Договор о дружбе и ненападении между СССР и Югославией от 5 апреля 1941 г. в освещении советской печати (76110-1)

Посмотреть архив целиком

Договор о дружбе и ненападении между СССР и Югославией от 5 апреля 1941 г. в освещении советской печати

Л. Е. Козлов

Заключение в 1941 г. советско-югославского Договора о дружбе и ненападении и связанные с этим события конца марта - начала апреля в Югославии долгое время являлись одним из тех эпизодов отечественной истории, над которыми висел туман неясности и недосказанности. В годы перестройки в связи с обнаружением в советских архивах и опубликованием новых документов по этому вопросу завеса тайны была снята. Данный исторический эпизод представляет большой интерес благодаря своей типичности для общего развития российско-югославянских отношений и одновременной неординарности в их сложном развитии в период между двумя мировыми войнами.

Обстоятельства, сопутствовавшие заключению договора, были обстоятельно проанализированы в работах известных специалистов по Балканам В. К. Волкова, Л. Я. Гибианского и академика А. Л. Нарочницкого, а также О. Н. Решетниковой [3; 4; 5; 6; 14], довольно часто затрагивалась данная проблема и в более общих трудах. Однако вышеупомянутые авторы не обращались к такому источнику (на первый взгляд, лежащему на поверхности), как советская пресса, видимо, не считая нужным очертить границы информации о советско-югославских отношениях марта-апреля 1941 г., которая стала доступна общественности СССР в то самое время. Поскольку указанные события развивались в настолько закрытой атмосфере, что обстоятельства их стали в полной мере известны лишь спустя десятилетия, необходимо приоткрыть завесу тайны над данным вопросом.

В связи с этим представляется интересным сравнить картину переговоров, реконструируемую в научных работах, с материалами советской массовой печати, публиковавшимися в марте-апреле 1941 г. Поскольку до 1989 г. необходимая информация была закрытой, более ранние исторические труды не берутся в расчёт. В данном исследовании были проанализированы публикации двух центральных изданий, наиболее значимых в системе государственной пропаганды, "Правды" и "Известий Советов депутатов трудящихся СССР", освещавшими ход апрельского кризиса 1941 г. на Балканах с крайне незначительными вариациями. Остальные советские печатные издания лишь повторяли позицию этих газет, в основном перепечатывая информацию ТАСС. Изучение советской прессы позволит, как представляется, выяснить, каким образом выглядела Югославия и ее народ в связи с данными событиями в глазах советского общества. В качестве вспомогательных материалов в статье были использованы опубликованные документы российских и югославских архивов, а также газет "Труд" и "Комсомольская правда".

Прежде чем приступать к рассмотрению материалов прессы, следует в общих чертах изложить предысторию заключения советско-югославского договора о дружбе и ненападении. В 1930-х гг. Королевство Югославия находилось в сложном положении. Внутренняя нестабильность, вызванная нерешённостью этнических и социальных проблем, дополнилась после прихода национал-социалистов к власти в Германии шаткостью внешнеполитического положения. Попытки балканских стран упрочить свои позиции путём региональной интеграции не сулили весомых перспектив. Поэтому югославское правительство было вынуждено вести более активный диалог с внешними силами, в особенности с Германией и Советским Союзом, который, продолжая традиции Российской империи и постепенно восстанавливая после гражданской войны прежний вес на международной арене, стал претендовать на ведущие роли в данном регионе, вступая тем самым в столкновение с традиционным германо-австрийским влиянием на Балканах. Под давлением объективных обстоятельств и благодаря прогерманской ориентации министра иностранных дел А. Цинцар-Марковича правительство Югославии присоединило свою страну 25 марта 1941 г. к Тройственному пакту. Однако реакция югославского населения, особенно сербов, на это решение была резко негативной. По стране прокатились демонстрации с протестами против внешнеполитического курса правительства премьер-министра Д. Цветковича. Через два дня группа высших офицеров совершила государственный переворот. Принц-регент Павел ушёл в отставку, на престол был возведён несовершеннолетний король Пётр II, а правительство возглавил генерал Д. Симович. Новое правительство обратилось к СССР с предложением немедленно заключить военно-политический союз "на любых условиях, вплоть до некоторых социальных изменений, осуществлённых в СССР" [12. С. 18].

Переворот в Белграде, равно как и предшествовавшие ему события, освещался советской прессой довольно скупо. Отсчёт в этом вопросе следует, видимо, начинать с 21-го марта, когда советские газеты опубликовали сообщение агентства "Юнайтед пресс" о предварительном согласии Югославии присоединиться к Тройственному пакту и об условиях участия в этом союзе, которые оговорила югославская сторона. Приводимые условия давали понять внимательному читателю, что правительство Цветковича не чуждается экспансионистских планов и готово достаточно широко содействовать державам оси в их борьбе с Великобританией. Однако 26 марта, наряду с сообщением о состоявшемся присоединении Югославии к Тройственному пакту, советская пресса упомянула и о том, что два югославских министра, несогласных с этим шагом правительства, подали в отставку. На следующий день сообщалось уже о целой волне "митингов и собраний протеста против внешнеполитической ориентации правительства Цветковича", прокатившейся по Югославии, отставке принца-регента и образовании в Белграде нового правительства, а также приводился манифест короля Петра II, призывавшего своих подданных объединиться вокруг трона. Рассказ о событиях в Югославии под рубрикой "В последний час" занял в тот день примерно 1/15 часть газетной страницы. В дальнейшем объём информации о положении в Югославии неуклонно нарастал.

