Николай II: реформы или революция (53839)

Посмотреть архив целиком

42



План: стр.

Вступление 3

  1. Начало царствования Николая II 4

  1. «Бессмысленные мечтания» либералов 4

  2. Проекты решения крестьянского вопроса 6

а) «Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности». (С.Ю. Витте) 6

б) Редакционная Комиссия МВД 8

в) Царский манифест от 6.02.1903 г. (В.К. Плеве) 9

3) Внешнеполитические инициативы царя 10

4) Попытки уступок. «Осенняя весна» Святополк-Мирского 13

  1. Николай II и первая русская революция 15

  1. «Кровавое» воскресенье 15

  2. Маневры власти 17

  3. «Булыгинская Дума» 19

  4. «Манифест 17 октября» 21

  5. Николай II и Государственная Дума 23

а) «Первая российская конституция» 23

б) I Государственная Дума 26

  1. Успокоение и реформы 29

  2. Думская монархия 31

  3. Николай II и Первая мировая война 34

  4. Февральская революция и отречение Николая 36

Заключение 39










Вступление

Человечество всегда будет мучить вопрос: Что же произошло в России в семнадцатом? Является ли Николай II виновником или жертвой?

Начиная писать реферат, я поставила перед собой задачу через деяния Императора Николая II разобраться, справедливо ли его обвиняли в том, что он был виновником всех трагедий, происходивших в России в период его правления. Современники видели в нем хорошего семьянина, но не очень хорошего правителя. Вот, что говорили о нем его современники:

А.Ф. Кони (известный судебный деятель): «Трусость и предательство прошли красной нитью через всю его жизнь, через все его царствование, и в этом, а не в недостатке ума или воли, надо искать некоторые из причин того, чем закончилось для него и то, и другое».

П.Н. Милюков (лидер партии кадетов): «Николай II был, несомненно, честным человеком и хорошим семьянином, но обладал натурой крайне слабовольной… Николай боялся влияния на себя сильной воли. В борьбе с нею он употреблял то же самое, единственное доступное ему средство ― хитрость и двуличность».

Для написания реферата я использовала многие книги, но подробнее я остановлюсь на некоторых из них:

С.С. Ольденбург «Царствование Императора Николая II». В этой книге материал изложен последовательно, может быть, не очень подробно, но в ней я нашла всю необходимую информацию, которой нет в других изданиях.

Жильяр «Император и его семья». В этой книге самый близкий человек семьи ― Жильяр ― воспитатель рассказывает о Николае II то, чего не могли знать и видеть другие люди.

Однако при написании реферата я использовала учебник 10 класса по истории. Многие события в этом учебнике изложены так, как ни в одной другой книге. Например, я взяла из этого учебника материал о создании Конституции.

Само же название реферата я взяла из книги Шацилло Ф.К., которая так и называется: «Николай II: реформы или революция».


I. Начало царствования Николая II


1. «Бессмысленные мечтания» либералов

Александр III умер неожиданно, 20 октября 1894 года. Взоры либеральной общественности с надеждой обратились на его сына и наследника. От нового императора Николая II ждали, что он изменит консервативный курс отца и вернется к политике либеральных реформ деда ― Александра II. Общество напряженно следило за высказываниями молодого царя, выискивая в них малейший намек на поворот в политике. И если становились известными слова, которые хоть в какой-то степени можно было истолковать в либеральном смысле, они сразу же подхватывались и горячо приветствовались. Так, либеральная газета «Русские ведомости» хвалила ставшие достоянием гласности заметки царя на полях доклада о проблемах народного просвещения. В заметках признавалось неблагополучие в данной сфере. В этом увидели признак глубокого понимания царем проблем страны, признак его намерения приступить к реформам.

Хвалебными отзывами, призванными как бы деликатно подтолкнуть нового царя на путь реформ, общественность не ограничивалась. Земские собрания буквально завалили императора приветственными обращениями ― адресами, в которых, наряду с выражением любви и преданности, содержались и очень осторожные пожелания политического характера.

Вопрос о конституции, о реальном ограничении самодержавной власти в обращениях земств к императору не ставился. Скромность и умеренность пожеланий общественности объяснялась уверенностью в том, что новый царь не замедлит пойти навстречу велениям времени.

Все с нетерпением ждали, что ответит обществу новый император. Повод для первого публичного выступления представился царю скоро. 17 января 1895 года по случаю бракосочетания государя был объявлен торжественный прием депутаций от дворянства, земств, городов и казачьих войск. Большой зал был полон. Сквозь почтительно расступившихся депутатов прошел невзрачный гвардейский полковник, сел на трон, положил на колени фуражку и, опустив в нее глаза, стал что-то невнятно говорить.

«Мне известно, ― скороговоркой бормотал царь, ― что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления; пусть все знают, ― и тут Николай попытался добавить металла в голосе, ― что я буду охранять начала самодержавия так же твердо неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель»1.























2. Проекты решения крестьянского вопроса


а) «Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности». (С.Ю. Витте)

В январе 1902 г. государь принял важное принципиальное решение, чтобы сдвинуть с мертвой точки аграрный вопрос. 23 января было утверждено положение об Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Это учреждение имело целью не только выяснить нужды сельского хозяйства, но и подготовить «меры, направленные на пользу этой отрасли народного труда».

Под председательством министра финансов С.Ю. Витте ― хотя он и был всегда далек от нужд деревни, ― при ближайшем участии Д.С. Сипягина и министра земледелия А.С. Ермолова, это совещание состояло из двадцати сановников, причем наряду с членами Государственного Совета был привлечен и председатель Московского общества сельского хозяйства, князь А.Г. Щербатов.

В первом же заседании, 2 февраля, были определены рамки работ. С.Ю. Витте указал, что совещанию придется коснуться и вопросов общегосударственного характера, за разрешением которых затем надо обратиться к государю. Д.С. Сипягин отметил, что «многие из вопросов, существенных для сельскохозяйственной промышленности, не должны, однако, разрешаться исключительно с точки зрения интересов сельского хозяйства»2; возможны иные, общегосударственные соображения.

Затем совещание решило обратиться к заинтересованным кругам населения с запросом о том, как они сами понимают свои нужды. Такое обращение было смелым шагом; в отношении интеллигенции оно едва ли могло дать практические результаты. Но в данном случае вопрос задавался не городу, а деревне ― тем слоям населения, дворянам и крестьянам, в лояльности которых государь был убежден.

Во всех губерниях Европейской России были учреждены губернские комитеты по выяснению нужд сельскохозяйственной промышленности. Затем были также организованы комитеты на Кавказе и в Сибири. По всей России было образовано около 600 комитетов.

Летом 1902 г. приступили к работам местные комитеты о нуждах сельскохозяйственной промышленности ― сначала губернские, потом уездные. Работа была поставлена в широкие рамки. Рассылая уездным комитетам перечень вопросов, по которым желательно было иметь ответы, Особое совещание отмечало, что оно «не имело в виду стеснить суждения местных комитетов, так как этим последним будет поставлен общий вопрос о нуждах сельскохозяйственной промышленности, дающий им полный простор в изложении своих взглядов».

