Достоверность писцовых книг (Piscovie knigi)

Посмотреть архив целиком

Акты, фиксировавшие иммунитетные права феодалов и переход земель из рук в руки (жалованные, указные, купчие, данные, меновые, деловые, мировые, правые грамоты), имеют важное значение для изучения многих проблем социально-экономической истории Русского государства XV–XVI вв, особенно феодаль­ного землевладения. Их всестороннее использование стало непре­менным правилом в современных исследованиях по истории Рос­сии XV–XVI вв. Однако до сих пор не решены многие важные источниковедческие проблемы, касающиеся этого рода актов. По­жалуй, основная из них – их репрезентативность, т. е. вопрос о том, насколько сохранившиеся источники отражают основные черты всей совокупности реально существовавших документов этого рода. Отсюда вытекает возможность или невозможность де­лать выводы исходя из сохранившейся совокупности источников данного типа, или привлечение их к исследованию чисто иллю­стративно.

Настоящая статья не ставит своей задачей решить эту боль­шую и сложную проблему. Ее цель скромнее – лишь наметить возможные пути ее решения и высказать некоторые предвари­тельные соображения по этому поводу.

Следует подчеркнуть, что репрезентативность источников су­ществует не сама по себе, а лишь относительно к целям иссле­дования. Сохранившиеся источники могут оказаться достаточно представительными для решения одной группы вопросов и не­достаточно репрезентативными – для другой. Но в любом случае репрезентативность связана, во-первых, со степенью сохранности дошедших до нас материалов, во-вторых, с тем, насколько воз­никшая в результате естественная выборка приближается к слу­чайной, т. е., говоря языком статистики, насколько были рав­новелики шансы у всех членов не дошедшей до нас генеральной совокупности попасть в выборку.

Начнем с проблемы степени сохранности дошедших до нас актов феодального землевладения. В литературе наметились раз­личные точки зрения на этот вопрос.

Более тонкие образцы изучения писцовых книг и пользова­ния ими мы найдем у А. С. Лаппо-Данилевского. В своем первом крупном труде «Организа­ция прямого обложения» А. С. Лаппо-Данилевский много уде­ляет места писцовым книгам, в этом труде определяется и отно­шение его к писцовым книгам как к историческому источнику. Первое, что бросается в глаза, это двойственность в его оценке. С одной стороны, «недостатки писцовых книг лишь в незначи­тельной мере умаляют то громадное значение, какое они имели в XVI веке. «Вообще можно сказать, что народные переписи, производившиеся в Московском государстве с XV века до второй половины ХVII, за немногими исключениями, едва ли имели рав­ные им правительственные предприятия в Зап. Европе в тот же период времени». С другой стороны, на десятке страниц пере­числяются недостатки писцовых книг как исторического источника, и делается вывод: «писцовые книги не могли служить вполне точным и удовлетворительным источником сведений».

Лаппо-Данилевский—националист и патриот. XVII век вы­бран Лаппо-Данилевским для изучения как эпоха наиболее резкого развития национальных особенностей русского государственного строят. Этим он напоминает К. С. Аксакова; сходятся они и в вос­торженной оценке московских переписей. Но в то же время Лаппо-Данилевский историк-государственник, продолжатель Чичерина и Соловьева, сделавший от них еще шаг вперед в возвеличении роли государства.

В противоположность Соловьеву и Чичерину для Лаппо-Дани­левского писцовые книги—один из важнейших источников, что, однако не мешает ему выдвигать длинную цепь аргументов про­тив достоверности массового материала писцовых книг. Но время Лаппо-Данилевского в истории иное. Новое время выдвигает новые задачи. «Историческая наука, как мы понимаем ее современные задачи, ставит на очередь изучение материальной стороны исторического процесса, изучение истории экономиче­ской и финансовой, истории социальной, истории учреждений»— так определяется это новое Милюковым. Под влиянием этих выдвинутых временем, новых задач «государственник» Лаппо-Данилевский занимается вопросами истории государственного хозяйства. Отсюда и неизбежность обращения к писцовым книгам.

Писцовые книги он рассматривает как нечто цельное, более или менее законченно отражающее состояние хозяйства и поло­жение населения Московского государства в различных его частях. Для него особенно ценны не отдельные показания, а общая кар­тина. Для буржуазной историографии 90-х гг. единичные показа­ния, которые так ценили Соколовский и др. его современники, мало убедительны, убеждают лишь общие данные, выраженные в средних отвлеченных единицах. Так, Лаппо-Данилевский счи­тает крупным недостатком работ А. Никитского, что последний «метод средних величин и числовых отношений оставляет без всякого употребления ...»

«Изучение истории экономической, финансовой, истории со­циальной...» ставит по-новому вопрос об источниках. Ищут источник по экономике прошлого, источник с массовыми цифро­выми показателями, которые в глазах буржуа придают необходи­мую солидную внешность научному исследованию.

В 70-х гг. в крупнейшем Московском университете не 6ыло профессоров-историков, осведомленных в вопросах экономиче­ских. В 90-х гг. мы этого уже не наблюдаем.

В связи с этими новыми требованиями писцовые книги среди исторических источников для эпохи ХУ—ХУП вв. не имеют кон­курентов. Они являются неисчерпаемым источником для всякого рода цифровых показателей, писцовые книги становятся стати­стическим материалом.

