Истоки предпринимательской деятельности (53457)

Посмотреть архив целиком


Госстрой России


Костромской Политехнический Колледж


Отделение: Экономики и бизнеса

Специальность: 0601 (повышенный уровень)






РЕФЕРАТ


На тему:

«Истоки предпринимательской деятельности»











Выполнил: Проверил:

Студентка гр. 2-2Ю Преподаватель

Паникар Ю. Веселова Г.А.

Ветлугина Н.

Николаева Л.

«____» __________2002 «____» __________2002








Кострома 2002


План.

  1. Вступление: Истоки предпринимательской деятельности.

  2. Семьи генеалогической лестницы (5 групп).

  3. Кто такие Морозовы?

  4. Великие текстильные фабриканты, благотворители, коллекционеры.

  5. Товарищество Никольской Мануфактуры Саввы Морозова.

  6. Морозов и Художественный театр.

  7. Участие С.Т. Морозова в революционном движении.

  8. Увлечение Саввы Морозова личностью, идеей, общественностью.

  9. ''Викулычи'' – ветвь Морозовской семьи

  10. Вывод.

Вступление.

В последние годы у нас в стране много пишут и говорят о предпринимательстве, о необходимости усвоения его исторического опыта, важности возрождения ценных дореволюционных традиций. В глазах широких слоёв читателей фигуры видных представителей предпринимательского мира России XIX – начала XX в. (Алексеевых, Бахрушиных, Морозовых, Рябушинских, Третьяковых, Щукиных) принимают всё более отчётливые очертания, наполняются конкретным смыслом, вызывают уважение. Восхищают не только их деловая хватка, предприимчивость, размах, но и другие аспекты многогранной деятельности предпринимателей на ниве благотворительности и меценатства. Гораздо хуже изучены глубинные истоки российского предпринимательства, связанные с торговым обменом, ремесленным производством, ростовщичеством и промыслами. Говоря о них, надо подчеркнуть, что далеко не всякую разновидность хозяйственной активности можно назвать в полном смысле слова предпринимательством.

Активная и целенаправленная предпринимательская деятельность чаще всего ассоциируется с возникновением и утверждением капиталистических отношений, хотя отдельные её элементы появились ещё в эпоху господства феодализма, и зарождались они, прежде всего в сфере торговли.


В родословии московского купечества были очень сложная иерархия и весьма своеобразное местничество.

Были семьи, которые всеми считались на вершинах московского купечества; были другие, которые сами считали таковыми, с чем остальные не всегда были несогласны; были такие, которые претендовали на первенство благодаря своему богатству или большой доходности своих предприятий. В старой Москве богатство роли не играло. Почти все семьи, которые надлежит поставить на первом месте в смысле их значения и влияния, были не из тех, которые славились бы своим богатством. Иногда это совпадало, но лишь в тех случаях, когда богатство служило источником для дел широкого благотворения, или создания музеев, клиник или развития театральной деятельности.

Бобрыкин ввёл в обиход термин ''Купеческие династии''. Он сумел хорошо наблюдать действительность и обладал даром дать настоящую характеристику. На самом деле такие династии существовали. Каждая семья жила более или менее замкнуто, окружённая своими друзьями и приближёнными людьми ''разных званий'', а не членами других равноценных династий, и, в общем, говоря, не считалась ни с кем и ни с чем. Жизнь текла в домашнем кругу, никто не искал, чтоб о нём говорили газеты, это было лишь последним пережитком того патриархального уклада, в котором в прежнее время проходила жизнь во всех почти слоях русского общества. В купечестве, может быть, этот уклад сохранился несколько дольше, но это никак нельзя принимать за признак какой-то ''отсталости''.

Весьма интересную попытку установить московскую ''торгово-промышленную табель о рангах'' даёт В.П. Рябушинский.

''В московской пенсионной купеческой иерархии, - говорит он, - на вершине уважения стоял промышленник-фабрикант; потом шёл купец-торговец, а внизу стоял человек, который давал деньги в рост, учитывал векселя, заставлял работать капитал. Его не очень уважали, как бы не дешевы его деньги ни были, и как бы приличен он сам ни был.

В московском купеческом родословии было два с половиной десятка семей, которые нужно поставить на самых верхах генеалогической лестницы. Это были не всегда ''гости'' или ''первостатейные купцы'', или миллионеры. Это были те, которые занимали почётное положение в народнохозяйственной жизни и помнили о своих ближних: помогали страждущим и неимущим и откликались на культурные и просветительные потребности. Все эти семьи можно разделить на несколько категорий.

На первом месте надо поставить пять семей, которые из рода род сохраняли значительное влияние, либо в торговле, либо в промышленности, постоянно участвовали в общественной – профессионально-торговой и городской деятельности и своей жертвенностью или созданием культурно-просветительных учреждений обессмертили свои имя. Это были Морзовы, Бахрушины, Найдёновы, Третьяковы и Щукины.

Во вторую группу нужно отнести семьи, которые также играли выдающуюся роль, но которые к моменту революции сошли с первого плана, либо отсутствием ярких представителей, либо выходом из купеческого клана и переходом в дворянство. Это были семьи Прохоровых, Алексеевых, Шелапутиных, Куманиных, Якунчиковых.

Далее надо поставить семьи, в прошлом занимавшие самые 1ые места, но бывшие либо на ущербе, либо ушедшие в другие области общественной или культурной жизни. Таковыми были семьи Мамонтовых, Боткиных, Мазуриных и Абрикосовых.

