Вторая мировая война 1943 год (WW1943)

Посмотреть архив целиком


1943: ВОЙНА И СССР В ОЦЕНКАХ БРИТАНСКИХ СОВРЕМЕННИКОВ

      В первый день Нового (1943) года советская страна радостно вслушивалась в сообщение Совинформбюро о внушительных итогах шестинедельных боев Красной Армии у Сталинграда. 2 февраля войска Донского фронта закончили ликвидацию сил противника. Начатая 19 ноября 1942 г. наступательная операция советских вооруженных сил завершилась блестящей победой. Еще одну победу отпраздновали воины Ленинградского и Волховского фронтов вместе с жителями города на Неве: к 30 января была прервана его блокада.
      Британское правительство трезво оценивало значения сокрушения ударных сил Германии и ее союзников в Сталинграде. 20 января 1943 г. Черчилль обратил внимание военного кабинета на незначительные масштабы британских военных операций в сравнении с гигантскими усилиями России
1. Официальные данные о людских потерях воюющих государств весьма красноречивы. В сражении под Эль-Аламейном (23 октября - 4 ноября 1942 г.) фашистский блок потерял 55 тыс. чел., под Сталинградом - в 10-15 раз больше. Потери советских войск в Сталинградской наступательной операции, напомним, составили свыше 485 тыс. чел. 8-й английской армии победа под Эль-Аламейном обошлась в 2350 чел. убитыми и 2260 чел. пропавшими без вести 2.
      В свете важнейших для хода всей войны событий на советско-германском фронте стало еще более очевидно, что от его сохранения и поддержания дружественных отношений с СССР зависит успех вооруженной борьбы западных союзников в Европе и на Дальнем Востоке. На заключительной стадии Сталинградской битвы британская дипломатия сочла необходимым подтвердить свою верность договору с СССР от 26 мая 1942 г. и ориентацию на международную организацию безопасности. А.Иден в палате общин 4 декабря 1942 г. высказался за продолжение сотрудничества Объединенных Наций после достижения победы. Комментируя 13 марта 1943 г. эту свою речь на пресс-конференции в Вашингтоне, министр иностранных дел заявил: советско-английский договор рассматривается британским правительством так же, как его охарактеризовал Сталин 6 ноября 1942 г. ("Исторический поворот" в отношениях двух стран); документ вписывается в общую структуру Объединенных Наций и рассчитан на период войны и после ее окончания
3. Выступая в поддержку международной организации, британское правительство планировало в то же время создание разного рода федераций и группировок, надеясь с их помощью укрепить влияние Англии в Европе.
      С 1943 г. в британских правящих кругах, в частности в аппарате военного ведомства, росли опасения насчет того, не слишком ли успехи советских войск укрепят позиции СССР и большевизма в Европе. Британская пропаганда стала подчеркивать роль Англии как крупнейшей военно-воздушной базы союзников, как морального оплота и лидера европейской цивилизации. Пропагандистская кампания преследовала целью избежать невыгодного для Лондона преобладания России и США в послевоенной Европе
4.
      Премьер-министр и его военные советники продолжали следовать "периферийной" стратегии. На конференции в Касабланке (14 - 23 января 1943 г.) западные союзники приняли решение о развитии операций на средиземноморском ТВД (план "Хаски" о высадке в Сицилии), что практически отсрочило вторжение во Францию еще на год. Сталин не преминул выразить резкое недовольство новым промедлением с открытием второго фронта и неопределенностью сделанных заявлений относительно сроков выступления на Западе
5.
      Правительства США и Великобритании отчетливо представляли политические издержки курса оттягивания второго фронта в Западной Европе (напряженность в отношениях с СССР, протесты общественности, опасность большевизации Европы). Британский посол в Москве Керр считал "ужасным" для престижа своей страны, если русские войдут в Берлин на танках, "а мы будем спокойно двигаться на встречу с ними в поезде". Отсрочка второго фронта, резонно подчеркивал он, усиливает недоверие русских. Недоверие и подозрения советской стороны в отношении Англии, которая не вносит полного вклада в войну против Германии, И.Майский выразил сотруднику Форин офис. Многие высокопоставленные лица в СССР, особенно в армии, заявил посол, считают такие подозрения обоснованными. Иден 13 февраля сообщил об этом Керру
6.