Ставились самые различные вопросы ― о народном образовании, о реорганизации суда; «о мелкой земской единице» (волостном земстве); о создании той или иной формы народного представительства.

Работы уездных комитетов закончились в начале 1903 г.; вслед за тем губернские комитеты подводили итоги.

Каковы же были итоги этой большой работы, этого обращения к сельской России? Труды комитетов занимали много десятков томов. Можно было найти в этих трудах выражение самых различных взглядов; интеллигенция, более подвижная и активная, поторопилась извлечь из них то, что казалось ей политически благоприятным для нее. По всем вопросам об «основах правопорядка», о самоуправлении, о правах крестьян, о народном образовании, из суждений комитетов было извлечено все, что соответствовало направлению составителей; все несогласное было либо отброшено, либо вкратце отмечено, как уродливые исключения.

Выводы комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности были в значительной мере затушеваны печатью: они не соответствовали взглядам, господствовавшим в обществе. Они и для правительства явились некоторой неожиданностью.

б) Редакционная комиссия МВД.

Материал, собранный местными комитетами, был опубликован в начале 1904 года. На основании этого материала Витте и составил свою «Записку по крестьянскому вопросу». Он настаивал на упразднении особых сословных органов суда и администрации, отмене особой системы наказаний для крестьян, на устранении всех ограничений свободы передвижения и выбора рода занятий, а главное ― на предоставлении крестьянам права на свободное распоряжение своим имуществом и на выход из общины вместе со своим общинным наделом, превращающимся в личную собственность крестьянина. Насильственного разрушения общины Витте отнюдь не предлагал.

Но еще в конце 1903 года свои прямо противоположные рекомендации представила так называемая Редакционная Комиссия МВД, учрежденная в июне 1902 года с согласия царя министром внутренних дел В.К. Плеве для «редактирования» существующего законодательства о крестьянах. В традиционном патриархальном укладе жизни крестьян Комиссия видела залог их приверженности самодержавию. Это для Комиссии было куда важнее экономической целесообразности. Поэтому предлагалось охранять сословную обособленность крестьянства, удалить надзор за ним со стороны властей, не допускать перехода земли в личную собственность и свободной торговли ею. В качестве уступки духу времени выдвигалось самое общее пожелание «принять меры по облегчению выхода из общины умственно переросших ее крестьян». Но тут же следовала оговорка, что во избежание распространения в деревне взаимной вражды и ненависти выход из общины допустим лишь с согласия большинства ее членов.







в) Царский Манифест от 6.02.1903 г. (В.К. Плеве)

Редакционная Комиссия МВД была намеренно создана в противовес «Особому совещанию» Витте. В.К. Плеве вообще был главным противником Витте в правительственных округах. Он был назначен на место убитого 2 апреля 1902 года Д.С. Сипягина.

В противостоянии с Витте Плеве одержал победу. В августе 1903 года министр финансов вынужден был уйти в отставку. Вместо одного из ключевых министерств Витте получил чисто церемониальный и никак не влияющий на реальную политику пост председателя Комитета министров. Труды возглавлявшегося им «Совещания» оставались без последствий.

Николай II явно склонялся к политике, предлагавшейся Плеве. 6 февраля 1903 года, в день рождения своего «незабвенного родителя», император подписал Манифест, готовившийся почти год. В нем говорилось, «смута, посеянная отчасти замыслами, враждебными государственному порядку, отчасти увлечением началами, чуждыми русской жизни, препятствует общей работе по улучшению народного благосостояния». Подтвердив свой обет «свято блюсти вековые устои державы Российской», царь одновременно предписывал властям неуклонно соблюдать заветы веротерпимости и заявлял о предстоящем пересмотре законов, «касающихся сельского состояния», об участии в этом пересмотре «лиц, пользующихся доверием общества». Но местным комитетам «Особого совещания» предписывалось положить в основу трудов своих «неприкосновенность общинного строя крестьянского землевладения». Манифест говорил лишь о временном изыскании способов к облегчению выхода из общины отдельных крестьян и о принятии безотлагательных мер к отмене стеснительной для крестьян круговой поруки. Последнее и было единственной практической мерой, обещанной в Манифесте.





3. Внешнеполитические инициативы царя

Русское правительство в декабре 1898 г. разработало ноту, основанную на опыте последних месяцев и сводившую общие предложения ноты 12 августа к нескольким конкретным пунктам.

«Несмотря на проявившееся стремление общественного мнения в пользу всеобщаго умиротворения, — говорилось в этой ноте, — политическое положение значительно изменилось в последнее время. Многие государства приступили к новым вооружениям, стараясь в еще большей мере развить свои военные силы. Естественно, что при столь неопределенном порядке вещей нельзя было не задаться вопросом о том, считают ли державы настоящую политическую минуту удобной для обсуждения международным путем тех начал, кои изложены были в циркуляре от 12 августа...

Само собою, разумеется, что все вопросы, касающиеся политических соотношений государств и существующего на основании договоров порядка вещей, как и вообще все вопросы, кои не будут входить в принятую кабинетами программу, будут подлежать безусловному исключению из предметов обсуждения конференции»3.

Успокоив, таким образом, опасения Франции и Германии насчет возможности постановки политических вопросов, русское правительство выдвигало следующую программу:

1. Соглашение о сохранении на известный срок настоящего состава сухопутных и морских вооруженных сил и бюджетов па военные надобности.

2. Запрещение вводить новое огнестрельное оружие и новые взрывчатые вещества.

3. Ограничение употребления разрушительных взрывчатых составов и запрещение пользоваться метательными сна ряда ми с воздушных шаров.

4. Запрещение употреблять в морских войнах подводные миноносные лодки (тогда еще только производились с ними первые опыты).

5. применение Женевской конвенции 1864 г. к морской войне.

6. Признание нейтральности судов и шлюпок, занимающихся спасением утопающих во время морских боев.

7. Пересмотр деклараций 1874 г. о законах и обычаях войны.

8. Принятие начала применения добрых услуг посредничества и добровольного третейского разбирательства; соглашение о применение этих средств; установление единообразной практики в этом отношении.

В этой ноте первоначальная основная идея сокращения и ограничения вооружений уже оставалась только «первым пунктом» наряду с другими предложениями.

Русская программа для мирной конференции была таким образом сведена к нескольким положениям, вполне конкретным. Местом ее созыва была избрана Гаага, столица Голландии, одной из наиболее «нейтральных» стран (и в то же время не официально «нейтрализованной», как Швейцария и Бельгия).

Для того чтобы обеспечить участие всех великих держав, пришлось согласиться на то, чтобы не приглашать африканские государства, а также римскую курию. Не были приглашены также государства средней и южной Америки. В конференции приняли участие все двадцать европейских государств, четыре азиатских и два американских.

