Древнерусская знать в работах современных западных историков-славистов (75599-1)

Посмотреть архив целиком

Древнерусская знать в работах современных западных историков-славистов

П.С.Стефанович

Основной целью настоящего доклада является анализ работ современных западноевропейских, прежде всего немецких, и американских учёных, занимающихся историей Древней Руси, в которых так или иначе затрагиваются проблемы истории русской знати в Средние века. Следует, однако, оговориться, что в целом содержание доклада выходит за рамки этого анализа, так как автор попытался рассмотреть эти работы, сделав акцент не на конкретно-исторических наблюдениях и выводах того или иного автора, а на развитии идей, концепций и методологических подходов. Такая постановка проблемы естественно влечёт за собой необходимость затронуть в той или иной степени более общие проблемы древнерусской истории, и в данном случае нельзя было обойти молчанием прежде всего так называемую проблему "русского феодализма", поскольку абсолютное большинство западных историков, в отличие от советских и большинства современных российских учёных, либо вообще не признают существования в Древней Руси феодального строя, либо находят лишь отдельные элементы феодализма. Рассмотрение этой проблемы, в свою очередь, заставило автора задуматься о применении терминологии, выработанной западноевропейской медиевистикой, для описания древнерусских социальных институтов, а также о возможностях сопоставимости и научного сравнения явлений древнерусской истории и западноевропейского средневековья в целом. Наконец, чтобы выяснить суть и происхождение теоретических посылов и методологии выбранных мной работ, представилось необходимым, с одной стороны, показать влияние на западных славистов трудов русских историков-эмигрантов, а с другой - очертить в самом общем виде основные тенденции и проблемы изучения средневековой знати в западноевропейской медиевистике последних 50 - 60 лет.

В 1985 г. один из самых известных западных историков-русистов Карстен Гёрке отметил тот факт, что "в кругу тех учёных, которые на Западе занимаются историей России", "медиевисты составляют очень небольшое и явно сокращающееся меньшинство", которое "имеет достаточно ясно локализуемый региональный центр: немецкоязычные страны" 1. За прошедшее время в этом смысле принципиально ничего не изменилось. Действительно, для периода до начала XVI в. (согласно принятой на Западе периодизации - для Средних веков) очевидно значительное преобладание - и количественно, и качественно - исследований на немецком языке. Чем ближе к новейшему времени, тем заметней становится перевес работ на английском языке (книги и статьи на других языках, кроме немецкого и английского, составляют малую толику зарубежной литературы по истории России). Среди причин такого положения можно назвать, с одной стороны, то обстоятельство, что в Великобритании и США интерес к русской истории и культуре возник относительно недавно и питался в значительной степени коллизиями политического противостояния "холодной войны". С другой стороны, сыграли свою роль традиции европейской науки, значительно глубже, чем американская, занимающейся средневековьем, также же как и устойчивая традиция исторических и культурных связей славянского и германского миров. Не случайно, первая в Западной Европе профессорская должность (экстраординариат) по восточноевропейской истории была открыта в 1892 г. именно в Берлинском университете. Большое значение для развития немецкой славистики имел тот факт, что после революции 1917 г. большинство русских историков-эмигрантов осело либо в самой Германии, либо в Праге и Белграде, находившихся, как известно, в тесных отношениях с Германией и Австрией.

Давняя традиция научных, академических исследований по восточноевропейской, в первую очередь русской, истории в целом в Германии выстояла под идеологическим и политическим давлением нацистского периода и эпохи "холодной войны" (одиозные Ostforschung и Sowjetkunde) 2. Послевоенная немецкая академическая славистика в общем отказалась от знаменитого определения Европы как сообщества романских и германских народов, которое дал ещё Леопольд фон Ранке. Славянские народы перестали рассматриваться как чужеродный элемент, не имеющий культурного наследия и служащий лишь объектом просвещения или экспансии. Хотя в то же время надо отметить, что осколки былых теорий иногда обнаруживаются: если в одном обобщающем труде по русской истории место Руси в средневековом сообществе народов признается безоговорочно (и даже с правом на свой "особый путь" в рамках этого сообщества) 3, то в другом делается акцент на "европеизации" и "вестернизации" (Europaeisierung и Verwestlichung) народов Восточной Европы 4.

