Античная традиция о Дримаке (76942-1)

Посмотреть архив целиком

Античная традиция о Дримаке

Шишова И.А.

Среди немногочисленных известий о выступлениях греческих рабов рассказ сицилийца Нимфодора о восстании Дримака на Хиосе, приведенный в шестой книге Афинея (Athen., VI, 88-90, 265c-266e), занимает особое место. Как уже отмечалось в литературе, историческая интерпретация этого отрывка очень сложна. Многое в рассказе Нимфодора представляется легендой. Трудно поверить в возможность договора восставших с рабовладельцами, положившего начало идиллическим отношениям рабов и их хозяев. Налицо и сказочный сюжет – Дримак после смерти является во сне хиосским рабовладельцам и предупреждает их о замыслах рабов. В сообщении Нимфодора много внутренних противоречий. Культ Дримака несовместим с его ролью предводителя восстания. Рассказ о назначении награды за голову Дримака не увязывается с указанными выше идиллическими отношениями рабовладельцев и восставших рабов. Еще меньше логики в легенде, согласно которой Дримак после смерти помогает хиосцам, виновным в его гибели.

Итак, единственный источник, сообщающий о восстании хиосских рабов под руководством Дримака, не слишком надежен. В литературе восстание Дримака особого интереса у исследователей не вызвало. В специальной статье о Дримаке в RE помещен лишь пересказ сообщения Нимфодора. Автор статьи не делает попытки хотя бы приблизительно определить время восстания1. В статье Фюстеля де Куланжа о Хиосе указано на ненадежность сведений, приведенных Нимфодором, и на трудность в определении времени восстания2.

Простой пересказ Нимфодора, без какой бы то ни было попытки критически осмыслить этот сомнительный источник, содержится также в известной работе Уэстермана о рабстве3. Вопросом о времени выступления Дримака Уэстерман также специально не занимается. Но само восстание хиосских рабов он рассматривает в разделе "Восточный бассейн от Александра до Августа" в непосредственной связи с движениями на Делосе и в Аттике. Трудности в определении времени восстания отмечает и К.М. Колобова4.

Большая работа по изучению отрывков из сочинений Нимфодора была проделана Лакером5 и вслед за ним Якоби6. По мнению Лакера, в сообщении Нимфодора объединены два различных по времени предания о выступлениях рабов, связанных с одной и той же могилой-святилищем. Одно предание – о Дримаке, другое – о безымянном "Благосклонном герое" ('Hrvw E|men{w). Разновременность этих напластований подтверждается, в частности, тем, что в одном случае вождь восставших уподобляется царю ([fhge`suai _w [n basil]a strxte|matow – 265 d); в другом случае – стратегу (peiuarxo|ntew _w [n strathgv – 266 а).

Исследование текста, проделанное Лакером, сдвинуло с мертвой точки изучение этого сложного и противоречивого источника. Однако Лакера по существу не интересует, какие реальные события могли послужить основой для этих хиосских преданий. Оставляет в стороне этот вопрос и Якоби, подробно комментировавший текст Нимфодора. Якоби, как и Лакер, рассматривает отрывки из сочинений сицилийского автора прежде всего как литературное произведение7.

Повествование Нимфодора представляет собой такое тесное переплетение вымысла и действительности, что отделить одно от другого чрезвычайно сложно. Но так как известия о рабах очень скудны, оставить в стороне даже такой ненадежный источник нельзя.

Какие же сведения, приведенные в интересующем нас отрывке, можно считать относительно достоверными? Нам представляется, что самое начало рассказа о Дримаке не вызывает особых сомнений. Рабы хиосцев часто8 убегают от своих хозяев в горы, укрываются там и, собравшись в большом числе, опустошают имения своих хозяев. Это известие представляется вполне реальным. Хиос славился в древности обилием рабов, с которыми их владельцы обращались очень сурово (см. Thuc., VIII, 40, 2). Организованное выступление рабов под руководством Дримака, кажется, можно также считать вполне реальным событием. Но подробности этого восстания ускользают. Трудно определить, что может быть отнесено к выступлению Дримака и что заимствовано Нимфодором из более ранней легенды.

Не менее сложно выяснить и время восстания. Правда, Нимфодор сообщает, что восстание произошло незадолго до его времени – mixr\n d] pr\ {m_n. Но уже Фюстель де Куланж отмечал, что это утверждение Нимфодора вызывает сомнение. В самом деле, по словам самого Нимфодора, в его время уже существовал культ Дримака. Для становления культа, который, по сообщению Нимфодора, был распространен не только среди рабов, но и среди хозяев, необходимо значительное время, и следовательно, mixr\n d] pr\ {m_n – это ошибка Нимфодора, Афинея или переписчика9.

Якоби также считает этот единственный "временной" ориентир неточным и предлагает дополнить, с полным на то основанием,– mixr\n10.

