Царствование и смерть Павла I (CBRR1005)

Посмотреть архив целиком



В России дворянином может быть лишь тот, с кем я говорю, и лишь тогда, когда я с ним говорю...

Павел I

Его голова была лабиринтом, где заблудился разум...

Из мемуаров графини Головиной

8 ноября 1796 г. Екатерина II совсем недавно испустила последний вздох. К собравшимся придворным вышел граф Самойлов и с торжественным видом напыщенно произнес: «Господа! Императрица скончалась, и Его Величество Павел Петрович соблаговолил взойти на престол всея Руси!..».

Вместе со своими сыновьями Александром и Константином, надевшими по приказу отца прусские мундиры, в сопровождении высших сановников Павел I прошел в церковь, чтобы принять там присягу на верность. Бросая на всех злобные взгляды, новый царь не мог скрыть радости. Подчеркнуто желая приобщить к своему восшествию на престол покойного Петра III, он отдал чрезвычайные распоряжения, описанные послом Стедингом:

«...Император решил перенести останки своего отца в гробницу императоров в крепости.(имеется в виду Петропавловская крепость – М.С.) До сих пор они находились в Александро-Невской лавре, где были погребены без почестей и обряда после того, как их выставили на обозрение в течение нескольких дней. Заупокойная служба по нем уже началась в часовне Зимнего дворца, и за два дня до переноса тела императрицы его тело будет отправлено в церковь при крепости. Там готовят два возвышения-катафалка, на которых мы увидим императрицу рядом со своим супругом, по случаю чего будут произнесены все возможные в таком случае надгробные речи... Траур будут носить по Петру III и Екатерине II. Их гробы будут поставлены на один катафалк, но погребены они будут в разных могилах...» (Донесения королю Швеции от 23. XI. и 24.Х1.1796г.)

Как будто желая поразить всеобщее воображение своими экстравагантными выходками, Павел I заставил нести посмертную корону отца того самого Алексея Орлова, который 34 года назад собственноручно отправил Петра III в мир иной. Затем он сделал графом Империи Алексея Бобринского, незаконнорожденного сына Екатерины II и Григория Орлова, появившегося на свет в правление Петра III. Более того, он вернул Бобринскому имения и 20 тыс.

крестьян, которые Екатерина ему дала, а потом отобрала из-за скандальных похождений.

В начале 1797 г. коронация Павла прошла в Москве с необычайной пышностью. По примеру византийских императоров царь был одет в мантию из красного бархата, а поверх нее в золотой плащ, подбитый горностаем. Получив помазание Божие, он подошел к престолу и сам возложил императорскую тиару на свою главу, а затем короновал супругу, так как считал себя Избранником Божиим. Зачитанная вслед за тем грамота наделяла его титулом и правами «главы церкви», а не просто «покровителя церкви», как его предшественников. С этого момента Его Величество мог сам брать на алтаре чашу со святыми дарами и совершать обряд причастия без священника. Затем был зачитан закон о престолонаследии по прямой нисходящей линии, от лица мужского пола к лицу мужского же пола, в порядке первородства. Все, больше никаких Екатерин! Никаких Елизавет! И никаких случайных правителей, избранных боярами, стрельцами или чернью!..

На обеде, последовавшем за коронацией, блюда разносились полковниками в сопровождении двух офицеров гвардии, которые брали «на караул» всякий раз, когда кушанье подавалось Его Величеству!.. Блеск праздничных костюмов и парадных мундиров, богатство убранства, сияние драгоценностей лишь еще резче подчеркивали уродство Павла I: плохо сложенный, со вздернутым и приплюснутым носом, огромным ртом, выдающимися скулами, более похожий на лапландца, чем на славянина, царь был начисто лишен статности. Важный вид, который он на себя напускал, скованные манеры и позерство делали его еще более комичным.

В юности Павел мог быть и нежным, и жестоким, сентиментальным и грубым, доверчивым и подозрительным. С годами его недостатки не только не смягчились, но и усилились в ущерб достоинствам. В последние месяцы жизни Екатерины II Павел с женой затворниками сидели в Гатчине или Павловске, а затем в промозглом Михайловском замке, где у них был многочисленный собственный двор. Мария Федоровна занималась литературой, читала, делала гравюры на камне. Считавший себя незаконно лишенным короны, Павел либо до смерти скучал, либо играл в войну, по 10 часов на день выкрикивал команды, воображая себя то Петром Великим, то своим кумиром королем Пруссии Фридрихом II! Все вызывало в нем раздражение и гнев: одежда и фельетоны, офицерская обувь и слова «свобода», «клуб». Муштровка, парады, ружейные приемы заменили тактические учения и стратегию. Даже самые старые офицеры подвергались такому же жестокому обращению, как и новобранцы.