Гаагская мирная конференция заседала с 18(6) мая по 29(17) июля 1899 г. под председательством русского посла в Лондоне, барона Стааля.

Борьба велась на ней вокруг двух пунктов — ограничения вооружений и обязательного арбитража. По первому вопросу прения состоялись в пленарном заседании первой комиссии (23, 26 и 30 июня).

«Ограничения военнаго бюджета и вооружений — главная цель конференции, — говорил русский делегат барон Стааль. — Мы не говорим об утопиях, мы не предлагаем разоружения. Мы хотим ограничения, остановки роста вооружений»4. Военный представитель России, полковник Жилинский, предложил: 1) обязаться не увеличивать в течение пяти лет прежнего количества войск мирного времени, 2) точно установить это число, 3) обязаться в течение того же срока не увеличивать военные бюджеты. Капитан Шеин предложил на трехлетний срок ограничить морские бюджеты, а также опубликовать все данные о флотах.

Несколько государств (в том числе Япония) сразу заявили, что еще не получили инструкций по этим вопросам. Непопулярную роль официального оппонента взял на себя германский делегат, полковник Гросс фон Шварцгоф. Он иронически возражал тем, кто говорил о непосильных тяготах вооружения.

Вопрос был передан в подкомиссию из восьми военных, которая, за исключением русского делегата Жилинского, единогласно признала, что 1) трудно даже на пять лет закрепить численность войск, не регулируя одновременно другие элементы национальной обороны, 2) не менее трудно регулировать международным соглашением другие элементы, разные в разных странах. Поэтому, к сожалению, русского предложения принять нельзя. Что касается морских вооружений, то делегации сослались на отсутствие инструкций.

Страстные споры возбудил еще только вопрос об арбитражном суде. Германская делегация заняла в этом вопросе непримиримую позицию.

Компромисс был найден путем отказа от обязательности арбитража. Германская делегация согласилась, в свою очередь, на учреждение постоянного суда. Вильгельм II, впрочем, считал и это большой уступкой, сделанной им государю. То же высказали и государственные деятели других стран.

Русское общественное мнение до окончания Гаагской конференции, проявляло довольно слабый интерес к этому вопросу. Преобладало, в общем, сочувственное отношение, с примесью скептицизма и некоторой иронии.

Гаагская конференция 1899 г. сыграла, однако, свою роль в мировой истории. Она показала, насколько далеко в тот момент было до общего замирения, насколько непрочно было международное затишье. Она в то же время поставила на очередь вопрос о возможности и желательности международных соглашений для обеспечения мира.



4. Попытки уступок. «Осенняя весна» Святополк-Мирского

Выступление земского съезда ставило Святополк-Мирского как министра царского правительства в крайне неудобное положение. Получалось, что при его попустительстве произошло неслыханное по понятиям царя нарушение существующих норм и посягательство на основы существующего строя. 21 ноября Мирский послал царю письмо с просьбой об отставке. На следующий день на аудиенции у Николая он заявил, что в России не существует элементарной законности и защищенности граждан и что если не пойти навстречу вполне естественным требованиям либеральных реформ, то будет революция. Николай вновь высказал свое известное мнение, что «перемены хотят только интеллигенты, а народ этого не хочет», но отставку министра все же не принял.

Мирский продолжал гнуть свою линию. В начале декабря он подал царю проект указа, поручающего Комитету министров разработать законопроекты о некотором расширении свободы слова и печати, веротерпимости и местного самоуправления, о некотором ограничении применения чрезвычайных законов, об упразднении некоторых стеснений по отношению к инородцам. Должна была быть продолжена работа над проектами некоторого расширения прав крестьян. В последнем пункте невнятно говорилось о намерении в дальнейшем привлечь выборных от населения к участию в предварительной разработке законопроектов перед поступлением их на рассмотрение Государственного Совета и монарха. Однако об ограничении законодательной власти царя не говорилось ничего. Таким образом, программа Святополк-Мирского, вроде бы идя навстречу пожеланиям общества, как бы умеряла и в значительной степени выхолащивала требования земского съезда. Но даже эта сверхосторожная программа показалась Николаю II недопустимо радикальной.

На обсуждении проекта в правительстве царь отмалчивался. Это было расценено министрами как знак согласия. Но вот 12 декабря был опубликован Указ, громко названный «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка»5. Указ настаивал на «непременном сохранении незыблемости основных законов империи», т. е. самодержавия в его нетронутом виде.

Одновременно было опубликовано «правительственное сообщение», осуждавшее земский съезд наравне с банкетной кампанией и уличными демонстрациями как попытку вызвать смуту и направить Россию по пути, чуждому ее народному духу.

Если Указ воспринимался значительной частью либеральной общественности как пощечина, то «Сообщение» воспринималось уже как пинок жандармского сапога. «Изумительным по бестактности» назвал его правый либерал Маклаков, расценивший сам Указ, в общем, положительно.

Святополк-Мирский вновь заявил о намерении уйти в отставку.
















II. Николай II и первая русская революция


1. «Кровавое» воскресенье

Девятое января был «политическим землетрясением» ― началом русской революции.

На улицы 9 января вышло около 140 тыс. человек. Рабочие шли с женами и детьми, празднично одетые. Люди несли иконы, хоругви, кресты, царские портреты, бело-сине-красные национальные флаги. У костров грелись вооруженные солдаты. Но никто не хотел верить, что в рабочих будут стрелять. Царя в тот день в городе не было, но они надеялись, что государь приедет, что бы лично принять петицию из их рук.

Люди в процессиях пели молитвы, впереди двигались конные и пешие полицейские, расчищая идущим дорогу. Шествие напоминало крестный ход.

Вот одна из колонн натолкнулась на цепочку солдат, преграждавших ей путь к Зимнему дворцу. Все услышали пение рожка горниста, а вслед за этим раздались выстрелы. Упали на землю раненые и убитые... Один из полицейских офицеров, сопровождавших шествие, воскликнул: «Что вы делаете? Почему вы стреляете в религиозную процессию? Как вы смеете стрелять в портрет государя!?». Грянул новый залп, и на землю упал и этот офицер... Под выстрелами гордо стояли только люди, державшие образа и портреты. Г. Гапон рассказывал: «Старик Лаврентьев, нёсший царский портрет, был убит, а другой, взяв выпавший из его рук портрет, также был убит следующим залпом»6.

Такие сцены разыгрывались во многих местах города. Некоторые рабочие всё же проникли сквозь заслоны к Зимнему дворцу. Если в других районах города солдаты просто молча выполняли команды, то у Зимнего толпе удалось вступить с ними в споры. Однако скоро выстрелы прогремели и здесь. Так закончился день, который назвали «кровавым (или «красным») воскресеньем».

По официальным данным, погибли 130 человек и около 300 получили ранения. По другим сведениям, число погибших достигало 200, раненых — 800 человек. «Полиция отдала распоряжение не отдавать трупы родственникам, — писал жандармский генерал А. Герасимов. — Публичные похороны не были разрешены. В полной тайне, ночью, убитые были преданы погребению».

