Угрешские походы царя Алексея (76873-1)

Посмотреть архив целиком

Угрешские походы царя Алексея

Талина Г. В.

Придворная жизнь Московской Руси неотделима от такого явления как государев поход. Развиваясь на протяжении долгого времени, эта традиция достигла своего пика в XVII столетии. "Походами" в тот период считали все царские выезды. Свое название походы, как правило, получали от того места, куда они предпринимались. Все походы можно условно разделить по их характеру на гражданские и военные. Среди гражданских выездов выделяются торжественно-церемониальные и деловые, и, кроме того, - светские и богомольные. Последние, как правило, были связаны с посещением государем тех или иных монастырей.

В начале XXI столетия сложно оценить все то огромное значение, которое придавали наши предки церемонии царского выезда. Для них же сама процедура похода была призвана решить ряд важнейших задач, направленных на поддержание и усиление статуса монаршей власти.

К середине XVII столетия окончательно сложилась концепция "русской православной монархии". Власть государей рассматривалась как богоданная и наследственная в роде российских скипетродержавцев. Помимо этого русский царь представлялся истинным православным монархом и защитником вселенского православия. Считалось, что идеальный православный государь должен быть чинен, кроток, богобоязлив, милосерден, благообразен. Следование данному канону (уделение большого внимания молитве, посещение монастырей, прислуживание в монастырях больным монахам и т.д.) должно было обеспечить царю всеобщую любовь его подданных.

Совокупность перечисленных характеристик нашла свое отражение в неофициальном царском титуле, носителями которого являлись все первые Романовы, и который исторически закрепился только за одним из них - царем Алексеем Михайловичем. Этот титул впоследствии стал выражаться одним словом - "тишайший", но в период правления Алексея Михайловича в трудах одного из его современников и сподвижников Симеона Полоцкого звучал как "благочестивейший, тишайший, самодержавнейший великий государь, царь и великий князь". Таким образом, царский титул в XVII веке являлся не характеристикой реального человека, а отражением представлений об идеальном православном государе.

Каждый царь этого периода, как и все наделенный добродетелями и пороками, должен был вживаться в искусственно созданный образ, находясь в вечной погоне за "идеальным государем". Задача решалась легче, если предписанные церемониалом действия совпадали с духовной потребностью самого монарха. Для Алексея Михайловича таковыми являлись богомольные походы. Царь, будучи человеком глубоко верующим, искренним и нравственным, в каждое дело, начатое им или совершаемое по традиции своих предков, пытался вложить частицу своей души и своего неравнодушия. Исполнять обряд или совершать церемонию только в силу того, что "так было принято" царь не хотел, полагая, что в этом проявляется один из самых страшных пороков - лицемерие ("служение двум господам - Богу и дьяволу").

Богомольные походы, являясь государственной необходимостью и личной потребностью царя, прочно заняли свое место в распорядке его жизни. Выезды в монастыри по сравнению с рядом иных походов были одними их самых продолжительных, занимая от трех дней до полутора недель. В некоторых случаях на богомолье вместе с государем отправлялась практически вся царская семья и огромная царская свита.

Склонность к творчеству, по мнению большинства историков, когда-либо писавших об Алексее Михайловиче, составляла одну из основных черт характера и собственно личности этого человека. В отношении церемоний она проявилась в полном объеме, приведя к созданию множества новых, неповторимых ритуалов. Можно сказать, что именно в этот период церемониальная жизнь Московской Руси достигла своего пика, в котором сплелись воедино черты обрядности духовной и светской. Богомольные царские походы третьей четверти XVII века стали венцом русской национальной традиции, воплощавшейся Московским царским двором, в рамках которой светская обрядность не воспринималась как противостоящая обрядности церковной, а напротив трактовалась как выраставшая из той символики и того ритуала, который был воплощен в церковном чине. Пришедший на смену Московскому Петербургский период был подчас связан с пониманием светского как "антицерковного", что, естественно, не вело к атеизму, но воплощалось при царско-императорском дворе через чередование строго разделенных ритуалов светского и духовного содержания.

Творчество царя и его ближайшего окружения в церемониальной сфере привели к тому, что каждый царский поход, и даже богомольные походы стали непохожи один на другой, для каждого разрабатывался свой чин (сценарий). В этих чинах оставались некоторые традиционные, общие черты, но непременно дописывалось новое, проистекавшее от особенностей места - конечной цели похода (конкретного монастыря, святого - покровителя монастыря и т.д.) и особенностей периода жизни царской семьи, в который происходил поход.

