Воспоминания Авзония и Аполлинария Сидония о преподавателях высших школ Галлии IV - V вв. (75332-1)

Посмотреть архив целиком

Воспоминания Авзония и Аполлинария Сидония о преподавателях высших школ Галлии IV - V вв.*

Т. Б. Перфилова

Высшие школы Римской империи полностью соответствовали представлениям космополитичного населения державы о сущности и ценности высшей ступени образования. Заинтересованный в получении образования человек стремился удовлетворить здесь свою любознательность, облагородить свою душу, прикоснуться к вселенской мудрости. Для него высшие школы были средством самоидентификации. Через высшую школу человек мог войти в узкий круг интеллектуального братства, объединённого знанием поэзии, философии, ораторского искусства. Таким образом, высшие школы были средством интеграции индивида в социум. Высшие школы обладали большим воспитательным зарядом: сформированные здесь установки, жизненные принципы, характер определяли стиль поведения человека, служили ориентиром в его самостоятельной жизни, в общественно-политической практике. Высшая школа, противница узкой специализации, снабжала своих выпускников универсальным, энциклопедическим знанием преимущественно литературно-риторической или философской направленности, стремилась развить все возможности человеческого существа (не упуская ни одной) с тем, чтобы её воспитанник был способен выполнить любую задачу, в зависимости от общественных потребностей и личного призвания. Император Юлиан "Отступник" лучше других своих современников выразил эту мысль следующим образом: "Одарённый человек, получивший классическое образование, становится способным на все виды подвигов; он может двигать вперёд науку, стать политическим вождём, военным, исследователем, героем: он как представитель богов среди людей"[1]. Окончивший высшую школу мог сделать головокружительную карьеру, получить известность, приобрести немеркнущую

славу. Империя, в свою очередь, удовлетворяла потребность в чиновниках, юристах, литераторах, "учёных" также за счёт высшей школы [2]. Единообразная на всём необъятном географическом пространстве система образования служила мощным фактором сглаживания этнических различий, создания однородного культурного пространства Римской империи. Роль образования в кросс-культурной коммуникации империи хорошо выявляется из следующей фразы, принадлежащей писателю II в. Лукиану: "Мужи, знатные родом или богатством, будут с уважением смотреть на тебя [образованного интеллектуала]…, ты будешь удостоен права занимать почётные должности в городе и сидеть на почётном месте в театре. А если ты куда-нибудь отправишься путешествовать, то и на чужбине ты не будешь неизвестен или незаметен… Если ты даже уйдёшь из жизни, то всё же навсегда останешься среди образованных людей и будешь в общении с лучшими" ("Сновидение, или Жизнь Лукиана". Гл. 10 - 12). Из названных функций высших школ становится понятным, какую значительную роль здесь выполняли преподаватели, какие ответственные задачи были возложены на них человеком, обществом, государством. В этой связи мы считаем небезынтересным обратиться к изучению профессионального и нравственного облика преподавателей. Основным источником по этому направлению нашего исследования является поэма Авзония "О преподавателях Бурди-галы"[3]. Написанная в жанре эпитафии, изобилующая хвалебными отзывами и лестными характеристиками, она позволяет нам выделить качества преподавателей, востребованные античной высшей школой, и нарисовать портреты образцовых риторов. Основным методом, который мы использовали при раскрытии поставленных задач, является контент-анализ текста поэмы. Среди профессиональных качеств риторов самым важным была учёность, обладание богатым научным потен-циалом. В "Последнем росчерке" к поэме (25) Ав-зоний для всех своих преподавателей использует термин "учёные" (25, 9); в "Заключении" поэмы он также называет "всех славных риторов" учёными (2). Вторую позицию в списке профессиональных качеств занимает красноречие, ораторский дар. С помощью разных эпитетов Авзоний конкретизирует свои представления о наличии этого дара. Речь профессора может "быстро струиться" и "золото катить с собою" (1, 17); она может быть изящной, ясной, плавной, сладостной (4, 17) или, напротив, громкой, обильной, восхитительной (17, 4-5). Но, независимо от темперамента преподавателя и индивидуального стиля изложения, его речь должна приносить слуху истинную радость (там же). Таким образом, галльские риторы полностью следовали советам великого оратора Демосфена, который утверждал, что "в ораторском искусстве самое главное - искусство произнесения; и второе - тоже, третье - тоже" [4]. Вместе с тем эффективная форма подачи материала должна была, по мнению Авзония, соответствовать ясному содержанию и не завуалировать витиеватое пустословие; кроме того, речь преподавателя должна быть наполнена силой его чувства, душевными переживаниями. Не случайно поэтому Авзоний укоряет одного из известнейших риторов Толозы (Тулузы) Экскуперия, который был "красноречив без искусства" (17, 1), так как в его речи "чувства совсем не бывало" (17, 7). Напротив, Авзоний высоко ценит "золотой ум" (20, 2), а также убеждения, которые могут ум зажечь (15, 15) и быть лекарством для души (20, 4). У преподавателей риторических школ, много цитировавших и выступавших с декламациями, большие требования предъявлялись к памяти. Авзоний очень часто, перечисляя лучшие качества грамматиков и риторов, упоминает о "крепкой" памяти и быстром уме (Parent. 3, 17), острой памяти и проворном уме (Pro-fes. 22, 1). Поражаясь возможностям памяти своего главного учителя в Бурдига-ле (Бордо) Тиберия Виктора Минервия, он пишет: "Раз прочитав или услышав, ты помнил всё это настолько, что достоверность одна и в книге, и в слухе твоём" (Profes. 1, 23-24).