Г. Гапон с отчаянием воскликнул сразу после расстрела: «Нет больше Бога, нету больше царя».

Спустя несколько часов священник составил новое обращение к народу. Николая II он называл теперь «зверем-царём». «Братья товарищи-рабочие, — писал Г. Гапон. — Невинная кровь всё-таки пролилась… Пули царских солдат… прострелили царский портрет и убили нашу веру в царя. Так отомстим же, братья, проклятому народом царю и всему его змеиному отродью, министрам, всем грабителям несчастной русской земли. Смерть им всем!»7 9 января 1905 года считается днем рождения первой русской революции.




















2. Маневры власти

Годы революционной пропаганды не смогли бы сделать столько для подрыва авторитета существующей в России власти, сколько сделал расстрел 9 января. То, что произошло в этот день, разбило вдребезги традиционные представления народа о царе как о защитнике и покровителе. Возвращавшиеся с залитых кровью улиц столицы в отделы «Собрания» угрюмые люди топтали портреты царя и иконы, плевки в них. «Кровавое воскресенье» окончательно столкнуло страну в революцию.

Первые отчаянные, хотя и разрозненные, вспышки ярости рабочих произошли уже во вторую половину дня 9 января и вылились в разгромы оружейных лавок и попытки строительства баррикад. Даже Невский оказался перегорожен стащенными отовсюду скамейками. 10 января остановились все 625 предприятий столицы. Но следующие несколько дней город был во власти казачьей расправы и полицейского произвола. Казаки бесчинствовали на улицах, избивали прохожих без всякого повода. Шли обыски на частных квартирах, в редакциях газет, помещениях общественных организаций, аресты подозреваемых. Искали доказательства широкого революционного заговора. Гапоновское «Собрание» было закрыто.

11 января был учрежден новый пост генерал-губернатора Петербурга с чрезвычайными, по сути диктаторскими полномочиями. Николай II назначил на него Д.Ф. Трепова. В начале января он демонстративно ушел с должности московского обер-полицмейстера, дерзко заявив, что не разделяет либеральных взглядов министра внутренних дел.

В действительности никаких определенных взглядов у Трепова не было просто потому, что в политике он совершенно не разбирался. Поэтому в дальнейшем, столкнувшись с разгулявшимся океаном революции и убедившись, что единственная хорошо ему знакомая команда «руки по швам!» здесь не работает, он кидался в самые противоположные крайности и временами высказывал весьма левые предложения. Начал он, однако, с запрета ресторанам сдавать залы под политические банкеты.

Забастовка пошла на убыль. Рабочие столицы некоторое время пребывали в состоянии подавленности и оцепенения. Но это состояние быстро прошло, чему вновь посодействовала царская власть. 19 января Николай II по совету Трепова принял наспех организованную бывшим обер-полицмейстером «рабочую делегацию». По заранее составленным спискам полиция и жандармы хватали наиболее «благонадежных» рабочих, указанных предпринимателями, обыскивали, переодевали и увозили в Царское Село. Этой тщательно отобранной шутовской «делегации» и зачитал по бумажке российский император свою суровую оценку случившегося:

События 9 января гулким эхом отозвались по стране. Уже в январе в 66 городах России бастовало свыше 440 тысяч человек — больше, чем за 10 предшествующих лет вместе. В основном это были политические стачки в поддержку петербургских товарищей. Русских рабочих поддержал пролетариат Польши и Прибалтики. В Таллинне и Риге произошли кровавые столкновения забастовщиков с полицией8.

Пытаясь, все же загладить впечатление от случившегося, царь поручил сенатору Н.В. Шадловскому созвать комиссию «для безотлагательного выяснения причин недовольства рабочих в городе Санкт-Петербурге и изыскания мер к устранению таковых в будущем». В состав комиссии должны были войти представители хозяев и выборные от рабочих.

Но комиссия так и не смогла приступить к работе. Среди выдвинутых рабочими выборщиков большинство оказались социал-демократами, изначально охарактеризовавшими комиссию Шидловского как «комиссию государственных фокусов», предназначенную для надувательства рабочих.

Одновременно правительство попыталось склонить петербургских предпринимателей к выполнению ряда социально-экономических требований рабочих и выдвинуло программу создания больничных касс, примирительных камер, а также дальнейшего сокращения рабочего дня.



3. «Булыгинская Дума»

6 августа 1905 г., в день Преображения Господня, были, наконец, опубликованы царский манифест об учреждении Государственной Думы и «Положение» о выборах в нее. С первых строк этих рожденных в муках политических страстей документов становилось ясно, что положенные в их основу принципы безнадежно устарели. России даровался выборный орган — Дума — для «предварительной разработки и обсуждения законодательных предположений и рассмотрения росписи государственных доходов и расходов». Дума также имела право задавать вопросы правительству и указывать на незаконность действий властей путем непосредственного доклада своего председателя императору. Но никакие решения Думы не были обязательны ни для царя, ни для правительства.

Определяя систему выборов, разработчики ориентировались на образец 40-летней давности — земские положения 1864 г. Депутаты должны были избираться «избирательными собраниями» предписанного числа выборщиков от каждой губернии. Избиратели делились на 3 курии: землевладельцев, крестьян и городских жителей.

Крупные собственники, имевшие более 150 десятин земли, непосредственно участвовали в уездных съездах землевладельцев, голосовавших за выборщиков от губернии. Выборы для них, таким образом, были двухступенчатыми. Мелкие землевладельцы выбирали на уездные съезды уполномоченных. Для них выборы были трехступенчатыми. Землевладельцев, составлявших всего несколько процентов избирателей, должны были представлять на губернских собраниях 34% выборщиков.

Трехступенчатыми были выборы и для горожан, которым предоставлялось 23% голосов губернских выборщиков. Кроме того, для них существовал очень высокий имущественный ценз. Голосовать могли лишь домовладельцы и наиболее крупные плательщики квартирного налога. Большая часть горожан вообще не допускалась к выборам. Это, прежде всего, рабочие и основная масса интеллигенции. Правительство считало их наиболее подверженными тлетворному влиянию западной цивилизации, а потому — наименее лояльными.

Зато в крестьянстве правительство по-прежнему видело вполне лояльную, патриархально-консервативную массу, которой чужда сама идея ограничения царской власти. Поэтому крестьянство допускалось к выборам целиком и даже получало на губернских собраниях довольно значительную долю голосов — 43%. Но при этом выборы для них были сделаны четырехступенчатыми. Крестьяне голосовали за представителей в волостном сходе, волостные сходы выбирали уездный съезд уполномоченных от волостей, а уж уездные съезды избирали крестьянских выборщиков в губернское избирательное собрание.