Федор Головкин, один из приближенных ко двору, оставивший очень интересные воспоминания о той эпохе, писал, что двор при новом царе был постоянно взбудоражен бесчисленными церемониями. Приходилось подходить к царю по двое, становиться на колени и целовать ему руку. Мало того, Его Величество непременно хотел слышать, как при этом колено твердо стукалось о пол, и чувствовать прикосновение губ к своей императорской длани...

Павел окружил себя «гатчинцами» прибывшими с ним из Гатчины солдатами в разномастных мундирах, а также старыми придворными, носившими прежние дворцовые наряды. Он с удовольствием повторял: «Я только солдат и не вмешиваюсь ни в управление, ни в политику». Он запретил круглые шляпы, длинные штаны, сапоги с отворотами, ботинки со шнурками. Те, кто не имел средств или собственного поставщика, носили маленькие шляпы, с помощью булавок переделанные в треуголки и подвернутые внутрь брюки, стянутые чем-нибудь у колена. Даже англичане, состоявшие на службе в России, были вынуждены подчиниться этим приказам!..

43-летний царь представлял собой причудливую смесь жестокости, порочности, пошлости, мистицизма и чувственности. Честный, прямой, набожный в свои молодые годы, он стал недоверчивым, неуравновешенным, резким и грубым; боялся, что его предадут, зарежут или отравят. Был ли он сумасшедшим? Нет, всего лишь неуравновешенным по характеру!

Императрица Мария Федоровна, несмотря на все разочарования и опасения, оставалась очень привязанной к своему мужу и старалась внести в его душу успокоение. Однако жестокие выходки и приступы ярости становились все более частыми; доходило до того, что царь оскорблял жену даже в присутствии слуг! Ростопчин, для которого весь двор служил предметом язвительных насмешек, делал исключение для Марии Федоровны. Он писал, что эта женщина заслуживает поклонения, она сама добродетель! Пусть так! Но почему же, безропотно перенося связь мужа с девицей Нелидовой, она так злобно обращалась со своей невесткой Елизаветой, молодой супругой Александра?

Очень мрачную картину существования, на которое Павел обрек жену, детей и приближенных, нарисовал Ростопчин. Царь совершенно не владел собой. Здравого смысла было мало в его голове и еще меньше в поведении; невозможно без жалости и страха смотреть на все, что он делает. Он, казалось, сам выдумывал поводы для того, чтобы к нему питали отвращение. Вбил себе в голову, что его презирают и стараются быть с ним непочтительными; ко всем цеплялся и наказывал без разбора. Малейшее опоздание, малейшее противоречие заставляло его терять самообладание, и он вскипал. Каждый день только и слышно было о приступах ярости, о мелочных придирках, которых постеснялся бы любой простой человек.

Он не любит своего сына Александра, так как от доносчиков узнал, что Екатерина хотела напрямую оставить ему трон. Он ненавидит свою невестку, так как ее выбрала покойная царица. Александр находился в таком отчаянии, что 27 сентября 1797 г. написал письмо Лагарпу, своему воспитателю, тайком передав его через отправлявшегося в Швейцарию своего друга, графа Новосильцева:

«Мой отец, по вступлении на престол, захотел преобразовать все решительно. Его первые шаги были блестящими, но последующие события не соответствовали им...

Военные почти все свое время теряют исключительно на парадах. Во всем прочем решительно нет никакого строго определенного плана. Сегодня приказывают то, что через месяц будет уже отменено... Благосостояние государства не играет никакой роди в управлении делами: существует только неограниченная власть, которая все творит шиворот-навыворот. Невозможно перечислить все те безрассудства, которые совершались здесь... Мое несчастное отечество находится в положении, не поддающемся описанию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и личное благосостояние уничтожены. Вот картина современной России, и судите по ней, насколько должно страдать мое сердце...» .

Супруга Александра Елизавета писала своей матери, что Павел I приказал высечь офицера, ответственного за снабжение царской кухни, потому что каша показалась ему плоха; его избивали на их глазах выбранной самим царем довольно толстой палкой. Больно, ужасно больно было видеть каждый день столько несправедливости и грубости, жаловалась она.

Граф Стединг писал в Стокгольм: «К беспокойству знати прибавился страх народа...» А князь Адам Чарторыйский, проведший многие годы рядом с Павлом и его семьей, показывает нам его чрезвычайно изменчивый характер: «...император на всю остальную часть дня становился довольным или раздраженные, снисходительным или строгим и даже ужасным».

Замечательный историк Борис Муравьев писал: «Каждый день Павел присутствовал на параде конной гвардии. И если какой-нибудь офицер совершал ошибку, то царь хлестал его своей тростью, подвергал разжалованию, ссылал в Сибирь или тут же и навсегда заставлял надеть мундир простого солдата!.. За промашку наказывали кнутом, тюрьмой и даже вырывали ноздри, отрезали язык или уши, подвергали другим пыткам...» .


Случайные файлы

Файл
CBRR4343.DOC
169638.rtf
85111.rtf
15081-1.rtf
86423.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.