Следующую группу составляют семьи, которые в последние годы были более известны общественной деятельностью их представителей, чем своей коммерческой активностью. Это Крестовниковы, Рукавишниковы, Коноваловы.

Наконец семьи, из коих каждая являлась по-своему примечательной: Рябушинские, Швецовы, Второвы и Тарасовы. Одни из них накопляют в своём доме богатые собрания книг и рукописей, другие – не менее богатые коллекции картин и всяких художественных произведений. Одни сами становятся писателями, другие – людьми науки, третьи – художниками и музыкантами, четвёртые заводят типографский станок и печатают, целые библиотеки хороших книг, пятые создают публичные галереи, куда открывают доступ всем желающим и всегда, во всём стоит у них на 1ом месте общественное благо, забота о пользе всему народу.

С именем Морозовых связуется представление о влиянии и расцвете московской купеческой мощи. Эта семья, разделившаяся на несколько самостоятельных и ставших различными ветвей, всегда сохраняла значительное влияние и в ходе московской промышленности, и в ряде благотворительных и культурных начинаний. Диапазон культурной деятельности был чрезвычайно велик. Он захватывал и ''Русские ведомости'', и философское московское общество, и Художественный театр, и музей французской живописи, и клиники на Девичьем поле.

Морозовы были одной из немногих московских семей, где уже к началу 20ого века насчитывалось, пять поколений, одинаково активно принимавших участие и в промышленности и в общественности. Были, конечно, проявления и упадка, но, в общем, эта семья сохраняла долго своё руководящее влияние.

Основателем Морозовской семьи был Савва Васильевич Морозов (1770 – 1862), начавший свою деятельность в начале XIX века, после московского пожара, когда сгорел ряд прежних московских фабрик. С этого времени под влиянием благоприятного таможенного тарифа начался подъём в хлопчатобумажной промышленности.

У Саввы Васильевича было пять сыновей: Тимофей, Елисей, Захар, Абрам и Иван. О судьбе последнего известно немного, а первые четыре явились сами или через своих сыновей создателями четырёх главных Морозовских мануфактур и родоначальниками четырёх главных ветвей Морозовского рода. Тимофей был во главе Никольской мануфактуры; Елисей и его сын Викула – мануфактуры Викулы Морозова; Захар – Богородско-глуховской; Абрам – Тверской. Все эти мануфактуры в дальнейшем жили своей отдельной жизнью, и никакого ''Морозовского треста'' не существовало.

Тимофей Саввич был основателем одной из первых Морозовских мануфактур – Никольской, которая была первой русской хлопчатобумажной фабрикой, оборудованной конторой Л.И. Кнопа. Акционерную форму она приняла сравнительно поздно, в 1873 году, и получила название Товарищество Никольской Мануфактуры ''Саввы Морозова сын и К0''. В состав товарищества входили: бумагопрядильная, ткацко-механическая и красильно-отделочная фабрики в Никольском; отбельно-отделочная фабрика (перед Октябрьской революцией фирму возглавлял Сергей Тимофеевич). Это была полная мануфактура, т.е покупавшая хлопок и продававшая готовый товар, зачастую из своих складов непосредственно потребителям. Работали так называемый бельевой и одежный товар, и изделия её славились по всей России и за рубежом – в Азии и на Востоке.

Тимофей Саввич тратил немало средств на разные культурные начинания, в частности на издательство, которое он осуществил с помощью своего зятя, профессора Ф.Г. Карпова.

Жена Тимофея Саввича, Мария Фёдоровна, после его смерти была главою фирмы, и главою многочисленной семьи. Это бала женщина властная, с ясным умом, большим житейским тактом и самостоятельными взглядами. Подлинная глава семьи.

У Тимофея Саввича было два сына и три дочери – Савва и Сергей Тимофеевичи, Анна, Юлия и Александра Тимофеевны. Сергей Тимофеевич дожил до глубокой старости и умер недавно, в эмиграции. Сергею Тимофеевичу принадлежит честь создания в Москве Кустарного музея в Леонтьевском переулке. Он много содействовал развитию кустарного искусства.

Савва Тимофеевич был женат на бывшей работнице мануфактуры Морозове Зинаиде Григорьевне (1867 – 1947). Сначала она вышла замуж за одного из фабрикантов из семьи Зиминых, овдовела, и потом на ней женился Савва Тимофеевич. Очень интересная женщина, весьма авторитетная. Она была своего рода русским самородком, и кто не знал её прошлого, никогда бы не сказал, что она когда-то стояла за фабричным станком. После смерти мужа она третий раз вышла замуж за бывшего московского градоначальника А.А. Рейнбота. Как известно, против него было заведено уголовное дело, что нанесло большой удар её самолюбию. От брака с Саввой Тимофеевичем у неё было четверо детей: Мария и Елена, Тимофей и Савва Саввичи. Мария Саввишна была замужем за И.О. Курлюковым (из семьи ''бриллиантщиков''), но вскоре с ним разошлась; занималась благотворительностью, была очень добрая; но какая-то странная, видимо не совсем нормальная; любила выступать на благотворительных вечерах в балетных танцах. Коронным её номером была '' русская'', поставленная ей, как многим другим любительницам, балериной Е.В. Гельцер, которая, исполнила её, пользовалась огромным успехом. У Марии Саввишны это дело не ладилось, над ней добродушно подсмеивались и называли ''Марья Саввишна, Вчерашна Давишна''. Всё это было уже после смерти её отца.


Случайные файлы

Файл
157493.rtf
144250.rtf
97866.doc
102399.rtf
ref-17700.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.