Положение осложняется еще и тем, что время жизни самого Нимфодора точно не установлено. До появления статьи Лакера Нимфодора считали писателем IV в. до н.э. Лакер привел целый ряд данных, свидетельствующих о том, что Нимфодор из Сиракуз жил в эллинистическую эпоху. По мнению Лакера, более точный период можно установить с помощью Делосской надписи 180 г. до н.э., где упомянут Тимон, сын Нимфодора из Сиракуз. Отец Тимона, как предполагает Лакер, вполне мог быть интересующим нас писателем. Стало быть, время жизни Нимфодора – конец III в. до н.э. Но это предположение Лакера построено на очень зыбкой почве. Как отмечает Якоби, имя Нимфодор слишком часто встречается и в Сицилии и в других районах. Для доказательства тождества двух носителей этого имени нужны дополнительные аргументы, которые в данном случае отсутствуют.

По мнению самого Якоби, вся совокупность данных свидетельствует о том, что Нимфодор из Сиракуз – писатель эллинистического времени11. Более точно время его жизни установить нельзя12. Для определения даты восстания Дримака мы располагаем, следовательно, такими данными: автор рассказа жил, по всей вероятности, не раньше конца III в. до н.э., события, им излагаемые, произошли скорее всего задолго ( mixr\n) до его времени.

В литературе, как уже говорилось, не существует единого мнения о том, к какому времени следует относить выступление хиосских рабов. Встречаются самые разнообразные датировки от VI до II в. до н.э.13

Посмотрим, в какой мере можно согласиться хотя бы с одной из предложенных дат. Обратимся прежде всего к позднейшей из них – II в. до н.э. На первый взгляд, эта дата вызывает больше всего возражений, так как она не согласуется с временем жизни писателя, сообщающего нам о Дримаке14. Приглядимся, однако, к ней более внимательно. Принимая датировку II веком до н.э., мы получаем возможность рассматривать известие о выступлении хиосских рабов в связи с общим подъемом рабских движений в Средиземноморье. Как известно, самым ярким проявлением этого общего подъема явилось знаменитое сицилийское восстание, вызвавшее отклик во многих районах Средиземноморского бассейна15.

Сравним отрывок из "Описания Азии" с известным рассказом о сицилийском восстании Диодора, заимствованным у Посидония. Первый этап движения на Хиосе и в Сицилии – это неорганизованные побеги и грабежи. Взрывчатым материалом в сицилийском восстании (Diod., XXXIV – XXXV, 2, 48) явились рабы, которых крупные земельные собственники покупали для обработки земли. "Одних заковывали, других изнуряли тяжестью работ и на всех накладывали заметные всем клейма". О пропитании рабов хозяева не заботились и потому многие невольники стали промышлять грабежом. Особенно большую угрозу представляли пастухи, "проводящие жизнь в поле и вооруженные, они все были исполнены высокомерия и дерзости". Вначале рабы убивали одиночных путников, затем, "собираясь толпами, начали нападать на незащищенные сельские виллы, уничтожали их, имущество грабили, а пытавшихся сопротивляться убивали. "Весь остров был полон насилия и грабежей" (Diod., XXXIV – XXXV, 2, 27-30).

Примечательно, что у Нимфодора речь идет также о рабах, связанных с земледелием. Рабы, сбежавшие от своих хозяев, собравшись в большом числе, грабят поместья ([groix}ai). Дримак запрещал после заключения договора грабить поля (syl[n [gr\n). Во время празднеств он получал с полей вино, жертвенных животных – сколько ему могли доставить владельцы (]x t_n [gr_n o}non xtl). Во всем отрывке нет даже намека на города, на особенности городской жизни. Массы восставших на Хиосе составляют рабы, занятые сельскохозяйственным трудом.

Само восстание и в том и в другом случае начинается с появления организатора, которому восставшие подчиняются, как царю. У Диодора Евн, готовивший восстание сицилийских рабов, был избран царем – "не за его храбрость или военные таланты, но исключительно за его шарлатанство, а также потому, что он являлся зачинщиком восстания". У Нимфодора Дримак (как "сочиняют" – myuologo|sin – хиосцы) – "храбрый человек, которому в военных делах покровительствовало счастье, предводительствовал беглыми хиосскими рабами, как царь своим войском". Отметим, что, называя вождя восставших царем, Диодор и Нимфодор упоминают одни и те же качества: храбрость и военный талант. Диодор отказывает в них Евну, а Нимфодор, возможно, ставит их под сомнение. Слова myuologo |sin a|to} o} X`oi свидетельствуют о том, что Нимфодор относится к рассказам хиосцев с недоверием16.

Итак, первые шаги хиосских рабов – неорганизованный грабеж и затем – выступление нод властью предводителя, который руководит восставшими как царь, – напоминают начальный этап сицилийского восстания.

Отмечая характерные особенности сицилийского восстания, Диодор сообщает, что рабы проявили заботу о будущем – "не сжигали мелких вилл, не уничтожали в них ни имущества, ни запасов плодов и не трогали тех, кто продолжал заниматься земледелием". Нечто подобное проглядывает и в рассказе Нимфодора: хиосские рабы по приказу Дримака также воздерживались "грабить поля и причинять какой-нибудь другой вред".


Случайные файлы

Файл
97095.rtf
21489-1.rtf
109012.rtf
165902.rtf
138735.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.