Итак, выборы предусматривались не всеобщие, не равные и не прямые. Будущая Дума тут же была прозвана «Булыгинской»9. Ленин назвал ее самым наглым издевательством над народным представительством. И такого мнения придерживался далеко не он один. Все революционные партии и большая часть либералов сразу заявили о намерении бойкотировать «Булыгинскую думу». Те же, кто согласился участвовать в выборах, заявляли, что лишь используют все легальные возможности для разоблачения фальшивого характера псевдонародного псевдопредставительства. Противостояние власти и общества продолжалось.












4. «Манифест 17 октября»

По свидетельству Витте, при дворе царило в эти дни «сплетение трусости, слепоты, коварства и глупости». 11 октября Николай II, живший в это время в Петергофе, сделал в своем дневнике любопытную запись: «Посетили лодку (подводную) "Ерш", которая уже пятый месяц, т. е. с восстания на «Потемкине», торчит против наших окон»10. Через несколько дней царь принял командиров двух немецких миноносцев. Судя по всему, все было готово на случай необходимости срочного отъезда царя с семьей за границу.

В Петергофе у царя постоянно происходили совещания. При этом Николай II продолжал упорствовать в попытках обмануть историю и уклониться от ставшего уже неизбежным. То он поручал бывшему министру внутренних дел консерватору Горемыкину составить проект, альтернативный проекту Витте, то предлагал своему дяде — великому князю Николаю Николаевичу принять назначение диктатором с целью силового усмирения страны. Но проект Горемыкина оказался почти идентичным проекту Витте, а дядя от предложения царя отказался и, размахивая револьвером, угрожал застрелиться тут же, у него на глазах, если тот не примет программу Витте.

Наконец царь сдался и в пять часов дня 17 октября подписал подготовленный графом Витте манифест:

1) Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

2) Не останавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе, в мере возможности, соответствующей краткости остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив засим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

3) Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от Нас властей.





























5. Николай II и Государственная Дума


а) «Первая российская конституция»

События, развернувшиеся в конце 1905 ― начале 1906 г., отнюдь не способствовали улучшению взаимоотношений между правительством и демократической общественностью.

Нельзя сказать, что правительство не пыталось сделать ничего в духе обещаний Манифеста 17 октября. 27 ноября были изданы «временные правила» о печати, отменявшие предварительную цензуру и право властей налагать административные взыскания на периодические издания. 4 марта 1906 г. появились «временные правила» об обществах и союзах. Сами эти правила были довольно либеральны. В тот же день вышли «временные правила» о публичных собраниях.

Главной целью правительства при издании всех этих правил было ввести хоть в какие-то рамки пользование политическими свободами, которое с начала революции осуществлялось русским обществом «явочным порядком», стихийно и без всяких ограничений.

По ходу дела вводились новые ограничения, прямо противоречащие только что принятым правилам. 13 февраля 1906 г. был издан весьма расплывчатый закон, согласно которому можно было подвергнуть преследованию любое лицо, виновное в «антиправительственной пропаганде». Указом 18 марта были введены новые «временные правила» о печати. Издание этих правил, как говорилось в указе, было вызвано тем, что прежние правила «оказываются недостаточны для борьбы с нарушителями предписанных требований». Новые правила фактически восстанавливали предварительную цензуру. В полном объеме продолжало действовать и «Временное положение» 1881 г. об усиленной и чрезвычайной охране, ставившее пользование всеми правами и свободами, провозглашенными в Манифесте 17 октября, в полную зависимость от усмотрения начальства.

Не мог удовлетворить общественность и новый избирательный закон, изданный 11 декабря 1905 г. Хоть он и допускал к выборам значительное число граждан, отстраненных от них по первому избирательному закону, и делал выборы почти всеобщими, но они оставались многоступенчатыми и очень непропорциональными для различных слоев населения.

Вопрос о том, кто и в чью пользу будет вырабатывать конституцию, решился в ходе вооруженного противостояния правительства и революционеров в декабре 1905 — январе 1906 г. Правительство одержало победу и считало возможным диктовать своп условия. Поэтому было сделано все, чтобы свести к минимуму влияние будущей Думы на принятие решений, сохранить как можно больше от самодержавия.

Новые «Основные государственные законы» Российской Империи были обнародованы 23 апреля 1906 г. Вся исполнительная власть сохранялась за императором. Он назначал и смещал министров по своему усмотрению. Исключительное право вести международные дела, объявлять войну и заключать мир, вводить военное положение и объявлять амнистию также принадлежало царю.

Что касается власти законодательной, то она теперь распределялась между монархом, Думой и преобразованным Государственным Советом. Это прежде чисто совещательное собрание пожизненно назначавшихся царем престарелых сановников указом 20 февраля было сделано наполовину выборным и превращено во вторую палату российского парламента, наделенную равными с Думой правами. Для вступления закона в силу теперь нужно было его одобрение обеими палатами и в последней инстанции — монархом. Каждый из трех мог полностью заблокировать любой законопроект.

Таким образом, царь не мог теперь издавать законы по своему усмотрению, но его право вето носило абсолютный характер.

Законодательные палаты должны были созываться ежегодно указами императора. Продолжительность их занятий и сроки перерыва определялись царем. Царь мог вообще распустить Думу в любое время до истечения пятилетнего срока ее полномочий.

Особую важность приобрела впоследствии статья 87-я Основных законов. По ней в перерывах между сессиями Думы в случае чрезвычайных, не терпящих отлагательства обстоятельств царь мог издавать указы, имеющие силу закона.

























б) I Государственная Дума

Дума собралась 27 апреля 1906 г. По желанию царя новая эра государственной жизни России должна была открыться торжественным образом. По этому случаю в Зимнем дворце был устроен прием членов обеих законодательных палат.

При входе в зал царской четы из рядов членов Государственного Совета раздалось громкое «ура». Из толпы депутатов Думы крикнули «ура» лишь несколько человек и сразу осеклись, не встретив поддержки.

В тронной речи Николай II приветствовал в лице депутатов «лучших людей», избранных народом по его повелению. Он обещал непоколебимо охранять дарованные им новые установления, говорил, что начинается эра обновления и возрождения Земли Русской, выразил уверенность, что депутаты отдадут этому делу все силы в единении с властью. Примирительная речь царя была, однако, встречена депутатами достаточно холодно.

Первый вопрос, ответ на который так хотели услышать и не услышали депутаты, касался политической амнистии. Второй вопрос, волновавший всех, можно назвать вопросом конституционным. И хоть никаких политических решений на первом — организационном — заседании Думы принято не было, вызов был брошен. Борьба началась. Столкновение с правительством стало неизбежным.

К началу 1906 г. в высших сферах уже смирились с неизбежностью отказа от столь дорогой их сердцу общины. Шла работа над проектами соответствующих постановлений. Но власть как всегда не поспевала за событиями. Страну захлестнула череда крестьянских бунтов и погромов. Движение разворачивалось под лозунгом уничтожения частной собственности на землю. На этих требованиях основывал свою программу Всероссийский Крестьянский союз. И именно при его поддержке была избрана в I Государственную Думу большая часть крестьянских депутатов, объединившихся затем во фракцию «трудовиков».

