Проблема происхождения русского народа в отечественной литературе советского и пост-советского периодов (1342)

Посмотреть архив целиком

ВВЕДЕНИЕ

«Откуда есть пошла Русская земля» - этот вопрос интересовал первых русских летописцев, и этими словами начинается наша древняя летопись «Повесть временных лет». Первые известные нам русские летописцы – Никон, Иван, Нестор, Сильвестр, а также другие неизвестные, творили свои произведения на берегах Днепра-Славутича в Киеве, в Новгороде на берегу Волхова, и все они начинали повествование с того, «откуда Русская земля стала есть».

Как свидетельствуют древнейшие письменные источники, русские сыграли огромную роль в историческом развитии народов Европы, а также во всемирной истории. Они создали свое могущественное государство – Киевскую Русь, игравшее на Востоке Европы ту же роль, что на Западе государство Карла Великого.

Проблема происхождения славян, равно как и вопрос о возникновении этнонима рус/рос, – извечная проблема нашей отечественной историографии. От Нестора и до наших дней делались попытки найти прародину славянских народов, ответить на вопрос, «Откуда есть пошла Русская земля». Споры вокруг проблематики славянского этногенеза и возникновения этнонима «рос» никогда не утихали в отечественной науке, продолжаются они и теперь.

Много столетий назад русские летописцы, пытаясь ответить на вопрос о происхождении русского народа, связывали его начало с потомством библейского Иафета, одного из сыновей Ноя – родоначальников послепотопного человечества. Таким образом, в отечественной исторической науке уже в период ее зарождения русский народ рассматривался как один из самых древнейших и имеющих изначально свое собственное имя.

Впоследствии, начиная с петровских времен, вопрос о происхождении русского народа рассматривался немцами, членами Академии Наук – Готлибом Зигфридом Байером, его преемником Герардом Фридрихом Миллером и Августом Людвигом Шлецером. Байер, несмотря на всю свою западноевропейскую ученость, не был знаком с русским языком и из-за этого был неспособен анализировать русские летописные источники. Его осмеивали за то, что слово Москва он производил от мужского монастыря, а Псков – от «псов». Будучи сторонником норманнского происхождения Руси, Байер переворачивал имена русских князей всевозможными способами для того, чтобы из них получились скандинавские имена. Таким образом из Владимира получился Валдамар, Валтмар, Валмар, из Ольги – Аллогия, из Всеволода – Визавалдур и т. д. К сожалению, Байер, отстаивая теорию норманнского происхождения Руси, надолго отрезал путь к изучению этого вопроса с русской точки зрения.

Преемнику Байера – академику Герарду Фридриху Миллеру в 1749 г. Академия Наук поручила написать речь о происхождении имени и народа российского для торжественного заседания. Когда речь была подготовлена и представлена членам Академии для оценки, отзывы большей части академиков были неблагоприятны для Миллера. В вопросах, касающихся начала Руси, Миллер, примкнув к норманнистам, практически популяризировал Байера.

Ничем не отличился от Байера и Миллера Август Людвиг Шлецер. Он также считал, что цивилизацию, государственность и само имя русскому народу дали норманны, а русская история начинается со второй половины IX в.

Главным противником норманнистов того времени был М. В. Ломоносов. Рецензируя диссертацию Миллера, он вскоре основательно изучил эту проблему и изложил ее в своем труде «Древняя Российская история от начала Российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого, или до 1054 г.». Выступая против извращений норманнистами русской истории, Ломоносов категорически заявлял, что «мнение… о происхождении россов от шведов, а имени их от чухонцев весьма неосновательно»1.

Несмотря на то, что диссертация Миллера была отвергнута Академией Наук, норманнская теория пустила глубокие корни в исторической науке, ее восприняли западники. Теория оказалась закрепленной в науке такими историками, как И. М. Карамзин, М. П. Погодин, С. М. Соловьев.

В

__________________________________

1 Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений в 10 т. Т. 6 М.-Л., 1952 С.163-286


XIX в. в связи с общим подъемом русского самосознания усиливается интерес российского общества к древнейшей истории росов. В 1854 г. доктор философии и магистр изящных наук Е. И. Классен опубликовал материалы, относящиеся к древнейшей истории славян и русов, с приложением своих очерков по истории русов до Рождества Христова.

Большой вклад в изучение истории русского языка, наречий, географических названий, народных песен, поверий, преданий, обычаев внесли славянофилы и их последователи: К. С. Аксаков, А. И. Афанасьев, Ф. И. Буслаев, А. Ф. Гильфердинг, В. И. Даль, П. И. Киреевский, П. Н. Рыбников, П. В. Шейн и другие. К сожалению, ни один из них не обратился к изначальной истории росов, ограничиваясь констатацией их славянских корней.

В XX в. больших успехов в изучении исторического прошлого славян достигли этнография, антропология, климатология и другие науки. Археология, вооруженная всеми новейшими естественно-математическими методами, давно вышла из той фазы, когда раскопки только лишь пополняли музейные коллекции. Все это позволило более точно представить картину исторического прошлого славян, однако к древнейшей истории росов наука еще только начинает подступать.

Следует отметить, что в отечественной исторической науке уже делались попытки произвести историографический анализ по вопросу этногенеза восточных славян. Каждая из таких работ отражала специфические взгляды и убеждения того периода времени, в котором она была написана.

В 1940 г. коллектив сотрудников ИИМК подготовил, а в 1941 г. издал под редакцией М. А. Артамонова сборник работ по этногенезу восточных славян, которым должна была открываться серия публикаций материалов по этой проблеме, накопленных в предшествующие годы.

