Военно-народное управление на Северном Кавказе (Дагестан): мусульманская периферия в российском имперском пространстве (73973-1)

Посмотреть архив целиком

Военно-народное управление на Северном Кавказе (Дагестан): мусульманская периферия в российском имперском пространстве, XIX—XX вв.

В. О. Бобровников

В данной работе изучается региональная организация власти у северокавказских мусульман после включения их в российское политико-правовое пространство, анализируется влияние на нее имперской «цивилизаторской» идеологии. Как известно, приняв российское подданство, горцы сохранили судебно-административную автономию. Система власти и судопроизводства, созданная в регионе в ходе реформ 1860-х гг., стала называться военно-народным управлением. Она просуществовала до 1917 г. и неожиданно вновь обрела популярность в постсоветское время. Наиболее полно и последовательно идеи военно-народного управления были реализованы в Нагорном Дагестане. На примере этого субрегиона российского Кавказа я попытался определить, как в историческом пространстве поздней Российской империи были связаны российский центр и мусульманская периферия, а также проанализировать идеологию, на которой строилось военно-народное управление, сравнить российский опыт имперского строительства на Кавказе с колониальным опытом европейских держав.

Согласно методике, предложенной Мишелем Фуко, власть рассматривается как своего рода язык, связывающий членов общества. Изучение механизмов осуществления власти ведется на уровне сельской общины. Применяя хорошо известное определение Фуко, объект данного исследования можно назвать микрофизикой власти. Этот уровень исследования пока еще не обоснованно игнорируется в большинстве работ, посвященных вопросам управления «восточными окраинами» дореволюционной и советской России.

* * *

В XIX столетии под властью Российской империи оказались огромные населенные мусульманами территории на Кавказе и в Средней Азии. Начиная с этого времени центральное правительство пытается привязать к России ее новых мусульманских подданных. Не случайно в разгар Кавказской войны император Николай I приказывал главнокомандующему Кавказским корпусом генерал-адьютанту Е.А. Головину: «все истреблять, что ...будет противиться, но щадить,., оказывая уважение к муллам, мечетям и к вере, чтобы разрушить и уничтожить и тень мысли, что мы точно ведем духовную войну»1.

После разгрома имамата Шамиля горцы окончательно превратились в российских подданных. И прежде отдельные сельские общины, их союзы (араб, и общедаг. джамаат, рус. доревол. «вольные общества») и ханства вступали в российское подданство. Обещая не производить набегов на земли Российской империи и союзной ей Грузии, не поддерживать врагов России, они получали право прогона и выпаса скота в российских владениях и разрешение торговать в русских городах и крепостях. До конца 50-х годов русское подданство означало для горцев лишь уплату ежегодной дани (ясак) русским военным властям2. Российская сторона не вмешивалась во внутренние дела горцев. Договоры признавали экстерриториальность права обеих сторон. На российской территории горцы должны были подчиняться российским законам. В Нагорном Дагестане российские подданные обязаны были руководствоваться местным адатом и шариатом.

Положение радикальным образом изменилось, когда период вооруженного противостояния с Россией сменился длинной полосой реформ. Для управления кавказскими горцами были созданы особые судебноадминистративные институты. Они опирались на свою идеологию, выработанную в ходе знакомства российского общества с горцами.

Завоевание Кавказа Россией шло параллельно со складыванием российского кавказоведения. Причем и ведущие научные учреждения, и кавказское начальство разместились в Тифлисе. В 1851 г. А.В. Головнин учредил здесь Кавказский отдел Императорского русского географического общества (КОИРГО). Это был первый из отделов общества, образованных во второй половине столетия. Правительство ежегодно выделяло КОИРГО субсидию в 2000 руб.3. Среди российских военных, в чьих руках оказалось управление Дагестаном, было немало членов КОИРГО, занявшихся кавказоведением. В области этнографии и истории права края немалый вклад внес генерал А.В.Комаров, в 1865 г. ставший генерал-губернатором Дагестанской области, а чуть позднее, в конце 1870-х —1883 гг. возглавивший центр кавказского военно-народного управления в Тифлисе4. Во время длительной службы на Северном Кавказе он собрал обширные материалы по краеведению Дагестана. Наиболее известны его работы — «Адаты дагестанских горцев и судопроизводство по ним» (1868) и «Народонаселение Дагестанской области» (1876). Генерал Комаров, как и большинство российских военных, занимавшихся этнографией Дагестана, испытал немалое влияние романтической школы русской этнографии конца XVIII — начала XIX в. Ключевыми понятиями этой школы были «земельная (или родовая) община», «вольные общества» и «народное право».