Не получило никакого освещения, как это можно было бы предполагать, участие Коммунистической партии Югославии в мартовских событиях, хотя КПЮ неоднократно выступала, разумеется, не без ведома Коминтерна [15. С. 234-235], против политики соглашательства с Гитлером и требовала от югославского правительства заключения прочного союза с Москвой. В советской историографии была широко распространена точка зрения о связи участников переворота с английскими спецслужбами, в 1990-е годы указывалось на роль советской разведки в смене верховной власти Югославии [1. С. 145-146], но 27 марта 1941 г. советская пресса охарактеризовала события в Белграде чрезвычайно деликатно: "Король Пётр II объявил о переходе королевской власти в его руки..."

Советская сторона откликнулась на предложение югославов, начались активные и довольно напряжённые переговоры в Москве. Сразу следует сказать, что советская печать даже не упомянула о начале советско-юго-славских консультаций, хотя, например, последовавший вскоре визит министра иностранных дел Японии Мацуока в связи с перспективой заключения пакта о нейтралитете с Японией освещался достаточно подробно. Это кардинальным образом противоречило интересам нового югославского правительства. 2 апреля в личной беседе с зам. наркома иностранных дел СССР А. Я. Вышинским югославский посланник М. Гаврилович заметил, что хорошо бы опубликовать в печати известие о переговорах: "Это было бы ударом грома. Немцы сразу же поняли бы, как им следует вести себя по отношению к Югославии." Однако советская сторона остудила пыл югославов, заявив, что "говорить об этом сейчас не стоит, преждевременно" [12. С. 371].

Таким образом, публикации "Правды" и "Известий", посвящённые заключению договора с Югославией, появляются в этих газетах как бы на пустом месте [8 и 13. 6 IV. С. 1]. Остальные советские газеты также публикуют на первой странице текст договора, но, как правило, без комментариев. Договор получает самую положительную оценку, выглядящую особенно позитивно на фоне того сдержанного и осторожного тона, в котором советская печать рассказывала о перевороте в Белграде и первых шагах правительства Д. Симовича. Более того, в передовице "Известий" "Документ, укрепляющий мир" в первый и последний раз употребляется эпитет "братская Югославия", столь часто фигурирующий на страницах современных российских изданий. В дальнейшем положительных эпитетов подобной силы по отношению к Югославии мы на страницах советской прессы не находим. Тем более отсутствуют напоминания о традиционной исторической дружбе народов России и Югославии, хотя в ходе переговоров апелляция к историческим традициям русско-сербской дружбы проводилась [9. С. 58]. Так же осталась без освещения открыто антигерманская и во многом просоветская направленность демонстраций, прокатившихся по Югославии 25-27 марта после присоединения государства к Тройственному пакту, которая, видимо, не могла не быть лестной для советского руководства. Аналогичным образом и югославская печать замалчивала информацию о бурном проявлении просоветских, проанглийских и антигерманских настроений среди населения Белграда, отражая "тактику нового правительства, нуждающегося в укре-плении своих позиций за счёт нейтралитета и мира с соседями" [12. С. 23].

Передовицы "Правды" и "Известий" от 6 апреля описывали деятельность правительства Д. Симовича, направленную на стабилизацию обстановки на Балканах в целом и на границах Югославии в частности, весьма позитивно, однако же в самых обтекаемых фразах, старательно сглаживались какие-либо углы в советско-германских отношениях, о которых могли догадываться внимательные читатели. "Правда" посчитала подписание договора "убедительным доказательством стремлений югославского правительства к укреплению мира и предотвращению распространения войны", что соответствовало официально провозглашавшемуся - и, разумеется, отнюдь не всегда соблюдавшемуся советской стороной - принципу "последовательной политики мира", заявленному лично Сталиным на XVIII съезде партии: "Мы стоим за мир и укрепление деловых связей со всеми странами..." [13. 6 IV. С. 1]. "Известия" предположили, что "советско-югославский договор о дружбе и ненападении даже и в ряду такого рода документов, несомненно, займёт особое и почетное место". Мнение автора передовицы совпадает с мнением историков, хотя они придают этому событию противоположное значение: не как стабилизирующему моменту, а как пику советско-германской конфронтации в предвоенные годы [4. С. 14; 2. С. 296].


Случайные файлы

Файл
87546.rtf
1370-1.rtf
128174.doc
64636.rtf
72818.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.