В 1976 г. был издан сборник статей «Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. Методология и историография»2, подготовленный Институтом славяноведения и балканистики АН СССР.

В

__________________________________

2 «Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. Методология и историография»,

М., 1976

3 «Советская историография Киевской Руси», М., «Наука», 1978


1978 г. Академией Наук СССР была издана коллективная монография под редакцией В. В. Мавродина «Советская историография Киевской Руси»3, первые три главы которой непосредственно посвящены проблеме формирования древнерусской народности.

Данная работа ставит цель по возможности полно осветить вопрос этногенеза русского народа в отечественной историографии советского и пост-советского периодов с 1917 по 2000 г.

ЧАСТЬ 1 (СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ 20-х гг.)

Несмотря на стремительное развитие в XX в. таких вспомогательных исторических наук, как археология, этнография, антропология, позволивших более ясно увидеть картину исторического прошлого славян, ученые нового века не сразу смогли отказаться от представлений, гипотез и идей века минувшего.

Так, работа А. А. Шахматова «Древнейшие судьбы русского племени»4, изданная через несколько лет после революции, в 1919 году, явилась итоговой в том смысле, что в этой работе был изложен весь комплекс представлений о древнем этапе формирования славянорусской народности, сложившийся в отечественной науке к началу XX века. Шахматов, будучи крупнейшим историком и лингвистом дореволюционного времени, создал наиболее разработанную схему ранних этапов сложения древнерусской народности.

__________________________________

4 Шахматов А. А. «Древнейшие судьбы русского племени», Прг., 1919


Сущность этногенетической схемы А. А. Шахматова заключалась в том, что восточнославянская, или русская, «ветвь» выделилась из общеславянской племенной группы, которая, в свою очередь, выделилась из индоевропейской общности.
Летописные восточнославянские племена образовались в результате раздроб­ления единой общерусской «ветви», «одного общего этнического ствола». Последний был, по мнению А. А. Шахматова, известен византийцам под названием «анты». Территорию общеславянской прародины А. А. Шахматов определял в бассейне Вислы, откуда во второй половине IV в. в связи с нашествием гуннов часть сла­вян мигрировала в Поприпятье, а затем к Дунаю, где «расщепилась» на словен и антов. Анты заняли лесостепь между Днестром и Донецким бассейном, где они и оставались до аварского нашествия в середине VI в. и даже позднее — до VIII — начала IX в. Удар, нанесенный аварам Карлом Великим в Паннонии, привел к их перемещению в области, занятые антами, следствием чего явилась новая миграция славян-антов, выразившаяся в виде расселения по Восточной Европе летописных племен, из которых образовались «три русские народности».

В проблеме происхождения русского народа одним из главных является вопрос о происхождении его имени.

А. А. Шахматов стал первым ученым, пытавшимся разработать скандинавскую версию происхождения имени русского народа. Эта идея перешла в новый век по наследству от XIX столетия. Шахматов не имел своего твердого мнения в решении этого вопроса. Он заявляет: «Происхождение имени Руси, несмотря на настойчивые старания ученых, остается темным. С уверенностью можно сказать, что более первоначальною его формой было Ros». Шахматов не считал название «Русь» (и, соответственно, «русский») этническим, он прежде всего видел в нем термин политический. «Сначала, - по его мнению, - так называли себя и свою страну жители Киевского Поднепровья, а по мере распространения киевского политического могущества термин «русский» охватывал все племена, объединявшиеся в Киевской державе Владимира и Ярослава».

* * *

В течение 20-х гг. концепция А. А. Шахматова встретила сильное сопротивление. В эти годы зародилась и почти на тридцать лет заняла господствующее положение в области изучения этногенеза народов Восточной Европы этнолингвистическая концепция Н. Я. Марра. Признана, правда, она была только после смерти ее автора. Эта концепция не нашла отображения в какой-либо монографии, но была представлена в серии работ, посвященных протоисторическим судьбам Восточной Европы. Работы Н. Я. Марра, непосредственно затрагивающие проблему восточнославянского этногенеза, были созданы в основном в первой половине — середине 2О-х годов.5

Н. Я. Марр, не соглашаясь с индоевропейской гипотезой происхождения русского народа, выраженной Шахматовым, подвергает ее критике с лингвистической точки зрения. Марр писал, что все русские диалекты, и тем более, украинский, возникли независимо друг от друга, а если и похожи, то потому, что скрещивались между собой. В отличие от индоевропеистов Н. Я. Марр категорически отрицает ведущую роль миграций в процессе возникновения русского народа.

К

--------------------------------------------------------

5 Марр Н. Я. «Избранные работы» т.V, М.-Л., 1935


асаясь вопроса о происхождении русского языка, Марр считает его изначально славянским языком, впоследствии прошедшим индоевропеизацию, а сам славянский язык считает потомком скифского и сарматского языков, которые, по его мнению, были «яфетическими» языками. Этот термин Марр изобрел еще учась в университете. Сначала термин обозначал родственные грузинский, сванский, мергельский и чанский языки, происшедшие, по Библии, от Иафета, позже к «яфетической семье» Марр стал привлекать все древние мертвые языки Средиземноморского бассейна и Передней Азии.