Дело, однако, было не только в многовековой обиде. Последний раз крестьян «обидели» сравнительно недавно — во время реформы 1861 г. Условия отмены крепостного права крестьяне считали вопиющей несправедливостью.

Условия реформы 1861 г. действительно были вызывающе тепличны для помещиков и неоправданно суровы для крестьян. Обида на эту несправедливость и рождала глухую враждебность в деревне.

При любой аграрной реформе дворяне должны были чем-то пожертвовать, поступиться своими интересами, да так, чтобы это было видно всем. Иного решения проблемы крестьянство не приняло бы.

Это понимали и постарались учесть в своей партийной программе кадеты. Отчуждаемая земля образовывала государственный земельный фонд, из которого должны были выделяться участки крестьянам, но не в собственность, а опять-таки в пользование.

8 мая кадеты представили Думе свой законопроект об аграрной реформе («проект 42-х»). 19 мая свой проект внесли и трудовики («проект 104-х»). Если по кадетскому проекту высокопродуктивные поместья, признанные имеющими общеполезное значение, сохранялись за владельцами, то по проекту трудовиков в общественный фонд поступали все частновладельческие земли, превышающие так называемую «трудовую норму», т. е. площадь, которую семья может обработать своими силами. Осуществлять аграрную реформу, согласно кадетскому проекту, должны были земельные комитеты, составленные на паритетных началах из представителей крестьян, помещиков и государства, согласно же проекту трудовиков — органами, избранными местным населением всеобщими и равными выборами. Вопрос о том, платить ли вообще помещикам выкуп, трудовики хотели передать для окончательного решения народу.

«Правительственное сообщение» было воспринято Думой как очередной вызов и унижение народного представительства. Дума решила ответить вызовом на вызов. На заседании 4 июля было решено обратиться к народу с «разъяснением», что она — Дума — от принципа принудительного отчуждения не отступит и заблокирует любой законопроект, этот принцип не включающий. Тон окончательного варианта текста, принятого 6 июля, был несколько смягчен, но суть осталась та же.

В результате обмена «разъяснениями» по аграрному вопросу конфликт между правительством и Думой принял угрожающий характер. Правительство однозначно восприняло обращение Думы к населению как прямой призыв захватывать помещичьи земли.

Николай II давно уже хотел разогнать бунтарскую Думу, но решиться на это никак не мог — боялся взрыва массового возмущения. В ответ на предложение Николая II Столыпин, после вялой попытки отказаться под предлогом незнания тайных течений и влияний Петербурга, поставил вопрос о немедленном роспуске Думы.

В ходе двухдневных совещаний царя, Горемыкина и Столыпина в Петергофе вопрос о новом назначении и судьбе Думы был решен окончательно. 9 июля на дверях Таврического дворца красовался большой замок, а по стенам — царский Манифест о роспуске Думы.











III. Успокоение и реформы

У программы Столыпина была и другая сторона. Выступая еще в качестве министра внутренних дел в I Думе, он говорил: для того, чтобы провести реформы, необходимо навести в стране порядок. Порядок же создается в государстве только тогда, когда власть проявляет свою волю, когда она умеет действовать и распоряжаться.

Столыпин был совершенно убежден в необходимости сохранения и укрепления царской власти как главного инструмента преобразований. Именно поэтому, когда ему не удалось склонить к компромиссу либеральную оппозицию, он и приходит к мысли о роспуске Думы.

Но и после подавления открытых мятежей в армии и на флоте обстановка в стране была далека от успокоения. 2 августа в Варшаве, Лодзи, Плоцке происходили кровавые столкновения толп с войсками и полицией при большом числе жертв с обеих сторон. В сельских местностях Урала, Прибалтики, Польши, Кавказа шла настоящая партизанская война.

Вооруженные революционеры захватывали типографии, печатали призывы к всеобщему восстанию и расправе с представителями власти, провозглашали местные областные республики во главе с Советами. Максимального уровня достиг революционный террор ― политические убийства и экспроприации, то есть грабежи с политическими целями.

Постепенно террор и эксы вырождались. Людей убивали «за должность», убивали тех, до кого было легче добраться. Часто стремились убить наиболее достойных должностных лиц, которые имели авторитет среди населения и тем самым могли поднять авторитет власти. Объектами нападений становились мелкие лавки, рабочие после зарплаты. Все чаще часть денег стали оставлять себе «на хозяйство» сами участники нападений. Грабежи оказались слишком большим соблазном. К «экспроприаторам» примешивались и чисто уголовные элементы, стремившиеся «половить рыбку в мутной воде».

Столыпин действовал решительно. Крестьянские бунты подавлялись с помощью специальных карательных отрядов. Изымалось оружие. Места бастующих занимались добровольцами из монархических организаций под охраной войск. Был приостановлен выпуск десятков оппозиционных изданий. Однако новый премьер понимал, что для прочного успокоения этого недостаточно и откладывать до будущей стабилизации начало реформ нельзя. Напротив, для окончательной победы над революцией надо как можно скорее показать всем, что реформы начались.

Столыпин продолжил попытки привлечь в правительство общественных деятелей из либерального лагеря. Уже 15 июля он вновь встречался с Шиповым. Вместе с Шиповым был приглашен его товарищ по руководству «Общеземской организацией» князь Г.Е. Львов.

Столыпин кратко ознакомил Шипова и Львова со своей программой реформ. Но соглашение опять не состоялось. Общественные деятели вновь поставили известные условия либеральной оппозиции: немедленная амнистия, прекращение действия исключительных законов, приостановка казней. Кроме того, они решительно возражали против намерения Столыпина начать ряд реформ в чрезвычайном порядке, не дожидаясь созыва новой Думы, усмотрев в этом желание умалить значение парламента и набрать себе, а заодно и царской власти вообще дополнительные политические очки. Столыпин же доказывал, что обстановка требует безотлагательных действий, что в конце концов не важно, кто начнет.









IV. Думская монархия

3 июня 1907 г. был опубликован царский манифест о роспуске II Государственной думы и изменении положения о выборах. Издание нового закона о выборах явилось фактически государственным переворотом, поскольку оно нарушало «Основные государственные законы», по которым ни один закон не мог последовать без одобрения его Думой.
Государственная дума первых двух созывов лишь формально являлась законодательным органом. За 72 дня деятельности I Государственной думы Николай II утвердил 222 законодательных акта, но из них только один рассматривался в Думе и Государственном совете и был ими одобрен. В течение 102 дней существования II Думы император утвердил 390 законов, и только два из них прошли через Государственную думу и Государственный совет.

Новый избирательный закон почти на 33% увеличил число выборщиков от помещиков, а число выборщиков от крестьян уменьшилось на 56%. Закон 3 июня 1907 г. предоставлял министру внутренних дел право изменять границы избирательных округов и на всех стадиях выборов делить избирательные собрания на самостоятельные отделения. Резко сократилось представительство от национальных окраин. Общее число депутатов Думы сокращалось с 524 до 442.