Вообще говоря, вопрос о месте России в Европе, связи её исторической судьбы с судьбой европейской цивилизации и роли в мировом историческом процессе является, пожалуй, краеугольным камнем для всей, а не только немецкоязычной, западной русистики. И, конечно, поставлен он был не зарубежными историками. Впервые ясно и остро этот вопрос встал в спорах западников и славянофилов, а затем с новой, можно сказать, трагической силой заявил о себе в начале XX в., и достался западным русистам в наследство от русской дореволюционной исторической и философской мысли. Роль посредника, который принёс это богатейшее наследие в Европу, где оно вдруг оказалось ненужным и до последнего времени упоминалось в ругательно-пренебрежительном тоне под ярлыком "дворянской и буржуазной историографии", выполнили эмигрировавшие или изгнанные из России историки и философы. Их влияние и восприятие их идей на Западе было разным и неоднозначным.

С одной стороны, в эмигрантской среде сложилась теория евразийства, ставшая не только последним взлётом русской историософской мысли, но и её очередным "соблазном", как выразился Г.В.Флоровский. Эта теория, поставившая во главу угла своеобразие исторического развития России между Востоком и Западом, с её идеями решающего влияния татаро-монгольского ига, "идеократического государства" и т. д. оказала, безусловно, большое влияние на складывание стереотипов и фетишей западной, главным образом, англоязычной, русистики. С тех пор, например, одним из излюбленных сюжетов американских историков стал поиск разнообразных влияний (политических, культурных и т. д.) татаро-монголов на становление Русского государства 5. В сочетании с постоянным стремлением англо-американских историков смотреть на историю России сквозь призму "истоков русской революции" евразийские идеи привели к появлению такого рода построений, как, например, теория Ричарда Пайпса, нашедшего корни советского тоталитаризма в вотчинной (патримониальной) власти киевских князей над своим двором, а затем своим княжеством 6.

С другой стороны, русские историки, которые оказались в изгнании и многие из которых преподавали русскую и восточноевропейскую историю в европейских и американских университетах, сохранили высокий уровень русской дореволюционной исторической школы и тем самым высоко подняли планку, на которую ориентируется западная славистика. Никто из них, кстати говоря, не принял евразийскую теорию, а некоторые даже подвергли её жесткой критике. Но и для них проблема "особенностей российского исторического процесса" и его отношении к европейскому стала одной из центральных, тем более, что мощный импульс для размышлений в этом направлении дала концепция "русского феодализма", сформулированная сначала Н.П.Павловым-Сильванским, а затем ставшая частью теории социально-экономических формаций, официально принятой в СССР. Историки-эмигранты, у которых была возможность развивать дореволюционные концепции вне зависимости от "социального заказа" большевистского режима и свободно обсуждать новые мысли и веяния, шедшие, в том числе, и из Советской России (пока ещё там марксизм сохранял живой творческий потенциал и не превратился в мёртвую догму), приняли "вызов" и вступили в полемику с концепцией, разработанной Б.Д.Грековым и другими - полемику, которую до сих пор продолжают большинство западных учёных, занимающихся историей России. Поскольку советские, да и пост-советские историки очень редко обращались к трудам историков-эмигрантов (даже в недавно вышедшем историографическом труде они просто не упоминаются 7), я позволю себе в настоящем докладе кратко остановиться на двух работах, где затрагиваются вопросы и "феодализма", и роли знати в Древней Руси.

Классическим (на Западе) изложением древнерусской истории стала книга Г.В.Вернадского "Киевская Русь" 8. Начинается она с утверждения о принадлежности России "исторически и культурно" к Европе, хотя Русь была её своеобразной частью: в целом, "на протяжении долгого времени в русской и европейской истории наблюдались не только различные, но и сходные процессы, и во внимание следует принимать как те, так и другие". Признавая сходные моменты общественно-политического строя Киевской Руси с западно-европейскими средневековыми государствами (в организации княжеского управления, обычном праве и др.), он находит и принципиальные различия: "в отличие от Запада не феодальное поместье, а город был главным фактором экономической и социальной эволюции страны"; "и князь на Руси, и король на Западе должен был делить власть с могущественной аристократией, но в Киевской Руси существовал еще и третий важный политический компонент, которого не было на Западе: город" 9. Что касается знати, то в главе "Социальная организация" Вернадский отмечает наличие социального расслоения задолго до образования государства на Руси и допускает существование в Киевской Руси аристократии, кроме служилой, "по праву", хотя постепенно обе её категории сливаются в боярство - класс отделенный от остального населения не юридически, но социально и экономически (на основе земельных владений и городской торговли) 10.


Случайные файлы

Файл
пасп.doc
8741-1.rtf
58235.rtf
69054.rtf
158053.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.