Верно подметив целый ряд особенностей горского общества, дореволюционные ученые чрезмерно преувеличили замкнутость малых социальных групп — кяапов-тухумов и селений-джамаатов. Анархия и нестабильность времен Кавказской войны казалась им извечным состоянием горского общества. Не находя аналогов дагестанскому джамаату в современности, они обратились в поисках сравнений к глубокой древности, причем не к историческим материалам, а к гипотетическим реконструкциям первобытной родовой или «поземельной общины». Такое априорное сопоставление привело их к выводу, что Нагорный Дагестан представляет собой осколок изначальной общественной и правовой организации всего человечества, давно пройденный народами России и Западной Европы.

Первым для Дагестана и Северного Кавказа этот тезис выдвинул К.Ф. Сталь5. Во второй половине века его блестяще развил известный социолог и историк права М.М. Ковалевский, пришедший к выводу о «повсеместном господстве в среде горцев родовой организации»6. Вкратце его концепция сводится к следующему. Дагестанский клан (тухум) — это первобытный род или «поземельная община». Джамаат и «вольные общества» суть механические соединения тухумов, повторяющие их организацию в более широких размерах селения и их союзов. «Подобно тому как тухум имеет своего старшину и свои родовые строения, так точно община имеет своего старшину и свой общинный сбор, к участию в котором призываются все совершеннолетние мужского пола». Господство родового строя закрепляет обычное или народное право (араб. адат)7. Построив модель «родовой теории», Ковалевский не смог найти ей подтверждения на собранных им многочисленных кавказских материалах. Исследователями его творчества давно подмечено, что тема общины выпадает из созданного им капитального труда «Закон и обычай на Кавказе»8.

Исходя из сформулированных выше положений, историки, правоведы и этнографы советовали правительству сохранить сельскую общину и поддержать народное право, чтобы предотвратить распространение шариата и основанного на нем «движения мюридизма» (т.е. мусульманского повстанчества, возглавленного суфийскими шейхами братства Накшбандия — В. Б.), представлявшего, по их мнению, наиболее серьезную опасность для российского владычества на Кавказе9. Эти идеи нашли понимание и поддержку у целого ряда влиятельных российских военных первой половины XIX в. Они и убедили правительство создать в Дагестане и других местах расселения кавказских горцев военно-народное управление.

Сущность этой судебно-административной системы точно и кратко охарактеризовал предпоследний наместник Кавказского края (1905—1915) генерал-адъютант граф И.И. Воронцов-Дашков. «Система военно-народного управления, созданная на Кавказе в период борьбы русских войск с местными горцами, — писал он, — основана на сосредоточении административной власти в руках отдельных офицеров, под высшим руководством главнокомандующего Кавказской армией и на предоставлении населению во внутренних делах ведаться по своим адатам»10.

Российские власти не сразу пришли к мысли об использовании сельской общины и обычного права в государственном строительстве на Кавказе. Как правило, начало военно-народного управления связывают с деятельностью первого наместника Кавказского края (1844—1854) князя М.С. Воронцова". Эта ошибка недавно была исправлена Ю.И. Семеновым, показавшим, что в действительности система военно-народного управления была впервые опробована в Закавказье в самом начале XIX в.12

Первый эксперимент по введению подобного устройства был проведен в Кубинском ханстве в Северном Азербайджане. В 1806 г. оно попало под протекторат России. Во главе ханства был поставлен представитель местной мусульманской знати — Хаджи-бек со званием наиба. Ему было поручено по-прежнему управлять по адату, но под русским контролем. После отпадения и вторичного покорения Кубы в 1809 г. по приказу главнокомандующего генерал-фельдмаршала И.В. Гудовича управление было передано совету из четырех важнейших беков, деятельностью которого руководил начальник размещенного в провинции русского отряда, в свою очередь подчинявшийся Бакинскому коменданту13. В последующем эта практика не раз применялась в Грузии, Азербайджане и Южном Дагестане.

До конца 1850-х гг. попытки российских властей управлять Кавказом руками местной элиты на основе обычного права не выходили за пределы отдельных ханств и «вольных обществ». Судебно-административная реформа в масштабах всего региона была проведена в 1860—1868 гг. После окончания Кавказской войны Дагестан был разделен на две неравные части. Город Дербент и окружающая его небольшая полоска прикаспийской земли в устье р. Самур были отнесены к гражданскому управлению. Здесь учреждались общероссийские губернские судебные и административные учреждения. Все прочие районы созданной в 1860 г. Дагестанской области, а также Закатальский округ (бывшее Джаро-Белоканское «вольное общество») Елисаветпольской губернии были отнесены к военно-народному управлению^.


Случайные файлы

Файл
159064.rtf
80235.doc
69123.rtf
181788.rtf
114556.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.