Избирательный закон 3 июня, его сенатские «разъяснения», действия местной администрации, широкая избирательная кампания правых и черносотенных партий, обстановка разочарования в революции, репрессии дали соответствовавший надеждам правительства результат выборов.
В III Думу было избрано: умеренно-правых и националистов — 97, крайних правых — 50, октябристов — 154, прогрессистов — 28, кадетов — 54, трудовиков — 13 и социал-демократов — 19, мусульманская группа — 8, польско-литовская — 18. На первых же заседаниях
III Думы, открывшей свою работу 1 ноября 1907 г., образовалось правооктябристское большинство, которое составляло 300 членов. Наличие этого большинства определяло характер деятельности III Думы, обеспечивало ее работоспособность. За пять лет своего существования (до 9 июня 1912 г.) она провела 611 заседаний, на которых было рассмотрено 2572 законопроекта, из которых 205 было выдвинуто самой Думой. Основное место в думских дебатах занимал аграрный вопрос, связанный с проведением реформы, рабочий и национальный.

В июне 1912 г. истекли полномочия депутатов III Думы, и осенью этого года прошли выборы в IV Государственную думу. Заседания IV Думы открылись 15 ноября 1912 г. Председателем ее был октябрист М. В. Родзянко. Основными фракциями IV Государственной думы являлись: правые и националисты (157 мест), октябристы (98), прогрессисты (48), кадеты (59), которые по-прежнему составляли два думских большинства. Кроме них, в Думе были представлены трудовики (10) и социал-демократы (14).
Партия прогрессистов оформилась в ноябре 1912 г. и приняла программу, которая предусматривала конституционно-монархический строй с ответственностью министров перед народным представительством, расширение прав Государственной думы и т. д. Появление этой партии (между октябристами и кадетами) стало попыткой консолидации либерального движения.

Начавшаяся в 1914 г. мировая война временно притушила разгоравшееся оппозиционное движение. На первых порах большинство партий высказалось за доверие правительству. 24 июля 1914 г. Совету министров были предоставлены чрезвычайные полномочия, т. е. он получил право решать большинство дел от имени императора.

На экстренном заседании IV Думы 26 июля 1914 г. лидеры правых и либерально-буржуазных фракций выступили с призывом сплотиться вокруг «державного вождя, ведущего Россию в священный бой с врагом славянства»11, отложив «внутренние споры» и «счеты» с правительством. Однако неудачи на фронте, рост стачечного движения, неспособность правительства обеспечить управление страной стимулировали активность политических партий, их оппозиционность, поиск новых тактических шагов.
В августе 1915 г. на совещании членов Государственной думы и Государственного совета был образован Прогрессивный блок, в который вошли кадеты, октябристы, прогрессисты, часть националистов (236 из 422 членов Думы) и три группы Государственного совета. Председателем бюро Прогрессивного блока стал октябрист С. И. Шидловский, а фактическим руководителем — П. Н. Милюков. Декларация блока, опубликованная в газете «Речь» 26 августа 1915 г., носила компромиссный характер, предусматривала создание правительства «общественного доверия».















V. Николай II и Первая мировая война

Летом 1914 года в Европе чувствовалось приближение большой войны. Фрейлина и близкая подруга императрицы Анна Вырубова вспоминала, что в эти дни она часто «заставала государя бледного и расстроенного». Когда же война стала свершившимся фактом, настроение Николая II резко изменилось в лучшую сторону. Он испытывал бодрость и воодушевление и говорил: «Пока этот вопрос висел в воздухе, было хуже!»12

20 июля, в день объявления сессией войны, государь вместе с супругой побывал в Петербурге. Здесь он оказался главным участником волнующих сцен национального подъёма. На улицах Николая II встречали необъятные толпы народа под трёхцветными знаменами, с его портретами в руках. В зале Зимнего дворца государя окружила восторженная толпа депутатов.

Николай II произнёс речь, которую закончил торжественным обещанием, что не заключит мир до тех пор, пока не изгонит последнего врага с русской земли. Ответом ему было мощное «ура!». Он вышел на балкон, чтобы приветствовать народную демонстрацию. А. Вырубова писала: «Всё море народа на Дворцовой площади, увидев его, как один человек опустилось перед ним на колени. Склонились тысячи знамён, пели гимн, молитвы... все плакали... Среди чувства безграничной любви и преданности Престолу началась война»13.

В первый год войны русская армия потерпела ряд тяжёлых поражений. При известии о падении Варшавы Николая покинула его обычная невозмутимость, и он горячо воскликнул: «Так не может продолжаться, я не могу всё сидеть здесь и наблюдать за тем, как разгромляют армию; я вижу ошибки — и должен молчать!»14. Обострилось и положение внутри страны. Под влиянием поражений на фронте Дума начала борьбу за ответственное перед ней правительство. В придворных кругах и Ставке зрели какие-то замыслы против императрицы Александры Федоровны. Она вызывала всеобщую враждебность как «немка», шли толки о том, чтобы заставить царя отправить её в монастырь.

Всё это побудило Николая II встать во главе армии, сменив великого князя Николая Николаевича. Он объяснил своё решение тем, что в трудный момент возглавлять войска должен верховный вождь нации. 23 августа 1915 г. Николай прибыл в Ставку в Могилёве и принял на себя верховное главнокомандование.

Между тем напряжение в обществе нарастало. Председатель Думы Михаил Родзянко при каждой встрече с царём уговаривал его пойти на уступки Думе. Во время одной из их бесед уже в январе 1917 г. Николай II сжал голову обеими руками и с горечью воскликнул: «Неужели я двадцать два года старался, чтобы всё было лучше, и двадцать два года ошибался!?»15. Во время другой встречи государь неожиданно заговорил о своих переживаниях: «Был я в лесу сегодня... ходил на глухарей. Тихо там, и всё забываешь, все эти дрязги, суету людскую... Так хорошо было на душе. Там ближе к природе, ближе к Богу...».














VI. Февральская революция и отречение Николая

В середине февраля 1917 г. в Петрограде возникли перебои с подвозом хлеба. Возле булочных выстроились «хвосты». В городе вспыхнули забастовки, 18 февраля остановился Путиловский завод.

23 февраля (8 марта) отмечался Международный женский день. Тысячи работниц вышли на улицы города. Они выкрикивали: «Хлеба!» и «Долой голод!». В этот день в стачке участвовали около 90 тыс. рабочих, причём забастовочное движение разрасталось подобно снежному кому. На следующий день бастовали уже более 200 тыс. человек, а ещё через день — свыше 300 тыс. человек (80% всех столичных рабочих).

На Невском проспекте и других главных улицах города начались митинги. Их лозунги становились всё решительнее. В толпе уже мелькали красные флаги, слышалось: «Долой войну!» и «Долой самодержавие!»16. Демонстранты пели революционные песни.

