Испанский «вектор» европейской политики (июль-август 1936 г.): рождение политики «невмешательства» (75428-1)

Посмотреть архив целиком

Испанский «вектор» европейской политики (июль-август 1936 г.): рождение политики «невмешательства»

В.В. Малай

Как известно, начало гражданской войны в Испании породило желание локализации данного конфликта. В контексте господствовавшей в середине 30-х гг. идеи умиротворения тактика «невмешательства» показалась заманчивой большинству европейских политических лидеров.

Для определения перспектив развития «испанской» составляющей международных отношений накануне второй мировой войны заслуживает отдельного рассмотрения процесс подготовки и подписания Соглашения о невмешательстве в дела Испании: во что трансформировались противоречия, контуры которых проявились уже в августе 1936 г., чем они обернулись для собственно испанской проблемы, двусторонних отношений и международной ситуации в целом.

Внешнеполитические документы Англии, Франции и Бельгии, чьи руководители прибыли в двадцатых числах июля 1936 г. в Лондон на совещание в рамках подготовки конференции 5 держав, свидетельствуют, что на данной встрече речь шла о европейской безопасности в целом. Испанская проблема фактически не поднималась[1], то есть ее участниками проблема континентальной безопасности напрямую с разгорающимся испанским пожаром в тот момент не связывалась или, можно предположить, не озвучивалась еще на международном уровне, и хотя уже имелась информация об итальянской и немецкой помощи мятежникам.

Зарубежные исследователи расходятся в трактовке последствий визита французского премьера Блюма в Лондон (23-24 июля 1936 г.) для провозглашения политики невмешательства[2].

В доступных нам советских архивных документах за вторую половину июля 1936 г. (13 фондов АВП РФ) испанская проблема упоминается трижды, причем почти везде – в подчиненном контексте[3]. Так, например, во время вышеупомянутого визита Л. Блюма в Лондон министр иностранных дел Франции Дельбос пригласил 24 июля на встречу в отеле «Савой» советского полпреда И.М. Майского, сочтя своим долгом поставить через него в известность советское правительство о том, что происходило на совещании Локарнских держав. В ходе беседы Дельбос подчеркнул, что «Европа стоит сейчас перед пропастью войны». Текст беседы, переданный в НКИД СССР, изложен на пяти листах. и уже после подписи Майского в постскриптуме упоминается, что Дельбос, между прочим, отметил, что «испанские события сильно играют на руку Гитлеру, который ведет усиленную пропаганду против СССР», обвиняя его в «организации испанской революции». Комментарии отсутствуют [4]. Возможно, это был своеобразный зондаж советской позиции, тем более, что несколько ранее в беседе с Иденом Блюм заявил о положительной реакции французского правительства на просьбу Мадрида о военных поставках[5].

Темпы изменения ситуации в Испании (середина июля начало августа 1936 г) и скорость реакции на нее и на действия фашистских стран Великобритании, СССР, в некотором плане Франции, не совпадали, точнее, последняя запаздывала и носила сугубо национально-страноведческий характер. На наш взгляд, это станет в последующем не последней причиной слаборезультативности всей политики невмешательства. Попытки упреждающего удара не предпринял никто, равно как и игры на опережение.

Известно, что на просьбу республиканцев (21 июля) о продаже нефти для использования фактически запертого в Танжере республиканского флота английская сторона ответила отрицательно, мотивируя тем, что не считает возможным делать это на государственном уровне, дабы избежать возможных повреждений собственных нефтеналивных танкеров как в зоне Гибралтара, так и Танжера (бомбежки мятежников). Британский кабинет 22 июля принял решение не предпринимать никаких поспешных акций и внимательно следить за ситуацией [6]. Москва только 17 августа решением политбюро ЦК ВКП(б) постановила продать Мадриду мазут в необходимом количестве на льготных (ценовых) условиях [7].

Несколько активнее вел себя Париж – уже 23 июля Франция в лице министра авиации П. Кота (с одобрения И. Дельбоса и Л. Блюма) предложила поставить республиканцам 20-30 бомбардировщиков. Днем позже французская сторона получила официальную просьбу Мадрида о продаже самолетов, боеприпасов, ружей, пушек и пулеметов [8]. Но начавшаяся в правой печати антиреспубликанская и антиправительственная кампания, наложившаяся на впечатления, привезенные Блюмом из Лондона, вынудили французского премьера ретироваться.

Позже он будет характеризовать ситуацию во французских политических кругах конца июля 1936 г. как «разновидность парламентского переворота»[9].

