Политическая история Полоцкого княжества 12 века (54024)

Посмотреть архив целиком

Политическая история Полоцкого княжества в XII веке





Полоцкая земля - одно из интереснейших раннефеодальных княжеств древней Руси. Она первая выделилась из состава Киевской Руси, в ней, следовательно, впервые проявились те центробежные силы, которые через несколько десятилетий повсеместно ознаменовали новую эру в истории Руси - эпоху феодальной раздробленности.

Термин «Полоцкая земля» принадлежит летописи, где встре­чается впервые под 1128 г. «Земля» в понимании летописца - совокупность уделов, экономически, политически и культурно связанных с Полоцком и административно ему подчиненных.

Крайне благоприятным обстоятельством для Полоцкой зем­ли была близость верхнего Днепра (у Орши) и среднего тече­ния Западной Двины (у Бешенковичей), что обеспечивало удобный транзит товаров, движущихся с Черного моря в Бал­тийское, и способствовало торговле внутри страны. Помимо многочисленных рек эта страна изобиловала озерами, проис­хождение которых связывается с вюрмским оледенением. Оби­лие в них рыбы было также заманчиво для новых поселенцев. Болот в Северной Белоруссии, по сравнению с южной, немного; большая часть их тянется вдоль верхнего течения Березины. Находимые в них болотные руды наряду с озерными играли, несомненно, крупную роль в жизни населения, произ­водившего из них железо сыродутным способом.

Отсутствие письменных источников и недостаточное количе­ство археологических данных не позволяют, к сожалению, должным образом осветить глубинный процесс зарождения феодальных отношений в Полоцкой земле, и о нем часто можно только догадываться лишь по имеющимся крайне отрывочным данным. Так, исчезновение в IX в. коллективных усыпальниц - длинных курганов - и замена их круглыми насыпями меньших размеров с одиночными, реже парными захоронениями - свиде­тельствуют, по-видимому, об ослаблении родовых связей и о господстве семьи патриархального типа, а наличие в пределах одной курганной группы богатых и бедных инвентарем погре­бений указывает, вероятно, на имущественное неравенство. По­гребальный обряд является самым консервативным, и явления, которые он отражает, часто относятся к гораздо более ранним временам. Однако это не всегда так. Переход к парной семье патриархального типа начал совершаться у кривичей, несомнен­но, раньше возникновения длинных курганов, имущественное же неравенство, которое прослеживается только в круглых курганах с трупоположением, отражает, конечно, «сегодняш­ний» день, т. е. относится к Х—XI вв.

Появление богатых и бедных патриархальных семей приве­ло постепенно к образованию племенной знати, которая, поль­зуясь трудом зависимых от нее бедных членов общины, все более налагала свою тяжелую руку на общинную собствен­ность, начиная захватывать власть в племенных центрах и во всем племени. Так появились племенные князья, которые стали отстраивать укрепленные стенами большие участки-«дворы», где они, поставившие себя над племенем, могли быть вне опас­ности. Племенная знать полочан отстроила на правом берегу Полоты - недалеко от ее устья крепость-«город» Полоцк. Сюда теперь собиралась дань со всей Полоцко-Ушачской группы поселений, которая, став собственностью полоцкого князя, от­ныне именовалась его «волостью» (от глагола «володеть» - владеть). Власть князя ежегодно распространялась на все новые соседние территории путем наложения дани.

Процесс формирования государственного образования фео­дального типа - Полоцкой земли - начался, естественно, с оформления территории княжества в целом

С возвышением Полоцка и с появ­лением местного феодального класса, в интересах которого было создать аппарат принуждения, распространяя его дейст­вие на значительное территориальное объединение, дань, поставляемая в Полоцк, начала разрастаться все более; IX и X века были «поглощены» формированием и утверждением власти в Полоцке, а также и «данническим освоением» насе­ления внутри страны складывающимся феодальным классом.

Центробежное распространение дани из этого города при­вело в конце концов в соприкосновение ее с данью, распрост­раняемой из соседних равновеликих центров - Пскова, Новго­рода, Смоленска и Турова. После неизбежных столкновений в конечном итоге были проведены границы между княжествами, хорошо прослеживаемые как по наличию возле них ненаселен­ных, «ничьих» зон, так и по топонимам «межа» (пограничное поселение), «межник» (пограничный знак).