25 февраля 1917 г. Николай II из Ставки телеграфировал командующему столичным военным округом генералу Сергею Хабалову: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжёлое время войны»17. Генерал попытался выполнить приказание. 26 февраля арестовали около ста «зачинщиков беспорядков». Войска и полиция начали разгонять демонстрантов выстрелами. Всего в эти дни погибли 169 человек, около тысячи получили ранения (позднее из числа раненых скончалось ещё несколько десятков человек).

Однако выстрелы на улицах привели только к новому взрыву возмущения, но уже среди самих военных. Солдаты запасных команд Волынского, Преображенского и Литовского полков отказались «стрелять в народ». Среди них вспыхнул бунт, и они перешли на сторону демонстрантов.

27 февраля 1917 г. Николай II записал в дневнике: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия!»18. Государь послал в мятежную столицу генерала Николая Иванова, приказав ему «с войсками водворить порядок». Но из этой попытки в конечном итоге ничего не вышло.

28 февраля в Петрограде сдались последние защитники правительства во главе с генералом Хабаловым. «Войска постепенно так и разошлись... — рассказывал генерал. — Просто разошлись постепенно, оставив орудия»19. Министры скрылись, а потом их поодиночке арестовали. Некоторые сами явились под стражу, чтобы избежать расправы.

В последний день февраля государь отбыл из Могилёва в Царское Село. Однако по дороге поступили сведения, что путь занят восставшими. Тогда царский поезд повернул в Псков, где находился штаб Северного фронта. Сюда Николай II прибыл вечером 1 марта.

В ночь на 2 марта Николай II вызвал главнокомандующего фронтом генерала Николая Рузского и сообщил ему: «Я решил пойти на уступки и дать им ответственное министерство»20.

Николай Рузский немедленно сообщил о решении царя по прямому проводу Михаилу Родзянко. Тот отвечал: «Очевидно, что Его Величество и Вы не отдаёте себе отчёта в том, что здесь происходит; настала одна из страшнейших революций, побороть которую будет не так легко... Время упущено и возврата нет»21. М. Родзянко сказал, что теперь необходимо уже отречение Николая в пользу наследника.

Узнав о таком ответе М. Родзянко, Н. Рузский через Ставку запросил мнение всех главнокомандующих фронтами. Утром в Псков стали приходить их ответы. Все они умоляли государя для спасения России и успешного продолжения войны подписать отречение. Вероятно, самое красноречивое послание пришло от генерала Владимира Сахарова с Румынского фронта. Предложение об отречении генерал назвал «гнусным».

Около 14 часов 30 минут 2 марта об этих телеграммах было доложено государю. Николай Рузский также высказался за отречение. «Теперь придется сдаться на милость победителя» — так он выразил своё мнение приближённым царя. Подобное единодушие вождей армии и Думы произвело на императора Николая II сильное впечатление. Особенно его поразила телеграмма, присланная великим князем Николаем Николаевичем...

Вечером того же дня в Псков прибыли депутаты Думы А. Гучков и В. Шульгин. Государь принял их в своём вагоне. В книге «Дни» В. Шульгин так передавал слова Николая II: «Голос его звучал спокойно, просто и точно.

Я принял решение отречься от престола... До трёх часов сегодняшнего дня я думал, что могу отречься в пользу сына Алексея... Но к этому времени я переменил решение в пользу брата Михаила... Надеюсь, вы поймёте чувства отца... Последнюю фразу он сказал тише...»22.

Николай передал депутатам манифест об отречении, отпечатанный на пишущей машинке. На документе стояла дата и время: «2 марта, 15 часов 5 минут».















Заключение

В моей работе по истории Отечества стоял вопрос о последнем Российском самодержце Николае II, как о виновнике или жертве тех страшных событий, о которых мы можем судить только по книгам или воспоминаниям старшего поколения.

Написав реферат и проанализировав деяния Николая II, ответить на вопрос я так и не могу, поскольку его жизнь можно рассматривать как со стороны человека глубоко верующего, заботливого семьянина, патриота, где он является жертвой, так и с другой стороны, где он как самодержец, был плохим правителем, поскольку не смог справиться с ситуацией.





















Цитируемая литература:

  1. С.С. Ольденбург Царствование императора Николая II. Ростов-на-Дону, «Феникс», 1998 ― стр. 48

  2. Там же. ― стр. 155

  3. Рыбаченок И.С. Россия и Гаагская конференция по разоружению 1899г. Новая и новейшая история, 1996, №4

  4. Там же.

  5. А. Боханов Император Николай II. «Русское слово», Москва, 2001 ― стр. 229

  6. С.С. Ольденбург Указ. соч. ― стр. 292

  7. Мосолов А.А. При дворе императора. Рига, 1926 ― стр.125

  8. С.С. Ольденбург Указ. соч. ― стр.224

  9. А. Боханов Указ. соч. ― стр.232

  10. Дневник Императора Николая II. «Орбита», 1992 ― запись за 1905г.

  11. Муравьев А.М. Первые раскаты великой бури. Ленинград, 1975 ― стр. 20

  12. Вырубова А. Страницы моей жизни. Москва, 1993 ― стр. 274

  13. Там же. ― стр. 278

  14. А. Боханов Указ. соч. ― стр. 352

  15. Там же. ― стр. 393

  16. Там же. ― стр. 425

  17. С.С. Ольденбург Указ. соч. ― стр. 549

  18. Дневник… ― запись за 1917г.

  19. С.С. Ольденбург Указ. соч. ― стр. 554

  20. Палеолог М. Царская Россия накануне революции. Москва, 1991 ― стр.253

  21. Там же. ― стр. 255

  22. П.Е. Щеголев Отречение Николая II. Москва, «Советский писатель», 1990 ― стр.118



Используемая литература:

  1. С.С. Ольденбург Царствование императора Николая II. Ростов-на-Дону, «Феникс», 1998

  2. Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 г. Москва, «Книга», 1991

  3. Жильяр П. Император Николай II и его семья, М., 1991

  4. А. Боханов Император Николай II. «Русское слово», Москва, 2001

  5. Дневник Императора Николая II. «Орбита», 1992

  6. Вырубова А. Страницы моей жизни. Москва, 1993

  7. Муравьев А.М. Первые раскаты великой бури. Ленинград, 1975

  8. С. Любош Последние Романовы. Ленинград-Москва, «Петроград», 1924

  9. Шацилло К.Ф. Николай II: реформы или революция // История Отечества: Люди, идеи, решения. Москва, 1991

  10. К. Валишевский Первые Романовы. Москва, 1993

  11. К. Валишевский Смутное время. Москва, 1989

  12. П.Х. Гребельский, А.Б. Мирвис Дом Романовых. «Редактор», 1992

  13. В.П. Обнинский Последний самодержец. «Книга», 1912

  14. Соколов Н.А. Последние дни Романовых. «Книга», 1991

  15. Касвинов М.К. Двадцать три ступени вниз (3-е издание, исправленное и дополненное). Москва, 1989












Случайные файлы

Файл
234-1.rtf
63622.rtf
38778.rtf
psycho.doc
176217.rtf