      В комментариях британских средств массовой информации на Сталинградскую победу преобладали восторженные тона. Подчеркивая огромное значение капитуляции окруженной армии Паулюса, лондонская "Таймс" утверждала, что боевой подвиг советских войск увенчал Сталинград двойным лавровым венком: одним - за защиту от невиданного в истории натиска врага, другим - за контрнаступление, коренным образом изменившее весь ход войны. "Дейли экспресс", напомнив о победе англичан в Египте, признала в передовой статье: военные действия 8-й армии не могут по своему масштабу идти в сравнение с операциями на советско-германском фронте: "Североафриканская кампания еще не переросла в подлинное испытание сил". Д.Гарвин писал в "Санди экспресс": "Под руководством Сталина и его генералов Красная Армия превзошла прежде совершенные ею чудеса"; "Обсервер” цитировала отзыв военного обозревателя (псевдоним "Либерейтор") о наступательной операции СССР как "замечательном образце крупного стратегического плана", который долгое время будет изучаться специалистами
7.
      Под влиянием Сталинградской победы увеличилось число хвалебных, преувеличивавших значение фигуры советского лидера высказываний. Сталин идентифицировался с подвигом воинов и города на Волге; британская печать изображала Сталинград его личной победой и - в значительной степени - победой представляемой им системы. К такому выводу с полным основанием пришел Ф.Белл, изучивший освещение британскими СМИ Сталинградской битвы
8.
      С большим размахом на Британских островах в феврале 1943 г. отмечалось 25-летие Красной Армии. Митинг в лондонском Альберт-холле с участием видных представителей всех партий и деятелей искусства (Джона Гилгуда, Лоуренса Оливье и др.) был организован министерством информации, стремившимся не допустить проведения празднества силами компартии. Тогда же министерство, впрочем, рекомендовало издателям рукописи Дж.Оруэлла "Скотный двор" задержать ее публикацию. В 12-ти городах Британии перед тысячами людей на митингах выступили члены кабинета министров. В Лондоне приветственную речь произнес Иден, в Кембридже - Дж.Андерсон, в Оксфорде - Бракен, в Манчестере - О.Стенли. В Бристоле первый лорд адмиралтейства А.В.Александер, представители посольства СССР, мэры 28 городов прошествовали в традиционных регалиях по улицам, направляясь на массовый митинг. Торжества предполагалось выдержать в официальных рамках, фактически же они приобрели также и популистский характер: "...красный цвет доминировал тут в большем количестве, чем этого хотелось бы"
9.
      Сталинградская победа стала для англичан источником неиссякаемых восторгов и вдохновения, возбудила еще более острый интерес к советской армии, к труженикам тыла. В адрес Совинформбюро шли многочисленные запросы на статьи и материалы о советской стране. Журнал "Перейд", публикуя рассказ о командире советской подводной лодки, просил направить ему новые рассказы о людях, жизни армии и народа. Министерство информации запрашивало статьи советских писателей для публикации в пропагандистских изданиях вооруженных сил "Уор ин пикчерз" и "Нептун", а также союзных и нейтральных стран. Столичный литературный институт организовал цикл лекций, которые прочитали Бернард Пэйрс, Л.Брукс, Джон Рассел, Герберт Маршалл, и демонстрацию фильмов о жизни советского народа. Исключительную популярность, наряду с романом Льва Толстого, приобрели произведения других русских классиков - Гоголя, Тургенева, Достоевского, Чехова, также как и современных писателей - М.Горького, В.Катаева, М.Зощенко, К.Федина
10.
      В честь Сталинграда проводились концерты английской музыки, сборы от которых шли в фонды помощи СССР; победе были посвящены увертюра "Сталинград", написанная молодым композитором К.Дарнтоном, и радиокомпозиция "Слава Сталинграду" английского поэта Луиса Макниса. Фильм о Сталинграде затмил по своему эффекту в глазах англичан все другие фильмы военного времени, кроме одной картины "Победа в пустыне" (о битве при Эль-Аламейне). Выступая летом 1943 г. на митинге англо-советской дружбы в Манчестере, министр авиационного производства Ст.Криппс обратил внимание на чрезвычайно возросший интерес англичан к истории, общественной и экономической жизни России, к советской науке, музыке, живописи, литературе. Он подчеркнул и большой интерес к Англии: "Британский союзник" идет нарасхват по всему Советскому Союзу, широко изучается английский язык, литература, искусство
11.