В предисловии к Писцовой книге Н.-Новгорода, написанном А. Лаппо-Данилевским несколько позднее отзыва о работе Никит­ского, мы находим и прямое указание на то, что именно писцо­вые книги могут послужить необходимым для получения средних величин статистическим источником. Отмечая, что «по количеству довольно точных и разнообразных данных наряду с писцовыми книгами едва ли можно поставить какой-либо другой из совре­менных источников», А.Лаппо-Данилевский указывает на важную для историка возможность, которую дают писцовые книги—«не довольствуясь одними примерами, из массы наблюдений вы­водить средние величины, обнаруживающие, хотя и более отвле­ченные, но за то и более общие черты изучаемых явлений». В своих работах он, правда, нечасто пользуется материалами пис­цовых книг, сводя их в таблицы, которые обычно служат иллю­страциями к разбираемым автором явлениям.

В оценке писцовых книг как исторического источника к А. Лаппо-Данилевскому примыкает И. И. Миклашевский. Он согласен с отрицательной оценкой Лаппо-Данилевского, но в то же время видит возможность широко использовать этот источник. Миклашевский пишет: «Для изучающего писцовые и переписные книги теперь, так сказать, ретроспективно, эти недостатки зна­чительно умаляются в своем значении. Для изучающего хозяйственный быт какой-либо части государства в XVII в. писцовые и переписные книги остаются главным и наиболее ценным источником сведений». Подобная оценка становится как бы формулою в большинстве работ буржуазной историографии по писцовым книгам. Диссертация И. Н. Миклашевского о хозяй­стве южной окраины целиком построена на материалах писцовых книг. Основной прием — подсчет показаний писцовых книг в раз­ных направлениях. Характер поселений, категории населения, численность и движение его, характер землевладения, обложение Зависимого населения—все это дается И. Н. Миклашевским в форме таблиц; на основе их и строится картина хозяйства изучае­мой автором области. Однако привлечение богатого материала, огромный труд, потребовавшийся для составления таблиц, не при­вели автора к разрешению каких-либо важных, с точки зрения историка, проблем. Труд И. Н. Миклашевского «представляет не­что среднее между исследованием и статистическим описанием»— таков вполне справедливый вывод его рецензента Д. И. Багалея.

Нам важно отметить, что единичные показания отошли у Ми­клашевского на задний план.

Признание бесспорной необходимости оперировать сводными цифровыми показателями находит выражение в работах, специ­альная задача которых состояла в переработке малопоказательных сырых материалов писцовых книг в таблицы. Таковы работы Е. Щепкиной и И. Лаппо,^ появившиеся в начале 90-х годов.

Развивающаяся мысль заставляла и буржуазных историков с большей осторожностью решать общие вопросы методологии истории и отдельные методологические проблемы, выдвинувшиеся в 90-е годы на первый план. В таком направле­нии идет работа и над нашим источником. Впервые резко ставит вопрос о приемах разработки писцовых книг и их научной цен­ности Н. А. Рожков в статье «К вопросу о степени достовер­ности писцовых книг».

Появлению этой статьи сопутствовали занятия в архивах в период работы над книгой «Сельское хозяйство в XVI в.» Это тот период, когда Рожков, по собственному признанию, разви­вался в сторону марксизма. Н. А. Рожков выступает при под­держке некоторых молодых ученых, объединившихся в Архео­графической комиссии Московского Археологического обще­ства. При постановке вопроса о достоверности писцовых книг Н. А. Рожков указывает, что он думает «о научной обновленности в сфере статистики с появлением земско-статистических комитетов», а не о фактической казенной статистике первой половины XIX в. Это характеризует симпатии Н. А. Рожкова. Его постановка вопроса полностью направлена против Лаппо-Данилевского и Миклашевского; заключительное замечание Н. Рожкова «о легких, но сомнительных победах над „невеже­ством" древнерусских писцов» указывает на остроту разногласий с указанными авторами. В противоположность им Н. А. Рожков находит в писцовых книгах все качества, чтобы расценивать их как достоверный статистический источник. Он отмечает ясность и простоту программы древне-русских описаний,—употребляв­шиеся меры обладают, по его мнению, необходимым для точности качеством — определенностью. «Писцовые книги в достаточной мере удовлетворяют точности отдельного наблюдения, выставляе­мого современною статистическою теориею». «В общем писцовые книги достаточно достоверный источник» —продолжает Рожков.— «Их отличительные особенности... большая узость задачи, обеспечивавшая за то больший успех выполнения, ...и отсутствие пра­вильной научной обработки собранного материала... дают нам надежную точку опоры в нашей работе». «Не будем же с излиш­ним скептицизмом относиться к одному из важнейших источни­ков нашей истории...» Работа Н. А. Рожкова «Сельское хозяй­ство Московской Руси XVI в.» является практическим приложе­нием установок, выдвигаемых в статье. Мы видим в этой работе самое широкое использование материалов писцовых книг. Све­денные в таблицы, они служат опорою при доказательстве мно­гих совершенно новых в то время точек зрения по отдельным проблемам истории Московского государства.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.