О понятии абсолютизм (71581-1)

Посмотреть архив целиком

О понятии "абсолютизм"

Ю.А. Сорокин

Историческая наука, как и любая другая, накапливает определенное количество понятий и категорий, содержание которых должно быть жестко определено. Исследователь, оперирующий каким-то ключевым понятием, должен вкладывать в него общепринятое содержание. По логике вещей, если в науке не определено содержание некоего понятия, то от него надлежит отказаться.

На сегодняшний день все еще не выработано общего мнения по отношению к кардинальной проблеме: каков характер государства в России в ХVII-XVIII в.; какие следует использовать критерии для более точного его определения, какими терминами описывать его сущность, каковы предпосылки и движущие силы такого государственного развития?

Терминологические проблемы группируются вокруг понятий, которые используются при характеристике государственной формы и организации государственной власти(1). До сего дня нет удовлетворяющей всех, логически непротиворечивой дефиниции термина "абсолютизм". В научно-исследовательской практике широко используются понятия "самодержавие", "неограниченная монархия", "абсолютизм", "абсолютная монархия". Не так уж редки термины совершенно диковинные, типа "самодержавный абсолютизм" или "военно-феодальные абсолютистские режимы".

Возникает естественный вопрос, имеют ли все эти термины одно и то же содержание? На этот вопрос исследователи отвечали по-разному. Рассмотрим основные дефиниции, использующиеся в литературе.

Отметим вначале, что в русских письменных источниках, прежде всего в законодательстве, термин "абсолютизм" фактически не отложился. Русские монархи и в XVIII в. продолжали титуловать себя самодержцами.

Так, в толковании к артикулу 20 Воинского устава 1716 г. было сказано: "Его величество есть самовластный монарх, который никому на свете в своих делах ответу дать не должен; но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благолепию управлять"(2).

В Духовном регламенте, подготовленном Феофаном Прокоповичем и получившем силу закона 25 января 1721 г., подчеркивалось: "Монархов власть есть власть самодержавная, которой повиноваться сам Бог за совесть повелевает"(3).

Сам термин "самодержавный" в данном контексте понимается всего навсего как "неограниченный". На это обратили внимание многие русские историки права(4).

В программных документах русских самодержцев, составленных во второй половине XVIII в. ("Наказ" Екатерины II, "Наказ" Павла Петровича), речь вновь идет о самодержавной власти русских государей, и фактически не упоминается термин "абсолютизм". Похоже, аналогичная ситуация имела место и в XIX веке.

Итак, ни российские государи, ни российские законы не оперировали, по сути дела, термином "абсолютизм" или "абсолютная монархия".

Априори мы готовы утверждать, что и русские историки XVIII - первой половины XIX вв. старались воздержаться от употребления этих терминов применительно к российской истории.

Дворянские историки, прежде всего В.Н. Татищев и Н.М. Карамзин, обосновывали тезис об изначальности самодержавия на Руси, поэтому они находили его чуть ли не в древнерусском государстве, а в Московской Руси - во всяком случае. Государственная школа русских историков, отрицая наличие сословно-представительной монархии в России, рассуждала о русском самодержавии начиная с Ивана Грозного. В.О. Ключевский с известными оговорками признавал самодержавие Ивана III.

Разумеется, все эти историки не относили абсолютистские формы правления к таким ранним периодам русской истории; похоже, их просто не заинтересовало различие в терминах. Иначе складывалась ситуация на рубеже XIX-XX вв.

Русские историки и правоведы, стоявшие в основном на либеральных позициях, в конце XIX - начале ХХ вв. выделили следующие этапы в эволюции европейского государства, последовательно сменявшие друг друга:

- феодальное государство;

- военно-национальное государство;

- промышленно-правовое государство(5).

Под военно-национальным государством и понималась абсолютная монархия.

Нетрудно заметить, что при таком подходе абсолютизм занимал промежуточное положение между феодальным и буржуазным государством, не являясь ни тем, ни другим. Упомянутые авторы уже разводят понятия "самодержавие" и "абсолютизм", полагая, во-первых, что самодержавие утвердилось в России много раньше абсолютизма (последний - лишь с Петра I), а во-вторых, принципиальное отличие между ними они находили в европейских теориях, объясняющих власть монарха не Божественным промыслом, а теорией общего блага и теорией естественного права. М.А. Рейснер прямо указывал: "Крещением (России. - Ю.С.) в общеевропейскую государственную форму было официальное обоснование принципа самодержавия началом общего блага"(6).