* * *

Среди работ современников и последователей Н. Я. Марра следует выделить статьи В. А. Брима6 и С. Н. Быковского7, так как они сконцентрировали в себе идеи Марра по поводу этногонии восточных славян, разбросанные в разных книгах. Так, развивая мысли Марра о том, что в Восточной Европе существовал яфетический пласт, В. А. Брим возводил к этому пласту этнонимы «анты» и «русь», полагая, что сохранение этих этнонимов у исторических славян свидетельствует о включении древнейших яфетических групп Восточной Европы в состав индоевропейского русского этноса. С. Н. Быковский пришел к выводу о том, что предки восточных славян – «протославяне» могут быть обнаружены в недрах скифского мира, и высказывал предположение, что «одним из предков позднейших славян были тавры». В другой своей работе он обосновывал мысль Н. Я. Марра о доскифском этапе славянской истории в Восточной Европе. Эта работа называлась - «Яфетический предок восточных славян – киммерийцы».

* * *

Важно отметить, что в решении проблем восточнославянского этногенеза археология в 20-х гг. по существу не принимала участия, несмотря на то, что старой русской археологией был накоплен значительный вещевой материал. Обе концепции, и концепция Шахматова, и концепция Марра опирались, в основном, на данные лингвистики, но работы Марра положили начало синтезу археологии, истории, этнографии и лингвистики для получения более четкой картины исторического прошлого славян.

* * *

В

__________________________________

6 Брим В. А. 1) Племенное название “анты”. – Яфетич. сборник; 2) Происхождение термина “русь”. – В кн.: Россия и Запад. I. Пгр., 1923;

7 Быковский С. Н. Яфетический предок восточных славян – киммерийцы. – ИГАИМК, 1931, т.VIII, вып. 8-10.

8 Соболевский А. И. 1) Русско-скифские этюды. – ИОРЯС за 1921 г.


20-е гг. вышла серия лингвистических очерков
А. И. Соболевского8, который, приводя Шахматова и Марра к компромиссу, развил гипотезу славянского этногенеза, синтезирующую в себе элементы и автохтонизма, и миграционизма. Прародина современных славян, по его мнению, — берега Балтики, где произошли столк­новение и ассимиляция древнего славяно-балтского языка и од­ного из наречий скифского языка. Скифы-иранцы, по мнению Соболевского, заселяли не только степи, но и лесные районы Восточной Европы. В области образования славянского праязыка лесные скифы были автохтонами по отношению к балто-славянам. Соболевский был склонен рассматривать их как потомков киммерийцев, которые, по его мнению, также были народом, относящимся к иранской языковой ветви.

Концепция Соболевского в целом стала аналогичной поискам и исследованиям Н. Я. Марра.

* * *

Обзор накопленного археологией материала и программа дальнейших археологических исследований, призванных решить спорные вопросы этнической истории Восточной Европы, впервые были намечены А. А. Спицыным в его статье «Археология в темах начальной русской истории». Статья А. А. Спицына содержала краткий перечень основных фактов, добытых археологией, и давала определение проблем, под­нятых этими фактами.

В отношении древней истории славян А. А. Спицын оказался на позиции миграционистов. Время сла­вянской миграции А. А. Спицын определял VIII – IX вв., а причину миграции видел в натиске германцев, норманнов, аваров. Он не разделял точки зрения А. А. Шахматова о тождестве восточных славян и антов.

А. А. Спицын в 20-е годы, как и в ряде своих дореволюционных работ, пытался проложить путь от археологии к истории с целью сделать археологические материалы полноправными источниками по истории бесписьменных эпох в Восточной Европе. В то же время путь к археологии искали лингвисты и историки.

Ш

__________________________________

9 Готье Ю. В. Очерки по истории материальной культуры Восточной Европы до основания первого русского государства. Л., 1925


ироко, но
не очень удачно использовал археологические источники А. И. Со­болевский. Удачнее это удалось сделать Ю. В. Готье9. Труд Ю. В. Готье «Очерки по истории материальной культуры Восточной Европы до основания первого русского государства» явился первой попыткой написать историю Восточ­ной Европы, используя не только данные письменных источников, но и данные археологии. В трак­товке проблемы восточнославянского этногенеза Ю. В. Готье ока­зался между индоевропеистской миграционистской концепцией А. А. Шахматова и автохтонистской позицией украинского архео­лога В. В. Хвойки, труд которого «Древние обитатели Среднего Приднепровья и их культура с доисторических времен»10, впоследствии оказал заметное влияние на ряд советских исследо­вателей истории древнейшего славянства и был впервые широко ис­пользован при создании общей концепции восточнославянского эт­ногенеза.

Общая схема славянской ранней истории у Ю. В. Готье почти не отличается от схемы А. А. Шахматова. Историко-лингвистические изыскания Н. Я. Марра никоим образом не затронули ис­торических представлений Ю. В. Готье. Восточные славяне — это, по Ю. В. Готье, «несомненно» потомки антов, которые начиная с VII в. распространяются с той территории, которую они засе­лили после раскола славянского единства. Территория, откуда в VII в. начали расселяться анты, — это область, с севера огра­ниченная Западной Двиной, а с востока Днепром. На западе их земли упирались в Карпаты. На этой территории славяне жили «с незапамятных времен».

Вслед за В. В. Хвойкой Ю. В. Готье связывал поля погребений с антами, но вместе с тем он отмечал, что «предположение о едином пле­мени, олицетворяющем культуру погребальных полей, встречает непреодолимые трудности на пути к своему признанию... Вопрос открыт, в нем много загадочного, и при теперешнем состоянии на­ших знаний он не может быть решен в утвердительном смысле».

Значение труда Ю. В. Готье в исследовании ранних этапов этнической истории Восточной Европы переоценить трудно. Ему принадлежит осуществление синтеза истории и археологии, по­строение единой схемы исторического развития страны и населяю­щих ее народов с глубокой древности до времени Киевской Руси.