Различия начинались уже со стадии самого переезда в тот или иной монастырь из Кремля. Наибольший интерес представляли особо торжественные походы. Процессия высокопоставленных богомольцев растягивалась на несколько километров. Впереди везли все необходимое для размещения царского семейства: казну столовую и шатерную; царских лошадей, количества которых хватило бы целому полку; запасную казну или "стряпню" - предметы обихода царской семьи, образа царского моления, "оружейную стряпню". В конце этой группы следовала специальная "поборная телега", предназначенная для вещей, подносимых государю в пути. Следующая группа была представлена "царским поездом", который сопровождал царский конюшенный чин и стрельцы со стрелами. У царской кареты ехали думные и придворные чины: бояре, окольничие, думные дворяне, стольники и другие. Царская карета обычно запрягалась шестью лошадьми. При особо торжественный выездах их количество могло быть увеличено в двое. В царской карете мог размещаться старший царский сын, официально объявленный наследником, наиболее приближенные к царю бояре или ближние бояре, кто-либо из особо почетных гостей русского двора. Замыкали процессию царица, царевны и младшие сыновья государя, размещенные в специальной карете. Их выезд обставлялся почти с такой же пышностью, как и царский поезд.

В зависимости от обстоятельств, связанных с напряженностью придворной жизни и работы, переезд до монастыря из столицы мог занимать разное время. При особо торжественных выездах отводилось время на отдых в пути, для чего на станах раскидывались богатейшие шатры, обтянутые снаружи тонким алым сукном с изображением различных фигур и обитые внутри шелковыми, серебряными и "золотными" тканями, вышитыми золотыми и серебряными облаками. Пространство внутри такого шатра разгораживалось на более уютные и небольшие помещения при помощи суконных занавесей-стен. Шатерно-палаточный городок огораживался неким подобием забора из рогаток и охранялся вооруженной царской стражей, не подпускавшей во время стоянки никого к государю более чем на расстояние выстрела. Исходя из этой процедуры, не следует полагать, что в умах населения насильственно культивировалась мысль о недоступности царя для подданных. Напротив, в царских походах государя, как правило, сопровождал "челобитенный" дьяк, ведавший приемом прошений от населения, непосредственно адресованных на высочайшее имя.

Размах и пышность царских походов оказывали должное воздействие не только на подданных царя, но и на иностранцев, посетивших Россию, формируя представление о Московском дворе и русском государстве как об одном из самых богатых и великих. Один из польских резидентов сообщал представителю Священной Римской империи Де Батонию, а тот в свою очередь своему императору: "Ни в каком государстве такого великолепного чину в Государьских походах нет... Господь Бог по милости к себе благоверного Великого государя его царского величества подал государству его... всякие благополучия и счастье и между всех посторонних государств честию и богатством и всяким преимуществом яко солнце между иными светилами сияет".

Организацию царского богомольного похода брал на себя патриарх и церковные власти. Заблаговременно в монастырь направлялась патриаршая грамота, в которой владыка мог либо просто извещать настоятеля о прибытии государя, либо же давать те или иные наставления по убранству монастыря и иным вопросам. Из всех патриархов, сменившихся за время царствования Алексея Михайловича, наибольшего размаха достигали монастырские приготовления при деятельном и властолюбивом Никоне. Далеко неполный перечень патриарших поручений в связи с одним из рядовых царских богомольных походов выглядел следующим образом:

- "сделать к царскому пришествию царское место деревянное и велеть вырезать хорошо и вызолотить, а будет вам царского места вырезать и позолотить не успеть, и вам бы царское место убрать гораздо хорошо бархаты и атласы злотоглавыми",

- "прежние гостинные места... снять и поставить в ином месте, где пригоже, потому что те гостинные места плохи и Царского Величества к состоянию непристойны",

- "срубить колокольница возле большого колокола, чтоб колокола все перенесть и поставить в одном месте, а сделать колокольница в вышину сажень четырех или пяти, и покрыть хорошенько шатром",

- "Из братьев убрать 12 братов перед царем и перед нами орацию говорить краткую, и богословную, и похвальную",


Случайные файлы

Файл
submarine.doc
113872.rtf
240-2029.DOC
96843.rtf
95953.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.