Таким образом, эта группа исследователей (М.А. Рейснер, П.Г. Виноградов, П.Н. Милюков, М.М. Ковалевский и др.) под абсолютизмом понимали определенный исторически-конкретный этап в эволюции европейского государства, заканчивавшийся либо революционным свержением абсолютного монарха, либо "разумными реформами". И тот, и другой пути приводили к установлению промышленно-правового, т.е. буржуазного государства; а поскольку в каждой европейской стране это произошло в разное время, то и выделить период существования абсолютизма в Европе в целом, по их мнению, весьма сложно. Сам факт существования абсолютной монархии в ее европейской форме в России они признавали и начинали ее с Петра I.

В то же время в европейской науке появились работы ученых, разводящие не только понятия "абсолютизм" и "самодержавие", но и понятия "неограниченная монархия" и "абсолютизм". Так, согласно теории Козера (1903 г.) неограниченная монархия дает три формы абсолютизма: 1) практическую, 2) принципиальную, 3) просвещенную. Согласно теории Генриха фон Трейчке (1900 г.) европейский абсолютизм делится на: 1) легитимный, 2) теократический, 3) просвещенный(7).

Однако эти и подобные им теории в русской историографии не прижились, и под абсолютной монархией ученые, стоявшие на либеральных позициях, чаще всего понимали, как мы уже указывали, промежуточное звено между старым феодализмом и правовым конституционным государством.

Но уже первая русская революция перенесла вопрос о сущности и исторической судьбе русской монархии из области научной теории в область практики. Скажем, подготовка "Основных законов Российской империи" требовала определения сути государственного строя в России, и он был обозначен как "самодержавие". Многие видные русские историки и юристы были привлечены для определения этого понятия; позднее появился целый цикл работ на этот счет(8).

Весьма знаменательно, что в этих работах ученые, по сути дела, отказались дать формально-логическое, правовое или даже конкретно-историческое определение самодержавия. По общему мнению, надо было оставить в стороне мысль о том, что власти русских императоров возможно было дать чисто юридическую конструкцию, как, положим, векселю или чеку. Надлежало постигнуть отчетливо и раздельно, как в свое время указывал еще Н.И. Черняев, "... религиозные основы, мистику, идеалы, всемирно-историческое знание, культурное призвание, политическую необходимость, историческую правду, нравственные основы, психологию, поэзию и благодетельное влияние русского монархизма"(9).

Такая позиция была близка С.А. Котляровскому, подчеркнувшему: "Положение монарха часто имеет более глубокое историческое, чем юридическое обоснование. Правовые определения этой власти, формулы законодательных памятников и учредительных хартий - только поверхностный слой... Русская история была исключительна бедна устойчивыми юридическими отношениями, и к ней это особенно приемлимо10.

Этот же тезис стал достоянием русской публицистики. В.В. Розанов полагал, что уяснить власть русского монарха, "определить ее, формулировать, значит ее уменьшить, обеднить, ограничить"11. Эти теоретические установки позволили сделатьконкретные политические выводы и растиражировать их в массовых изданиях. Вот мнение А. Сигаева изложенное им в брошюре "Монархическая идея и современная действительность": "Слово монархизм не выражает собой точного и ясного понятия; под этой идеей понимается определенное настроение.., в основе которого преданность и любовь к царю", и далее "Задача монархистов - уразуметь идею самодержавного монархизма в связи с единением царя с народом на началах, изъявленных волей монарха, и помочь ему разумной покорностью и сознательным нравственным отношением к этой работе, которая возложена им на монархистов" (12). П.Е. Казанский главу XXII своегкапитального труда посвятил изучению принципа монархического верховенства, закрепленного ст.4 Основных законов. Главные свойства императорской власти в России таковы:

- верховенство;

- величество, под которым понимается власть главных решений в делах государства;

- власть крайняя, которая может и должна реализоваться в условиях чрезвычайных, в минуту крайней опасности, в том числе и для принятия решений надправных;

- власть последняя;

- власть высочайшая, решениям которой подчиняются все без исключения;

- власть всеобщая, решения которой распространяются, во-первых, на территорию всей страны, во-вторых, на все возможные проявления государственной власти(13).

На этом основании П.Е. Казанский готов был признавать власть российского государя неограниченной, но он решительно возражал против того, чтобы русское самодержавие считать абсолютизмом. По его мнению, абсолютизм предполагает отрешенность от народа, чего никогда не знало русское самодержавие. По мнению ученого, "русский юридический язык не знает ни понятий, ни выражений, которые бы соответствовали западному абсолютизму и восточной деспотии, и принуждал не употреблять слова иностранного корня. Во всяком случае ни "верховенство", ни "самодержавие" нельзя сближать с абсолютизмом. Последнее на русский язык надо перевести как самовластие"(14).


Случайные файлы

Файл
41309.rtf
150366.rtf
33929.rtf
150641.rtf
21206-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.