      Дж.Оруэлл, которого трудно заподозрить в симпатии к сталинизму, рассматривал поражение немцев в России как крупнейшее из всех военных событий 1943 г. В своем дневнике он отметил 16 января: конец войны еще не виден, но можно с уверенностью предсказать, что в 1943 г. Объединенные Нации удержат стратегическую инициативу и будут достаточно сильны, чтобы перейти от самообороны к наступательной стратегии. 20 февраля Оруэлл записал: "Что касается Британии, Советская Россия никогда не была так популярна, как в данный момент". Издатель военного дневника Оруэлла У.Уэст подтверждает, что в этой фразе верно отражено состояние общественного мнения Британии; однако сам Оруэлл "страшился возрастающего влияния России"
12.
      Анализ настроений Британии - как на различных уровнях общественной пирамиды, так и в правящих кругах - 13 февраля 1943 г. представил Наркоминделу И.Майский. Общими чувствами почти всех слоев британского общества он назвал крайнее удивление мощью Красной Армии, ее храбростью, искусством, организованностью, но кроме того и растущее чувство самоуспокоенности. Описывая восхищение широких масс, особенно рабочих, посол упомянул и опасения, "тревожное недоумение" интеллигенции
13.
      Достаточно полную и точную картину влияния Сталинградской победы на британское общество можно воспроизвести по архивным документам. Пик популярности советского союзника, судя по данным министерства информации, был отмечен и в январе-феврале 1943 г. Отдел внутренней информации в докладе, подготовленном 4 февраля, так оценивал ситуацию в стране: в новых победах русских армий, особенно в ликвидации немецких сил в районе Сталинграда, видят главную причину дальнейшего улучшения настроений англичан; в целом реакция мало чем отличается от той, какая описывалась в последние недели. "Россия по-прежнему является главной темой разговоров... Сколь бы ни были благоприятными или даже сенсационными новости из других мест, взоры и сердца большинства обращены к нашим великим союзникам". Говорят, что победа под Сталинградом вызвала больше глубокого восхищения, чем все другие подвиги России; восхищение и признательность большинства никогда еще, по-видимому, не поднимались выше".
      Но наблюдалось и другое: скептицизм по поводу притязаний России, способности русских "не останавливаться"; опасения перед тем, что Россия исчерпает свои ресурсы еще до начала наступления союзников на Западе; сомнения насчет поведения России за столом мирных переговоров; отсутствие знаний о России, величине ее территории. Все это, как говорилось в докладе, являлось "реакцией меньшинства". Что касается конференции в Касабланке, то она первоначально возбудила значительный интерес, но в конечном счете он перешел в разочарование, особенно в связи с отсутствием на переговорах Сталина
14.
      "Мэсс обсервейшн", в свою очередь, посвятила России большой раздел и подтвердила острый интерес, проявленный к ней в январе - 1-й половине февраля. В своих комментариях англичане, помимо общего для всех выражения радостных чувств, высказывали удивление быстротой, мощью наступательных операций СССР и уверенность в том, что удары нанесут непоправимый урон противнику. На вопрос: "Как, с Вашей точки зрения, идет война в России?" - "Хорошо!" ответили почти все опрошенные (95 % - 25 января, 99 % - 27 января, 93 % - 11 февраля). Вера в русских чрезвычайно сильна, отмечалось в февральском бюллетене. "Блиц-опрос" в Лондоне 22 февраля дал примерно те же результаты: 95 % - явные оптимисты в связи с войной России, отсутствие пессимистов и 5 % лиц, не высказавших своего мнения. Как и обычно, наряду с положительными оценками вклада советских армий, "Мэсс обсервейшн" зафиксировала признание больших трудностей России на фронте и в тылу, недостаточность оказываемой ей помощи (операции в Африке по-прежнему не рассматривались большинством как равноценные по своему значению битвам на советско-германском фронте)
15.
