Выдающиеся деятели Чувашии (Egorov)

Посмотреть архив целиком

«РОДОМ Я ЧУВАШЕНИН...»

О града Летнего сада, созданная в Санкт-Петербурге в конце XVIII века, считается совершеннейшим произведением мирового ис­кусства. Восхищаясь ее «несравненной» красотой, признавая «един­ственной в мире», гениальной, историки зодчества неоднократно утверждали, что она одна могла бы доставить своему автору славу выдающегося зодчего.

...тот единственный сад, Где лучшая в мире стоит из оград, —

восторгалась Анна Ахматова ее удивительной гармонией.

Однако мало кто из земляков великого архитектора задумывал­ся над тем, что доказательства его авторства были подтверждены после многолетней полемики только в наше время.

О его жизни известно немного, сохранились лишь сухие строч­ки архивных документов. Поступая учиться в архитектурную шко­лу, Егоров напишет: «Родом я чувашенин...» Добавим к этому год рождения — 1731. Вот, пожалуй, и все, что мы знаем о начале его биографии.

Как же Петр Егоров оказался в Петербурге, получил образова­ние, стал архитектором? Помогла лишь случайность: в малолетстве при обстоятельствах, которые остаются невыясненными, он попал в семью сподвижника Петра I, генерал-майора артиллерии князя Егора Леонтьевича Дадиани (1683—1765).

В доме князя Петр прожил до 24-х лет. Здесь он впервые приоб­щился «к художествам», был обучен рисованию, живописи, осно­вам архитектуры. Судя по всему, князь сердечно привязался к чу­вашскому мальчику, относился к нему скорее как к приемному сыну. Он не только дал ему имя, но и первоначальное образова­ние, помог поступить в архитектурную школу. Без рекомендатель­ного письма князя «чувашенин» в те времена даже не мог быть допущен к приемным экзаменам. Фамилия нашего известного зем­ляка произошла от имени его крестного отца.

Среди близких князю Дадиани людей были сыновья знамени­того «ученого царя» Вахтанга VI, племянника Арчила (прослав­ленного грузинского царя-поэта) — Бакар, Вахушти и Георгий Багратиони. Их часто называют «просвещеннейшими» — каждый из них многое сделал не только для грузинской, но и для русской культуры. Бакар занимался книгопечатанием, Вахушти (в настоящее время его имя носит институт географии в Гру­зии) известен своими научными трудами, издававшимися не только в России, но и во Франции. Георгий покровительство­вал просвещению: пожертвовал Московскому университету 10000 рублей — весьма щедрый дар, восторженно встреченный русской интеллигенцией.

В 1750-е гг. Петр Егоров жил в Петербурге в семье Бакара Багра­тиони. По-видимому, он был уже известен как живописец. Доку­менты свидетельствуют, что в 1750 г. Егоров был «взят у грузин­ского царевича Бакара» для выполнения живописных работ в Опер­ном доме, строительство которого велось по распоряжению импе­ратрицы. Возможно, именно тогда зародилось в нем «ревностное желание учиться архитектуре», — об этом он сам позже напишет, поступая учиться.

Духовная атмосфера, в которой прошли молодые годы Петра Егорова, способствовала развитию художественного дарования, по­лучению разносторонних знаний, воспитанию твердых нравствен­ных понятий. Прекрасный свет людей, озаривший юность, соп­ровождал его всю дальнейшую жизнь, предопределил путь в ис­кусство.

В 1755 г. Петр Егоров поступает в архитектурную школу при Кан­целярии от строений в Петербурге. Это было лучшее учебное заве­дение того времени, дававшее специальную подготовку (позже на ее базе была открыта «Академия трех знатнейших художеств»).

Сначала он учился у замечательного русского архитектора С.А.Волкова (1717—1790), предполагаемого создателя гранитных набереж­ных Невы, затем — у великого Ф.Б.Растрелли. В течение десяти лет Егоров — и это сыграло огромную роль в его становлении как ху­дожника — имел возможность близко наблюдать творчество выда­ющегося архитектора Ж.Б.Валлен-Деламота, начавшего первым в России строить в стиле классицизма (с 1759 по 1769 гг. он был сотрудником Канцелярии от строений).

Более тридцати лет проработал Егоров в Канцелярии (позже — Конторе) строений — ведущей строительной организации страны, выполнявшей заказы императорского двора. Егорову поручали «со­чинение прожектов» наравне с известнейшими архитекторами того времени, доверяли ответственные постройки, производимые по личному заказу самой императрицы, например, Мраморный дво­рец. Много лет он преподавал старшим ученикам в архитектурной школе при Канцелярии от строений, «имел смотрение за чертежною», а говоря современным языком — руководил проект­ной мастерской. И неизменно считался, как указывается в доку­ментах, «против других весьма искуснее», постоянно направлял­ся «к нужнейшим, требующим хорошего искусства сочинениям чертежей».

В начале 1760-х гг. только что вступившая на престол Екатери­на II пообещала жителям города Пярну построить за счет казны православную церковь. Сочинение проекта в 1763 г. было поручено Петру Егорову.

Церковь Успения Пресвятой Богородицы (позже ее стали назы­вать Екатерининской) в г. Пярну — первая известная нам самосто­ятельная работа Петра Егорова. Изысканная простота, изящество, безупречная пропорциональность проекта говорят о большом даро­вании и художественном вкусе его автора.