__________________________________

10 Хвойка В. В. Древние обитатели Среднего Приднепровья и их культура с доисторических имен. Киев, 1913



ЧАСТЬ 2 (СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ 30-40-х гг.)

30-е годы ознаменовались дальнейшим сближением археоло­гии и истории. Постепенно к концу 30-х — началу 40-х годов «мо­нополия» на разработку проблемы восточнославянского этноге­неза и ранней этнической истории славян полностью перешла к археологам. Ведущим археологическим учреждением страны в то время являлась Государственная Академия Истории Материальной Культуры (ГАИМК), возглавлявшаяся с момента ее основания, Н. Я. Марром и сохранявшая влияние Марра и его яфетической теории до 1950 г., когда 9 мая в газете «Правда» была напечатана статья А. С. Чикобавы с резкой критикой «марринизма». Вполне естественно, что та многообразная археологическая информация, которая стекалась в те­чение 20—30-х годов в ГАИМК, интерпретировалась в ее стенах чаще всего в соответствии с основными положениями «яфетического» учения Н. Я. Марра.

* * *

В 1940 г. С. В. Юшков напечатал свою статью «К вопросу о происхождении Русского государства»11. Основной вывод, к которому он пришел в своей статье сводится к тому, что «русь» - не варяги, а славяне. «И византийские, и арабские источники, - пишет он, - говорят о руси, как о народе, жившем или неподалеку от Черного моря, или же даже на побережье Черного моря». «Масуди… называет руссов «великим народом»…, памятники говорят о руси, как о многочисленном «народе»…, Ибн-Хордадбе говорит, что русские «суть племя из славян и т. д.». В заключение он пишет: «С течением времени социальные группы, говорившие на особом, более развитом, нежели наречия славянских племен языке, имевшие более высокую культуру, развивавшуюся под значительным арабским и византийским влиянием, настолько резко стали отличаться от массы общинников, которая их окружала и которая платила им дань и находилась под их властью, что возникла необходимость в особом названии этих групп. Так возникло название «русь».

__________________________________

11 Юшков С.В. К вопросу о происхождении Русского государства \\ Уч. Зап. Моск. Юр. Ин-та НКЮ СССР выпуск 2, 1940 с 48-49


«
Поскольку мы имеем основание считать этнический термин «русь» более ранним, чем наименование тем же термином «социальной группы», отмечаемой нашими источниками, признать правильной точку зрения С. В. Юшкова мне не представляется возможным» - пишет Б. Д. Греков.

* * *

В вышеупомянутом сборнике работ по этногенезу восточных славян, выпущенном в 1941 г., стоит выделить три статьи, в которых данная проблема представлена в наиболее широком плане. Это статьи И. И. Ляпушкина, М. А. Тихановой и П. Н. Третьякова.

И. И. Ляпушкин посвятил свою работу проблеме движения славян на юго-восток, к Дону и Тамани. Он пришел к выводу, что граница славянских поселений до конца IX — X столетий не выходила за пределы лесостепи и лишь после кру­шения Хазарского каганата славяне утвердились в пунктах, которые в предшествующий период являлись крупными торговыми и военно-стратегическими поселениями на юго-востоке.

Работа М. А. Тихановой12 была посвящена проблеме выявления раннеславянской археологической культуры на юго-западе восточнославянской ойкумены — в западных областях Украины. М. А. Тиханова пришла к выводу, что на территории западных областей Украины в первые века нашей эры не происходило рез­кой смены населения. Липицкая культура первых столетий сме­нилась здесь культурой IV — V вв., которая, по мнению М. А. Тихановой, может быть сопоставлена с культурой поздних полей погребений Среднего Поднепровья - черняховской культурой. В принадлежности черняховской культуры славянскому населению Тиханова не сомневалась.

__________________________________

12 Тиханова М.А. Культура западных областей Украины в первые века нашей эры. – МИА, 1941, №6


Данная работа M. А. Тихановой явилась по существу первым в советской литературе детальным разбором археологических источников первых веков нашей эры, происходящих из тех областей, которые на основании письменной традиции определялись как вероятные земли славянской прародины. Работа имела большое значение для дальнейшего развития представлений о начальном этапе славянской истории. Положения о принадлежности славянам памятников черняховской культуры, ее поздней датировке, дающей основание для вывода о непосред­ственном перерастании этой культуры в культуру Киевской Руси, мысль о принадлежности поздних форм этой культуры антам и об ее автохтонности и т. п. в послевоенные годы были широко восприняты молодой тогда еще украинской археологией и активно отстаивались вплоть до начала 70-х годов.

Не менее значительные последствия для дальнейшего разви­тия этногенетических взглядов советских археологов имела работа П. Н. Третьякова13. По объему затронутых в ней материалов и характеру их изложения она далеко выходила за пределы постав­ленной в заглавии темы «Северные восточно-славянские племена». По существу это была программа большого исследования, которое в дальнейшем и было осуществлено П. Н. Третьяковым. Сущность концепции П. Н. Третьякова заключалась в том, что

в Восточной Европе, по его мнению, исторически сложились три культурно-хозяйственных комплекса: лесной — северный, лесостепной — юго-западный (включая Поднепровье и территории на запад до Кар­пат), степной — юго-восточный, охватывающий земли в Приазовье. На севере сложились племенные группы, которые «являлись пред­ками северных славянских, финских и летто-литовских племен». Северные славянские племена возникли на неоднородной основе, но к середине—концу I тыс. н. э. «на всем пространстве от Волхова до Среднего Поднепровья, включая сюда верховья Волги и Оки, установился весьма однородный характер культуры во всех ее ма­териальных проявлениях, доступных изучению по археологиче­ским памятникам».