      "Пожелание перехода к наступательным действиям - вот что характерно для общественного мнения Британии", - утверждал в январе Т.Харрисон. большая группа англичан связывает причины успехов Красной Армии с широким участием народов СССР в борьбе и с пониманием ее целей. Советские люди, сослался он на слова одного лондонца, "вкладывают в войну все свое сердце и весь свой труд"
16.
      Активизации военных усилий Англии в Европе продолжали требовать левые лейбористы. Они настаивали также на договоренности с СССР по вопросам "политической войны" в целях позитивной реконструкции континента и уничтожения всех форм фашизма. "Нью стейтсмен энд нейшн" напомнила: Россия воюет с десятками вражеских дивизий и платит высокую цену, она "вправе ожидать от нас получения помощи в 1943 г. не в меньших, а в больших размерах"
17.
      16 марта 1943 г. на Трафальгар-сквер состоялся митинг с участием 35 тыс. чел. под лозунгом скорейшего открытия второго фронта во Франции. Это был, пожалуй, один из немногих случаев такого рода, отмеченный в 1943 г. Общественные требования о втором фронте не приняли столь крупного масштаба, как летом-осенью 1942 г. Но англичане продолжали выступать за оказание эффективной помощи СССР, как показывает масса поступавших в министерство информации сводок. Ожидания открытия Британией и США второго фронта в Европе весной 1943 г. и принятия срочных мер в поддержку советского союзника; уверенность в том, что западные державы почти закончили свои приготовления к ворожению на континент; нежелание "упустить шанс", - все эти сюжеты повторялись и варьировались в донесениях из различных районов Британии. В сводках указывалось, что хотя "шумные сторонники" второго фронта составляют теперь лишь незначительное меньшинство, общим для всех жителей является стремление не допустить чрезмерно долгой его отсрочки. Это стремление и разговоры о бездействии Англии распространялись главным образом под влиянием сообщений об окружении противником Харькова и отходе от города советских войск; "росло, по-видимому, опасение перед тем, что благоприятные возможности исчезнут, и нам будет противостоять Германия с полностью отмобилизованными силами во всех частях европейской крепости"
18. (К началу марта советские войска в ходе Воронежско-Харьковской операции сорвали план германского командования по уничтожению советских сил в районах Харькова и Курска, освободив эти города и ряд других административных центров 19.
      В числе мотивов в обоснование дальнейших действий западных союзников выдвигался такой: не заключит ли Россия сепаратный мир, не прекратит ли она после освобождения своей территории преследовать противника. Приказ Сталина по случаю 25-летия РККА, в котором подчеркивалось, что СССР один несет всю тяжесть войны, у части англичан вызвал раздраженные комментарии ("неблагодарность" русских). Выражалось недовольство новым призывом лорда Бивербрука к открытию второго фронта; по мнению большинства, Бивербрук преуменьшал вклад собственной страны
20. на устойчивость опасений европейцев перед "русско-германской комбинацией" ссылался английский историк Дж.Уилер-Беннет, рассматривая возможность выдвижения гитлеровцами предложения о сепаратном мире с СССР на условиях отвода немецких войск с советской территории, признания советских границ 1941 г. и ряда уступок в Азии. Россия, полагал он, заинтересуется таким предложением только в двух случаях: во-первых, если придет к заключению, что США и Британия не хотят или не могут продолжать поставки; во-вторых, если западные союзники откажутся признать западные границы СССР 1941 г. Уилер-Беннет был убежден, что Россия "намеревается вернуть свои бывшие территории. Она предпочтет сделать это в результате победы союзников над Германией и в рамках общего мирного урегулирования" 21.
      Почти сразу после Сталинградской победы в министерство информации начали поступать, наряду с восторженными откликами, сигналы тревоги по поводу послевоенных намерений советского союзника. Некоторые англичане опасались, что СССР "займет всю Европу или потребует слишком много за столом мирных переговоров", что его победа приведет к распространению коммунизма. Тревожило, что Россия одна сможет нанести поражение Германии; "предоставив России возможность стать европейским завоевателем, мы дадим ей также право решать вопрос о реорганизации Европы". Постоянные напоминания Сталина о том, что СССР ведет борьбу без помощи извне, расценивались как свидетельство притязаний на получение права диктовать мир
22.