Дальнейшая политика французского руководства в испанском вопросе вплоть до 4-5 августа (предложение европейским державам курса невмешательства) характеризуется колебаниями, непоследовательностью, крайностями, ожесточенной внутриполитической борьбой. Так, 25 июля Париж признал военные поставки в другую страну равносильными вмешательству в ее дела, в тот же день решением совета министров Франции была запрещена продажа оружия республиканской Испании (хотя такие действия не от лица правительства не осуждались), 1 августа 1936 г. французский кабинет со ссылкой на испанофранцузский договор 1935 г. отменит и это решение. В ночь с 1 на 2 августа в результате дебатов французское министерство иностранных дел приняло коммюнике с предложением правительствам Великобритании и Италии согласиться на общие для всех правила невмешательства в испанские дела [10], то есть французское руководство определилось со своей тактикой в отношении Испании.

Нужно заметить, что в письме британского министра иностранных дел Идена французскому поверенному в делах Камбону от 4 августа 1936 г. потенциальными участниками соглашения названы Великобритания, Франция, Германия, Португалия и Италия. В советский документ, освещающий этот факт (запись беседы зам. зав. 3-м Западным отделом НКИД СССР Ф.С. Вейнберга с французским поверенным Пайяром, 5 августа 1936 г.), вкралась опечатка – вместо Португалии там названа Польша [11]. Этот документ был опубликован в 19 томе ДВП СССР, и ссылки на него перекочевали во многие научные исследования [12].

Предложив европейским державам курс «нейтралитета» невмешательства, Париж 9 августа вновь подтвердит постановление от 25 июля о запрете поставок оружия республиканцам [13]. Заметим, что к этому времени не были получены ответы на предложение о невмешательстве ни от Германии, ни от Италии, ни от Португалии, и это действие французской стороны уместно рассматривать как явное нарушение испанофранцузского договора 1935 г.

С начала августа 1936 г. можно говорить о вторичной реакции европейских стран на «испанский стресс», о ее более взвешенном, обдуманном характере. Из некоторого «оцепенения» их выведет французская нота с предложением о невмешательстве вкупе с нарастающим объемом информации об эскалации конфликта на Пиренеях и вмешательстве в него Италии и Германии.

До этого – несколько выжидательная позиция. Особенно англичане (Дж. Маунси Галифаксу) и русские (Крестинский – Сталину) считали нужным быть очень осторожными в ответе, чтобы никто (немцы и итальянцы, французы) не истолковал его в пользу какой-либо стороны в Испании. Еще 10 августа британский посол в Москве Чилстон подчеркивал в телеграмме Идену, что на начальном этапе испанской войны советская пресса при всей селективности публикаций зарубежной информации не выражала ничего, кроме платонической любви к Мадридскому правительству[14].

В английских и французских политических кругах начнется интенсивная работа по выработке, уточнению своих позиций в испанском вопросе (он рассматривался на заседаниях британского кабинета 3, 6 августа, министерства иностранных дел 5 августа и пр., французского правительства 7, 8 августа)[15].

Активизировалась деятельность и советской стороны. На фоне развертывания итало-германской интервенции в Испании, оживления деятельности французской и британской дипломатии вокруг указанной проблемы замаячила угроза дальнейшего отстранения СССР от общеевропейских дел. На уровне ЦК ВКП(б) «испанский вопрос» контролировал секретарь ЦК Л.М.Каганович, по линии НКИД – заместитель наркома иностранных дел Н.Н. Крестинский и зам. заведующего 3-м западным отделом НКИД Вейнберг.

По нашим подсчетам, в течение августа 1936 г. Вейнберг 13 раз встретился с временным поверенным в дела Франции в СССР Пайяром, дважды ему направлял ноты М.М. Литвинов. 5 служебных записок по испанскому вопросу за это же время было подано Крестинским Сталину (14 августа даже 2), не говоря об обмене телеграммами НКИД СССР с советскими полпредами в ведущих европейских странах[16].

Как известно, французская нота Великобритании и Италии от 2 августа 1936 г. содержала предложение о заключении соглашения о невмешательстве между этими тремя странами под предлогом наибольшей выраженности их интересов на Пиренеях и в бассейне Средиземного моря с отказом от поставок оружия обеим воюющим сторонам (так называемые «средиземноморское соглашение»).

Италия на несколько дней задержала ответ, Англия сочла трехстороннее соглашение нерезультативным, в ответной ноте (4 августа) выразив пожелание включить в него Германию и Португалию[17].

По мнению британских лидеров, невключение в него Германии способно было вызвать у Гитлера реакцию, возможно, более бурную, чем итальянская на заключенную накануне конвенцию в Монтрё. Чрезмерное противопоставление Италии Германии в преддверии встречи по поводу пакта пяти держав в Лондоне таило серьезную опасность для Британии. Уступая британской просьбе (повторенной дополнительно в ноте в посольство Франции после обеда 4 августа Галифаксом), французский МИД вечером того же дня направил приглашение этим странам. Тогда же пришел ответ из Берлина[18].


Случайные файлы

Файл
10698-1.rtf
109423.doc
86175.rtf
112668.rtf
15558-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.