Как писал А. Н. Насонов, южная граница Полоцкой земли сложилась довольно рано, на рубеже Х-XI вв. или в самом начале XI в. Она представляла, очевидно, незаселенную зону лесов верхнего Немана, его притока Лощи, истоков Слу­чи и выходила к верховьям Птичи. Южнее располагалось скопление слуцких поселений Турово-Пинской земли. Полоцкая дань пришла в соприкосновение с чернигово-смоленской (Смоленск принадлежал тогда Черниговской земле), по мысли А. Н. Насонова, в первой половине XI в. Стремясь полу­чить в лице сильного полоцкого князя союзника, Ярослав Мудрый был вынужден уступить Полоцку ключевые позиции на волоках у р. Усвята и в устье р. Витьбы (Витебск). Гра­ница земли возникла здесь в безлюдной зоне лесов к востоку от р. Лучёсы.

Увеличение полоцкой территории на севере сопровождалось борьбой Всеслава Полоцкого с Новгородом и прекратилось только во второй половине XI в. Судя по топонимам «межа», «межник», Псковскую и Новгородскую земли здесь отделяли от Полоцкой также обширные зоны почти незаселенных лесов. Западные границы Полоцкой земли нам недоста­точно ясны. Они могут быть намечены только по топонимам «межа», которые находятся там, где располагаются (на остро­вах озер Мядель, Дрисвяты и на перешейке Дривято и Новято) полоцкие раннесредневековые пункты - Мядель, Дрисвяты и Браслав (Брячиславль). Это и были пограничные укрепления Полоцкой земли на границе с соседней воинственной Литвой, платившей дань в Полоцк.

Социально-политическая организация Полоцка имела много общих черт с Киевом и Новгородом. Полоцк был главным («старшим») горо­дом своей волости. В Х-XII вв. названием Полоцк часто заменяли слова «земля», «волость». Главный город не мыслился без «области», «волости», т. е. без пригородов и сел. Лаконичная запись в Лаврентьевской летописи характеризует взаимоотношения между столь­ными и младшими городами: «Новгородци бо изначала и смолняне и кыяне и полочане и вся власти яко на дому (думу) на веча сходятся, на что же стареищии сдумають, на том же пригороди стануть». Речь идет о сходст­ве вечевого устройства в Новгороде, Киеве, Смоленске, Полоцке и отмечается, что пригород подчинялся решениям старшего города, но об­ладал некоторой самостоятельностью в исполнении этих решений.

Согласно письменным источникам, пригород - это младший подчи­ненный город, принадлежащий к области старшего города. Нет дан­ных считать, что пригороды, построенные в XI-XII вв., были частно­владельческими городами князей. Младшие города зависели от стар­ших городов как средоточия всей земли. С развитием феодализма взаимоотношения старших городов и пригородов изменялись и усложнялись. Между стольными городами и пригородами происходили конф­ликты. В XII в. князья были в городах Минске, Заславле, Логойске, Витебске и других, которые имели свои волости. Эти пригороды стали центрами удельных княжеств, их зависимость от Полоцка была но­минальной.

Одновременно с общим формированием полоцкой террито­рии шел процесс все большего закабаления свободных общин­ников внутри страны. В племенных центрах, существовавших ранее, и в центрах, отстроенных вновь, расселялась, по-видимому, княжеская администрация, ведавшая сбором дани с окрестных селений в пользу полоцкого князя и сконцентриро­вавшаяся затем в крупных центрах обложения (таких, как Полоцк, Витебск, Друцк, Минск). Округа, с которой собира­лась дань в свой центр, стала называться его волостью. С рос­том семьи полоцкого князя волости стали передаваться членам его семьи и стали княжескими наследственными уделами, что было, по-видимому, закреплено после смерти Всеслава Полоц­кого в 1101 г.