В марте 1765 г. проект церкви был «высочайше апробован» (ут­вержден) императрицей и настолько ей понравился, что она пред­писала строить по его образцу все православные храмы в Прибал­тике. По «Пярновскому образцу» строился знаменитый Петропав­ловский собор в Риге, а также православные храмы в Тарту и Ку-рессааре (сейчас г. Кингисепп). Екатерининская церковь украшает город Пярну и в наши дни (Эстония, г. Пярну, ул. Веэ). Она счи­тается красивейшим архитектурным памятником города и нахо­дится под охраной государства.

В 1764 г. Екатерина II решила открыть первые в России жен­ские учебные заведения: Институт благородных девиц (ему была отдана часть корпусов Смольного монастыря) и Училище для ме­щанских девушек. Петр Егоров, как указывается во всех докумен­тах, находился на строительстве училища в 1765—1766 гг.

До сих пор неизвестно, кто был автором его проекта, так как чертежи не обнаружены. Руководил строительством Ю.М.Фельтен, по-видимому, ему принадлежит и первоначальный вариант проекта. Однако к исполнению он не был принят, и в 1765 г. началась срочная работа над новым вариантом, продолжавшаяся два года.

Интересна судьба еще одного «детища» империатрицы, к кото­рому причастен наш знаменитый земляк. Весной 1768 г. Екатерина II задумала построить «здание благодарности» — Мраморный дво­рец (архитектор А.Ринальди) в подарок фавориту, графу Г.Г.Ор­лову. Проектные чертежи дворца также не обнаружены, кроме чер­тежа парадной мраморной лестницы, который не подписан. Императрица, страстно увлекавшаяся архитектурой, по-видимому, сама набросала его эскиз. Современник событий А.П.Сумароков в «Обозрении царствования и свойств Екатерины Великия» писал: «Дворец Мраморный построен по плану императрицы». В дальнейшем это утверждение повторяется многократно вплоть до на­чала XX века.

1 мая 1768 г. столярному мастеру Иогану Кзору была заказана модель Мраморного дворца. Автор чертежа, по которому ее следо­вало изготовить, неизвестен. Ни один архитектор в первые месяцы строительства дворца в документах не упоминается. Остается пред­положить, что его модель появилась по «собственноручному» эски­зу императрицы, оформленному кем-то из архитекторов в проект­ный чертеж.

Однако первый вариант к исполнению принят не был. 24 октября генерал-инженер М.И.Мордвинов просит направить к нему на стро­ительство Мраморного дворца Петра Егорова, который, как указы­вается в документе («щет» на 2 февраля 1769 г.), должен выполнять обязанности, «какие до знания архитектуры принадлежать будут». Его­ров прибыл на строительство в октябре 1768 г. И в этом же месяце начинаются изменения в проекте: «последовала во всех фасадах пе­ремена». В дальнейшем, как свидетельствуют документы, проект неод­нократно перерабатывается: «при делении оных моделей против пла­нов и фасадов были частые и весьма важные перемены». Дважды пришлось оставить уже почти готовые и оплаченные модели дворца и заново приступить к работе. Летом 1770 г. закончилась работа над моделями, выполненными уже по третьему варианту проекта. В июле 1770 г. они были «Высочайше осмотрены» и одобрены императри­цей. Началось строительство дворца.

В период работы над проектом (1768—1770) в документах, свя­занных с «мраморным строением», имя Антонио Ринальди, счита­ющегося единственным автором дворца, ни разу не встречается. Впервые оно появляется в документах лишь осенью 1771 г., когда проект уже завершен. Ринальди был выдающимся мастером инте­рьеров. В Мраморном дворце они производили на современников поистине ошеломляющее впечатление, покоряя своей необычной красотой и роскошью. До нашего времени сохранились их подроб­нейшие описания. Изысканная «грация и нежная прелесть» пред­шествующих построек Ринальди, для которого всегда было харак­терно «тяготение к барочным формам», совпадает лишь с рисун­ком интерьеров, где «дух барокко прямо царствует» (и отчасти — с восточным фасадом дворца), но совершенно не соответствует ла­коничным, даже несколько суровым наружным фасадам с их ярко выраженной классической тенденцией.

Это обстоятельство, давно замеченное исследователями, вызы­вало их недоумение, заставляя говорить о странной двойственнос­ти и контрастах в архитектуре Мраморного дворца, подозревать участие в его создании не только Ринальди, но и другого архи­тектора.

Так не был ли этим «другим архитектором» Петр Егоров? Он — единственный, кто находился на строительстве Мраморного двор­ца до конца все семнадцать лет (1768—1785). В период, когда шла работа над проектом дворца (1768—1770), в архивных документах встречается имя лишь одного архитектора — Егорова. Наружные фасады дворца созданы в стиле классицизма, который присущ всем его постройкам. И по проекту Петра Егорова, «апробованному Ея Императорским Величеством», был построен Служебный дом Мраморного дворца (1780—1788). Со стороны Марсова поля и Дворцовой набережной он соединяется с дворцом железной ог­радой, также выполненной по проекту Егорова — ее рисунок очень сходен с оградой Летнего сада. Служебный дом представляет со­бой единый комплекс с Мраморным дворцом — у них даже один адрес: Дворцовая набережная, дом № 6. Думается, не случайно такой тонкий знаток архитектуры XVIII века, как И.Э.Грабарь, приписывал и Мраморный дворец, и ограду Летнего сада одному архитектору, считая, что они принадлежат к тем произведениям, которые отличает «один почерк», «единая архитектурная творчес­кая мысль».


Случайные файлы

Файл
121693.rtf
176499.rtf
23478.rtf
42653.rtf
._9.57.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.