Характеризуя процесс этногенеза в юго-западной зоне, П. Н. Третьяков по существу принял позицию В. В. Хвойки о непосредственной генетической связи средневеко­вых славян Поднепровья с культурой полей погребений, а ее, в свою очередь, — с культурой скифов-земледельцев. Вместе с тем в южных областях славянской культуры П. Н. Третьяков обнаружил следы, принесенные с севера, на основании чего сделал вывод о продви­жении славян по Левобережью и Правобережью в Среднее Под­непровье во второй половине I тыс. н. э.

П

__________________________________

13 Третьяков П. Н. Северные восточно-славянские племена. – МИА, 1941, №6


. Н. Третьяков писал,
что его концепция, противоречит «утверждениям индоевропейской славистики, согласно которым история восточного славянства связывается преимущественно с движением на север, вверх по Днепру и далее на Волгу и в Приильменье». Он говорит о миграции славян к югу и приводит два фактора, объясняющих эту миграцию: во-первых, рост земледельческой техники северных племен и как следствие поиск плодородных земель и, во-вторых, стремление принять участие в разгроме Римской империи, жажда грабежа и обогащения. Аналог такой миграции П. Н. Третьяков обнаруживает на западе - в истории древних германцев.

Что касается собственно восточнославянских племен, назван­ных в «Повести временных лет», то П. Н. Третьяков полагал, что это были племенные союзы, многие из которых представляли этнически обособленные группы, связанные своими корнями с эпохой родоплеменных отношений.

Концепция П. Н. Третьякова зависела от теории стадиальности,
господствовавшей в ГАИМК—ИИМК в 30-е годы. С другой стороны, работа П. Н. Третьякова, как, впрочем, и другие статьи сбор­ника, свидетельствовала о некотором отходе археологов ИИМК
в конце 30-х годов от чисто лингвистической позиции самого
Н. Я. Марра.

* * *

Одна из первых попыток построить на базе разнородных ис­точников целостную концепцию этногенеза и ранних этапов эт­нической истории восточных славян принадлежит также В. В. Мавродину14.

К

__________________________________

14 Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства. Л., 1945; Древняя Русь. Л., 1946.


онцепция В. В. Мавродина представляла собой после­довательное воплощение в области славянской этнической исто­рии этногенетических взглядов Н. Я. Марра, подобно развивав­шимся одновременно концепциям М. И. Артамонова и П. Н. Тре­тьякова
, была в основных ее чертах автохтонистской, хотя В. В. Мавродин не отрицал роли переселений и миграций в про­цессе формирования этносов. Этногенетическая позиция В. В. Мав­родина заключалась в том, что «каждое современное этни­ческое образование является продуктом чрезвычайно сложного
процесса схождения и слияния, дробления и распада, перерожде­ний и переселений, скрещений и трансформаций разнообраз­ных этнических, т. е. языковых, расовых и культурных элемен­
тов».

Проследив начиная с III тыс. до н. э. процесс формирования
славянского этноса, В. В. Мавродин приходит к весьма сущест­венному выводу, что этногенез славянства распадается на ряд эта­пов, отличающихся между собой тем, что каждый последующий этап имел место во времена более высокого развития производи­тельных сил, производственных отношений, быта и культуры, что и определяло более совершенную стадию этнического объедине­ния. В. В. Мавродин, характеризуя главную линию славянской
этнокультурной традиции, которую он начинает в среде неолити­ческих племен Европы, на каждом последующем этапе стремится
вскрыть процесс «
превращения различных племен, родственных
друг другу или неродственных, протославянских или ставших сла­
вянами лишь с течением времени, в славянские».

Говоря о концепции В. В. Мавродина 30—40-х годов, следует отметить, что в его работах середины 40-х годов уже ощущается отход от яфетического учения Н. Я. Марра. Многие положения этногенетической позиции В. В. Мавродина близки к домарровским концепциям дореволюционной русской исторической школы. Соединение с ними новейших археологических данных, представленных в трактовке М. И. Артамонова и П. Н. Третьякова, находившихся под сильным влиянием марровского «учения», придавало в целом стройной концепции В. В. Мавродина некоторую эклектичность.

* * *

Разработка этногенетической позиции П. Н. Третьякова про­должалась в течение 40-х годов. Ее раскрытию была посвящена вышедшая в 1948 г. научно-популярная книга П. Н. Третьякова «Восточнославянские племена»15.

В

__________________________________

15 Третьяков П. Н. “Восточнославянские племена” М., 1948;


конце 40-х—начале 50-х годов, привлекая материалы поль­ских и чешских археологов, П. Н. Третьяков продолжает вести полемику со сторонниками прикарпатской прародины славян и миграции
в Восточную Европу. Он утверждает, что формирование протославян шло на обширной территории от Вислы до Среднего Днепра и процесс этот восходил к культуре «шнуровой керамики» и даже земледельческо-скотоводческим племенам энеолита. В I тыс. до н. э., по мнению П. Н. Третьякова, уже складывался раннеславянский этнический массив, делившийся на три части: западную (Висла и Одер), северную (верховья Днепра) и юго-восточную (Средний Днепр, Побужье, Поднестровье). Потомки славян северной и юго-восточной частей области раннего славянства в бу­дущем составили ядро древнерусской народности. Предков вос­точных славян П. Н. Третьяков был склонен искать среди неко­торых племен Скифии (скифы-пахари, скифы-земледельцы, невры, меланхлены и др.). Непосредственными потомками их явились создатели культуры полей погребений, в славянской принадлеж­ности которой он тогда не сомневался и которая, по его мнению, непосредственно смыкалась со средневековым славянством. Зарубинецкая и черняховская культуры являлись двумя этапами раз­вития культуры славян, причем с III по VII в. н. э. шел про­цесс классового расслоения и возникали «первые побеги славянской государственности» склавинов и антов.

