... это разные вещи" (Теэтет 201с, т. 2, с. 305), т.к. "мнение есть знание смешанное, нечистое, ибо в нем надо различать два элемента: чувственный и рациональный, к которому подводится элемент чувственный"[18].


Так же несостоятельна попытка представить знания, как "истинное мнение, соединенное с объяснением" (Теэтет 201d, т. 2, с. 305) (alhqhv" dovxa metav lovgou). Фактически, это есть описание и понимание предмета, разделение его на составные части и указание характеристического отличия предмета. Но осуществление таких умственных действий предполагает наперед знание предмета: "если присоединить объяснение [традиционному мнению] означает знать, а не иметь мнение об отличительном признаке" (Теэтет 209е, т. 2 с. 316) т. е. получается, что знание есть правильное мнение, соединенное со знанием, иначе говоря, правильное мнение только тогда становиться знанием, когда к нему это знание присоединяется. Поэтому "выходит, что ни ощущение, ни правильное мнение, ни объяснение в связи с правильным мнением, пожалуй, не есть знание" (Теэтет 210а, т. 2 с. 317). В этой своей критике чужих взглядов на знание Платон проводит мысль, что истинное знание может заключаться только в понятиях. Только такое знание твердо, устойчиво и неизменно. Но если Сократ думал, что понятия образуются путем исследования частных предметов и выделения общих признаков и свойств предметов, то Платон считал, что понятия отличаются такими свойствами, какие не могут быть выделены при помощи метода Сократа: "Мы необходимо должны знать равное прежде того времени, когда увидев в первый раз вещи равные, размышляем, что все они, хотя и стремятся быть равными, но им чего-то недостает" (Федон 74е т. 2 с. 37). Поэтому Платон необходимо приходит к тому, чтобы признать существование особых объектов познания, особых сущностей. И наши понятия - есть копии этих абсолютных реальностей, особых объектов истинного знания - идей (ijdeva). Они также реальны, как реально наше знание и без предположения их бытия знание необъяснимо (см. Государство V, 477с, т. 3 с. 279-280). Реальность идей кажется для Платона неизбежным условием возможности научиться мышлению (см. Парменид 135аb, т. 2, с. 415), поэтому он делает вывод, что "если ум и истинное знание - два разных рода, в таком случае идеи, недоступные нашим ощущениям и постигаемые одним лишь умом, безусловно существуют сами по себе" (Тимей 510, т. 3, с. 493). И с другой стороны, для Платона "познание возможно только в том случае, если объект познания постоянен, неизменен; только в таком случае ему присуща и истинность"[19], отсюда и существующие сами по себе идеи, познаваемые только умом не могут находиться в нашем предметно-чувственном изменчивом мире, но образуют особый умопостигаемый мир (tovpo" novhto"). Таким образом, "установив, на почве психического анализа различие между знанием чувственным и знанием умственным, Платон сделал смелое заключение, что параллельно этому существуют два мира: чувственный и умственный или мыслящий"[20].


Случайные файлы

Файл
38470.rtf
115014.rtf
90980.rtf
22396-1.rtf
13602-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.