Среди качеств, которыми обладали лучшие риторы, Авзоний называет ревностное отношение к труду (к примеру, 2, 18), преподавательскую одарённость, то есть умение обучать (18, 15). Высоко оценивается Авзонием способность профессоров "в стихи облекать слова" (5, 12-13), мастерство "прозою молвить, как и стихами, с равною силой" (21, 15).

К профессиональным умениям, упоминаемым в поэме по одному разу, относятся: остроумие, серьёзность, безупречность жестов.

Эпитафия, не предполагающая критики или проявления недоброже-лательного отношения, не мешает Авзонию, между тем, в мягких тонах и сдержанных выражениях высказать своё представление о негативных качествах преподавателей. К ним относятся: "слабость в науке" (10, 46; 9, 1-2); несбалансированность видов интеллектуальной деятельности, которая отражается на качестве преподавания (22, 5-12); и, как уже отмечалось, равнодушие к предмету изложения, замаскированное отточенными манерами и даром красноречия, данным свыше (17, 7). Авзоний, благодарный всем грамматикам и риторам, приложившим усилия к его развитию и профессиональному становлению, выделяет общие для всех преподавателей качества, которые не просто их сближают, но делают их родственниками по духу, мировосприятию. Во "Вступлении" к поэме он пишет следующие примечательные строки: Нас с вами не кровь породнила, Нет, - но людская молва, к родине милой любовь,

Наше в науках усердие, забота о наших питомцах

Нас породнили…

В этом четверостишии названы такие качества, присущие всем учителям, как патриотизм, трудолюбие, ответственность за судьбу подрастающего поколения.

Аполлинарий Сидоний - выдающийся представитель галло-римской знати - дополняет идеальный образ преподавателя Галлии своими восторженными отзывами о риторе Сапауде, работавшем в Виенне (Вьенне): "Он соединял правильность расположения речи Полемона, важность Галлиона, плодовитость Дельфидия, силу Алкима, деликатность Адельфа, точность Магна Арбория и нежность Виктория" (Epist. V, 10). Любопытно, что для сравнений Аполлинарий Сидоний использует имена некоторых профессоров, обучавших Авзония в Бурдигале. В своей частной (личной) жизни лучшие преподаватели также могли быть, говоря словами Авзония, "образчиками нравов" (Profes. 1, 25).

Наиболее часто встречающиеся качества преподавателей как личностей - это их семейственность, супружеская верность, любовь к детям, преданность сыновним обязанностям (к примеру, 3, 10-11). Преподаватели Галлии, судя по сообщениям Авзония, занимали высокое общественное положение, которое позволяло им заключать выгодные браки. Например, Марциал, работавший грамматиком в Нарбоне (Нарбонне), взял в жёны блистающую красотой и происхождением дочь аристократа Кларенция, который был "тронут его дарованием" (18,5). Си-ракузец Цитарий, обучавший греческой грамматике в Бурдигале и прославивший её своими занятиями, нашёл здесь знатную и богатую жену (13, 9). Дядя Авзония, Эмилий Магн Арборий, ритор в То-лозе (Тулузе), "знатную взял жену с приданым" (16, 9).

Вторую позицию в личных качествах преподавателей занимают одновременно и доброжелательность к окружающим, и дружелюбие. Многие риторы могли вместе с Авзонием и его знаменитым дядей похвастаться, что "дружбу виднейших людей" знали они (16, 10). Обеспеченность большинства галльских риторов, наличие больших процветающих имений позволяли им давать званые обеды, собирать гостей на праздники (1, 35), изысканно накрывать стол, быть приветливыми и внимательными к высокопоставленным гостям (15; 3, 11). Качества, противоположные хлебосольству и гостеприимству, - сдержанность, бережливость, простота, неприхотливость - занимают последнюю строчку в шкале личных достоинств преподавателей. Из писем Аполлинария Сидония мы можем узнать о лицах, присутствовавших на торжественных застольях. Это были адвокаты, например Ницетий, величайший по благоразумию и искусству (I. VIII.6), поэты, например, смелый сатирик Секундин (I. V, 8), преподаватели и ораторы (Домиций из Клермонта и Сиагрий - I. VIII, 8), государственные чиновники (I. I, 5 и 9; I. III. 6).


Случайные файлы

Файл
35013.rtf
Scanned.doc
115140.rtf
127883.doc
28004.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.