П. Н. Третьяков от­рицает расселение восточных славян на север и указывает на об­ратный процесс — продвижение с севера на юг.

В период Балканских войн восточные славяне — анты засе­лили восточную часть Балканского полуострова. П. Н. Третьяков считает, что росы «в это время оставались в тени», пребывая на Днепре и к востоку от него. Они составляли вторую волну «вступающего в политическую историю восточного славянства», после антов. П. Н. Третьяков полагает, что восточные славяне «Повести временных лет» являлись обширными племен­ными объединениями, конфедерациями племен, «примитивными народностями или народцами».

В основу периодизации этногенеза славян П. Н. Третьяков, ставит принцип социально-экономической обусловленности этногонического процесса, что соответствует материалистическому по­ниманию исторического процесса в целом. Книга П. Н. Треть­якова «Восточнославянские племена» содержала целостную кон­цепцию славянского этногенеза.

* * *

В


конце 30-х годов были закончены «
Киевская Русь» Б. Д. Грекова, «Очерки истории Левобережной Украины» В. В. Мавродина, по­явились посвященные этнической истории восточных славян ра­боты Н. С. Державина, Б. А. Рыбакова, А. В. Мишулина.

Самым значительным трудом, оказавшим наибольшее влияние на сложение представлений о начальном периоде восточнославянской истории в 40—50-е годы, явилась монография Б. Д. Грекова16, где впервые проблема славянского этногенеза выступила в тесной связи с проблемами экономического и социального развития Киевского государства.

Б. Д. Греков широко использо­вал фактические данные и этногенетические построения археоло­гов. Каждая новая редакция книги дополнялась новыми фактами, почерпнутыми из археологического арсенала. Этногенетическая позиция Б. Д. Грекова была в основе своей ярко автохтонистской. В ней наиболее полно проявился синтез трех направлений в исследовании восточнославянского этноге­неза — направления, ведшего свое происхождение от старой рус­ской антинорманистской школы Д. И. Иловайского - И. Е. Забе­лина, направления, основанного на археологическом материале Среднего Поднепровья, восходящего к работам В. В. Хвойки, и направления, возникшего на основании «яфетической» теории Н. Я. Марра. Общей платформой для всех трех направлений являлось признание автохтонности славян в Восточной Европе в максимально широких формах начиная с неолита. Касаясь проблемы восточнославянского этногенеза и ранних этапов этнической истории восточных славян, Б. Д. Греков на первый план постоянно выдвигает вопрос о культурной, а не чисто этнической преемственности. Он стремится подчеркнуть столь важную для раскрытия общей цели его исследования мысль о том, «что вся предшествующая Древнерусскому государству об­щественная и политическая жизнь народов юга нашей страны связана с последующими событиями, развернувшимися на той же территории».

Н

__________________________________

16 Б. Д. Греков “Киевская Русь” М., 1953;


астаивая на южном варианте происхождения Руси, академик Б. Д. Греков пишет своей монографии «Киевская Русь»: «
Нам известен южный народ, под именем Рос. Этот народ называет и Лев Диакон. Сюда же надо отнести известных тоже на юге роксолан, возможно росалан. О том же говорит так называемый псевдо-Захария, писавший в 555 г. Ему был известен южный народ рус (рос), живший на северо-западе от Нижнего Дона, то есть приблизительно в Приднепровье: «Народ, амазонкам соседний, суть рос – люди, наделенные членами тела больших размеров».

Не случайно и Волга называлась Рось, и в устье Дона стоял город Росия. Мы знаем целый ряд южных рек, связанных по названию с этим именем «рос»: Оскол-Рось, Рось – приток и Днепра и Нарева, Росна на Волыни и много других.

Корень «рос» и «рус» в топонимике Прикарпатья и Закарпатья говорит несомненно о Руси южной. Спор идет лишь о том, с какого времени появился этот корень в топонимике Прикарпатской и Закарпатской территорий.

Можно нисколько не сомневаться, что IX в. застает уже название народа «русь» на юге и юго-востоке нашей страны существующим без всякого участия варягов.

Очевидно, эту южную Рос имел ввиду и константинопольский патриарх Фотий как в своих проповедях 860 г., так и в своем «Окружном послании» 866 г., когда говорил о нашествии этого народа на Византию. Он называет этот народ то «Рос», то скифами. «Рос» или скифы рисуются Фотием большим, всем известным народом, за последнее время усилившимся благодаря завоеванию соседних народов».

* * *

Представления Б. Д. Грекова о процессе восточнославянского
этногенеза были близки взглядам
Б. А. Рыбакова, ранние работы которого в значительной степени способствовали окончательному оформлению этногенетической позиции Б. Д. Гре­кова.

Уже в своей первой крупной работе, посвященной вопросу истории племени радимичей, Б. А. Рыбаков выступил против миграционистских концепций А. А. Шахматова. Он переносит центр тяжести в этногенетическом исследовании с летописного материала на археологический.