Источники сообщают нам следующие имена сыновей Всеслава Полоцкого: Давыд (упомянут в статьях 1103, 1104, 1128 гг.—в последний раз как полоцкий князь), полоцкий князь Рогволод (1128 г.), Борис (1102 г.—сведения по летописным источникам В. Н. Татищева, 1128 г.—упомянут как полоцкий князь), Глеб (статьи 1104, 1108, 1116, 1117, 1119. гг.—везде упомянут как минский князь), Роман (умер в 1116 г.) ш. Известны имена еще двух полоцких князей, сыновей Всеслава - Святослава и Ростисла­ва. Старшими сыновьями прославленного князя были, по-видимому, Давыд, Борис и Глеб: именно их помянул в Иерусалиме Даниил Мних. Полоцкого князя Давыда полочане свергли в 1128 г. и посадили на его место Рогволода, однако в 1128 г. сообщается о смерти не Рогволода, а Бориса. Остается предпо­ложить, что Рогволод имел крестное имя Борис. Это же под­тверждает поздняя Густынская летопись, которая по неизвест­ным нам источникам прямо указывает: «Рогволод или Борис»; Борис был, очевидно, вторым сыном Всеслава, третьим был Глеб.

Какие же уделы получили сыновья Всеслава после смерти отца? Из летописи мы знаем, что Минским уделом безраздель­но владел Глеб Всеславич. Мы установили, что Полоцкий, главнейший, удел получил старший сын Всеслава - Давыд. Фамиль­ный удел Рогволода-Бориса определяется по княжению его сына и внука: под 1159 г. летопись сообщает, что его сын Рогволод Борисович бежал из заточения в Минске и направил­ся в Друцк, где его приняли как своего князя. Сюда же он бежал в 1161 г., бросив полоцкое княжение, после битвы под Городцом («а Полоцку не смети ити, зане же множество поги­бе полотчан». Здесь в 1171 г. он же заказал знаменитую надпись на огромном камне, древнем дольмене (так называе­мый Рогволодов камень). В Друцке княжил и его сын Глеб Рогволодич (1180 г.). Таким образом, по княжению сына и внука мы определяем, что Борис-Рогволод уже владел Друцком, получив этот удел, по-видимому, по смерти отца (1101 г.).

Перейдем к младшим сыновьям Всеслава Полоцкого, в отно­шении владений которых в науке также нет ясности. Под 1116 г. Повесть временных лет сообщает о смерти Романа Всеславича, его вдова упоминается в житии Евфросинии Полоцкой. Под 1130 г. летописец сообщает о кривичских князьях Давыде, Ростиславе, Святославе и двух Рогволодичах (именно в этом порядке), которых киевский Мстислав «поточи Царюгороду за неслушанье их». В другом месте той же летописи узнаем, что сосланы они были с женами и детьми, а Лаврентьевская летопись уточняет имена Рогволодичей - Василий и Иван. Итак, помимо трех старших сыновей у Всеслава было еще три младших сына - Роман, Ростислав и Святослав. Взаим­ное старшинство их неизвестно; можно полагать, что они вла­дели тремя оставшимися уделами-волостями - Витебским, Лукомльским и, вероятно, Изяславльским. Для определения вла­дений Романа данных нет: он умер слишком рано. Мало дан­ных и для утверждения о владениях Ростислава-Георгия. Польский историк Т. Василевский отождествляет брата Евфросиньи Полоцкой Вячеслава с кокнесским князем Вячко, что позволило ему утверждать, что Ростис­лав Всеславич и его дочь Евфросинья Полоцкая были владель­цами якобы Кокнессе. Однако это невероятно. Т. Василевский забывает, что Евфросинья, судя по ее житию, постриглась в монахини еще при жизни Бориса Всеславича Полоцкого (умер в 1128 г.), родилась, следовательно, около 1120 г., в конце жизни удалилась со своим братом Вячеславом в Ви­зантию, где и умерла в 1173 г. Вячко же действовал в начале XIII в. и был убит немцами при осаде Юрьева в 1224 г. Он не мог быть братом полоцкой просветительницы, так как принадлежал к другому поколению полоцких князей.


Случайные файлы

Файл
11689-1.rtf
176522.rtf
163146.rtf
165880.rtf
168363.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.