П


лемя радимичей, подобно близким по культуре племенам вяти­чей и северян, возникло, как полагает Б. А. Рыбаков, вследствие рас­падения этнографического единства, существовавшего до
IX в.
на тех же местах, где летописец фиксирует эти племена. Причину
распадения этого единства Б. А. Рыбаков видит в развитии эко­номических и социальных отношений, которые привели к началу
формирования обособленных племен. Здесь же Б. А. Рыбаков вы­
сказывает мысль о том, что период существования единого этни­ческого массива, включавшего будущие летописные племена, совпадает с периодом распространения археологических памятников, отнесенных А. А. Спицыным ко времени антов17.

В серии последующих работ Б. А. Рыбаков развивает
многие из этих положений. Метод картографирования, широко примененный Б. А. Рыбаковым при исследовании этногенетической проблемы, привел его к заключению, что «почти во все исторические эпохи в пределах исторических границ восточного славянства постоянно выделяется один и тот же район в качестве устойчивого географического целого», и таким районом является Среднее Приднепровье17.

С

-------------------------------------------------------------------------------------------

17 Рыбаков Б. А. Поляне и северяне. – СЭ, 1947, № 6-7, с. 98


реднеднепровскую культуру
III VII вв., характеризующуюся
высоким уровнем специализированного ремесла, экономического
и социального развития населения Б. А. Рыбаков определяет как
культуру племени полян. Они, по его мнению, являлись ядром антского племенного союза, который особенно усилился в VI в., в период интенсивного движения приднепровских антов на юг, в Византию.
Анты, полагает Б. А. Рыбаков, — это те восточнославянские племена, которые занимали «широкую лесостепную полосу oт пpaвого берега Днепра до Дона, объединенную не только однородностью природных условий, но и общностью материальной культуры в VI – VIII вв.». Антскому периоду предшествует период IV—V вв., который характеризуется культурой полей погребаль­ных урн (черняховская культура), представляющей веществен­ные остатки венедов. Б. А. Рыбаков стремится, используя памят­ники материальной культуры «венедского» и «антского» перио­дов, связать историю Среднего Приднепровья, Киевщины и
Поросья «в один непрерывный процесс от первых веков нашей
эры до расцвета Киевской Руси
». Б. А. Рыбаков отмечает «точки
соприкосновения культуры Киевской Руси со скифским миром
»
и подчеркивает, что «
историю русских приднепровских областей
следует начинать с глубокой древности».

Разработке теории этногенетического процесса и конкретно раз­работке проблемы восточнославянского этногенеза в 40-е годы большое внимание уделял А. Д. Удальцов18.

Основным источником этногенетических изысканий А. Д. Удальцова являлись произведения греко- и латиноязычных писателей, богато насыщенные данными по этнонимике, топонимике и ономас­тике окружающих античное Средиземноморье варварских наро­дов и племен. При анализе этих данных А. Д. Удальцов руководствовался основными идеями Н. Я. Марра, его этногенетическая позиция представляла позицию сторонника крайнего автохтонизма. У истоков этногенеза индоевропейцев, равно как и семито-хамитов н урало-алтайцев, А. Д. Удальцов вслед за Н. Я. Марром помещал «яфетические племена с древней языковой общностью», которые «трансформировались» в индоевропей­цев в ходе многочисленных «языковых скрещений», «взрывов», смены «стадий».

Областью славянского этногенеза А. Д. Удальцов считал об­ширную территорию от Среднего Дуная и Одера до верховьев Волги и Оки, на которой в древнейшие исторические времена обитали «наполовину еще яфетиды, наполовину индоевропейцы», иллирийцы, фракийцы, венеты, сколоты (скифы) и другие племена. Эти племена, скрещиваясь друг с другом в процессе общественно-исторического развития, «мало-помалу давали начало еди­ной славянской народности с местными особенностями». «Раньше всего ядро протославянской народности складывается на территории Украины и Белоруссии, в бассейне Среднего Днепра и При­пяти». В создателях трипольской культуры, в скифах (сколотах и паралатах), алазонах, неврах и других известных античным ав­торам племенах он усматривает протославян. Этническое сбли­жение южной антской ветви восточного славянства с северной (словено-кривичской) и средней (венетской) привело, по его мнению, к сложению восточнославянской народности.

В

__________________________________

18 Удальцов А. Д. Основные вопросы этногенеза славян. – СЭ, 1946, с. 5-7


згляды
Л. Д. Удальцова оказывали в 40-е годы заметное влияние на ра­боты многих исследователей, в том числе Б. Д. Грекова, Б. А. Рыбакова, В. В. Мавродина, П. Н. Третьякова, М. И. Артамонова.


* * *

Одним из наиболее последовательных продолжателей этногенетических взглядов Н. Я. Марра в 40-е годы являлся Н. С. Дер­жавин19. В целом Н. С. Державин развил взгляды, чрезвычайно близкие к изложенным выше взглядам А. Д. Удальцова. Так, в книге «Происхождение русского народа» он прямо утверждает преемственность земледельческих племен Скифии от протославян — носителей трипольской культуры. В Среднем Поднепровье, по его мнению, «начиная с эпохи палеолита и вплоть до наступ­ления железного века… жил один и тот же в основном народ».















__________________________________

19 Державин Н. С. 1) Об этногенезе древних народов Днепровско-Дунайского бассейна. – ВДИ, 1939, I; 2) Славяне в древности. М.-Л., 1945; 3) Происхождение русского народа. М., 1944;






ЧАСТЬ 3 (СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ 50-80-х гг.)

На рубеже 40—50-х годов на территории исторического Древ­нерусского государства широко развернулись археологические ис­следования, тематическая направленность которых определилась под непосредственным влиянием этногенетической концепции Б. А. Рыбакова, поддержанной Б. Д. Грековым. Наряду с изуче­нием древнерусской культуры киевского периода большое внима­ние в эти годы было уделено изучению двух культурно-хронологических комплексов — зарубинецкой и черняховской культур, которые, по представлениям большинства исследователей тех лет, должны были дать характеристику раннего этапа формирования восточнославянской этнической общности. Поиски новых археоло­гических источников, их исследование и первая научная интерпретация составили содержание нового периода в исследовании проблемы восточнославянского этногенеза, начавшегося на рубеже 40—50-х годов.

В


течение десятилетия был накоплен значительный материал,
получивший отражение в многочисленных сообщениях, публика­циях и статьях. Новый материал и переосмысление старых дан­ных в свете этого материала привели к разрушению, казалось бы,
полностью утвердившегося в 40-е годы представления о славянстве
зарубинецкой и черняховской культур и об их преемственности.
С открытием новых памятников черняховской культуры все
больше ощущался хронологический разрыв между нею и под­линно славянскими памятниками периода образования Древнерус­ского государства, все более выявлялось формально-типологическое различие между Черняховскими и подлинно славянскими древно­стями. Вместе с тем по мере изучения поднепровских культур скифского времени и памятников зарубинецкой культуры все меньше оказывалось сторонников их генетической взаимосвязи.

В 50-е годы работа Б. А. Рыбакова, направленная на изучение
долетописного периода истории восточных славян, интенсивно
продолжалась. Итог этим исследованиям был подведен в напи­санном Б. А. Рыбаковым для «Очерков истории СССР (III
IX вв.)» разделе «Предпосылки образования Древнерусского государства».

На новом этапе работы над проблемой ранней этнической истории восточных славян Б. А. Рыбаков широко включает в ис­следование критический анализ и реконструкции летописных тек­стов, восточных источников, анализ топонимики, этнонимики и ономастики. В центре его внимания теперь ядро антского союза — племя русь. Открытие восточнославянского племени русов, вос­создание его политической и социальной истории и составляет содержание нового этапа этногенетическнх исследований Б. А. Ры­бакова. Б. А. Рыбаков полагает, что племя русь возглавило среднеднепровский союз славянских племен и дало этому союзу свое имя, которое постепенно по мере расширения гегемонии русов распространялось на остальные славянские группы Восточной Европы.

Р


ыбаков различал Русскую землю в узком смысле, представляю­щую собой союз лесостепных славянских племён
VI-VII вв., и Рус­скую землю в широком смысле, охватившую все восточнославян­ские племена от Балтики до Чёрного моря и от бассейна Вислы до Волги. Между ними хронологически лежит промежуточный этап процесса превращения Руси из союза племён в суперсоюз и из су­персоюза в восточнославянское государство, в течение которого Русь поглощала другие славянские племенные союзы. Ядром Рус­ской земли являлось Среднее Поднепровье от бассейна Роси до Тясмина на правом берегу Днепра и часть Левобережья с Переяславлем Русским и нижним течением Сулы, Пела и Воркслы. То есть первоначально это была небольшая территория (около 180 км по течению Днепра и 400 км в широтном направлении), которая располагалась на южном краю плодородной лесостепи, где ещё во времена Геродота (V в. до н.э.) и несколько позже располагались земледельческие «царства» сколотов («скифов-пахарей»), являв­шихся славянами или, точнее, праславянами. Во II-IV вв. н.э. эта область была сердцевиной славянской лесостепной части так на­зываемой черняховской культуры. Племя росов, или русов было частью славянского массива в первые века нашей эры. Имя росов Рыбаков связывает с рекой Росью, правым притоком Среднего Днепра, а первым письменным свидетельством о росах считает рассказ Иордана (VI в.) о росомонах, враждовавших в IV в. с Германарихом готским. В VI-VII вв. в Среднем Поднепровье сложился мощный союз славянских племён, который иноземцы назвали «Рос» или «Рус»; к середине X в. Русью стали называть как все восточнославянские земли, платившие дань Руси, так и наемные отряды варягов, принимавшие участие в делах Руси.

* * *

Цикл работ, публикация которых началась в конце 30-х годов и завершилась в 80-е годы, привел Б. А. Рыбакова к созданию целостной концепции ранних этапов этнической истории восточного славянства.

Став своего рода монопольной, концепция Рыбакова долгое время подавляла своим авторитетом концепции других исследователей.

* * *

Советская историческая наука внесла огромный вклад в разоблачение норманнской теории, показав её несостоятельность и антинаучный характер. В то же время, так и не придя к единому мнению по поводу марксистско-ленинского определения понятия «народ», советские учёные не смогли не только решить, но даже поставить вопрос о глубокой древности русского народа, прервав тем самым традицию, заложенную Ломоносовым и опиравшуюся на исторические знания древней Руси.

Попытка продолжить эту традицию была предпринята за рубежом русским учёным-эмигрантом Г.В. Вернадским20. Будучи глубоко убеждённым, что «исторические корни русского народа уходят в глубокое прошлое», что процесс консолидации русских племён начался ещё в скифский период, он в то же время не смог освободиться от пут норманнской теории.

«

---------------------------------------------------------------

20 Вернадский Г. В. Древняя Русь, 1962


Говоря в общем, не может быть сомнения, что в IX и X вв. под именем “русские” (русь, рось) чаще всего подразумевались скандинавы. Чтобы это продемонстрировать, достаточно будет упомянуть только три случая:


Случайные файлы

Файл
179580.rtf
55238.rtf
147284.rtf
3291.rtf
LAOS.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.