      Лишь немногие жители Британских островов, судя по сообщениям с мест, хотели бы, чтобы послевоенные условия сложились по советскому образцу. Правда, сводка от 11 февраля содержала ссылку на согласие с послевоенным господством России в Восточной Европе ("Она этого заслуживает")
23.
      С желанием как-то приглушить сигналы тревоги по поводу целей СССР связано, вероятно, появление нового проекта приглашения большой группы советских воинов в Британию. В записке, адресованной 26 февраля руководителю русского отдела министерства информации Питеру Смоллету, предлагалось в качестве меры противодействия "большевистскому пугалу" пригласить в Англию около 300 советских солдат и офицеров - участников битв под Ленинградом, Сталинградом и Харьковом. Они могли бы пройти маршем по улицам Лондона, других крупных промышленных центров и получить "великолепный прием" у населения
24.
      Британская общественность высказывала вместе с тем беспокойство по поводу трений в межсоюзнических отношениях, которые проявились во время визита А.Идена в Вашингтон в марте 1943 г. и в связи с заявлением посла США в СССР адмирала У.Стэндли (на пресс-конференции в Москве Стэндли обвинил советское правительство в замалчивании размеров американской помощи). В восьми регионах Англии, где обсуждалось выступление американского посла, большая часть жителей осудила его как "неразумное и несвоевременное". О противоположных мнениях общества было упомянуто в докладах от 18 и 25 марта: "Недружественное чувство к России выражено немногими, но ощущается многими. Даже те, кто восхищается Россией, боятся, что она может попытаться господствовать в послевоенной Европе". "Средний англичанин, независимо от его политических взглядов, восхищается Россией и не симпатизирует Америке"; в англо-американских отношениях слишком много взаимной критики, они нуждаются в улучшении"
25.
      Политика сотрудничества с СССР, признания значения его военных усилий получала поддержку со стороны немалой части британского общества. В ходе опроса, проведенного БИОМ в апреле 1943 г., 50 % респондентов назвали Россию той страной, которая внесла наибольший из Объединенных Наций вклад для достижения победы; Британию назвали 42 % опрошенных лиц, Китай - 5 %, США - 3 %. 39 % респондентов мотивировали такую оценку роли России следующим образом: "Ее крупные потери и страдания - она несет самое большое бремя - Россия действует, а не только говорит - она ведет тяжелейшую войну на своей территории". 3 апреля 76 % участников опроса утвердительно ответили на вопрос - нужно ли союзникам вторгнуться на континент, прежде чем будет побеждена Германия.
      В том же месяце 55 % из числа опрошенных подтвердили, что Британия, США, Россия и Китай будут сотрудничать после окончания войны; 23 % не смогли определить свою позицию. Из 22 % лиц, отрицавших возможность послевоенного сотрудничества четырех держав, половина отнесла это за счет слишком длинного списка "конфликтных интересов" и различий; 5 % ответили: "Тори, капиталисты не будут сотрудничать с Россией; страх перед коммунизмом у Британии и США"; 4 % заявили: "Россия может стать проблемой"
26.
      В апреле-июне 1943 г. министерство информации получало сравнительно мало сообщений о реакции на вооруженную борьбу СССР. С завершением североафриканской кампании (в мае капитулировали итало-немецкие войска в Тунисе) у англичан появились надежды, - как вскоре выяснилось, преждевременные, - на открытие в ближайшем будущем второго фронта. Многие ожидали известий о новом наступлении советских войск, допуская возможность одновременного развертывания союзниками операций против Германии на Западе и Востоке; отмечалась "общая, спокойная уверенность в силе советского союзника, в активизации действий советских ВВС. Существовали лишь слабые опасения на тот счет, что британский вклад в оборону России ограничится расширением бомбардировок промышленных центров Германии"
27.
      При временном спаде острого интереса к советско-германскому фронту внимание общества сфокусировалось на отношениях СССР с Польшей. Меньшинство англичан заняло сторону польского эмигрантского правительства. Большинство поддержало советскую версию о немецких виновниках массового расстрела польских офицеров в Катынском лесу; разрыв советско-польских отношений расценивался как победа геббельсовской пропаганды
28. В свете последних архивных сведений о сталинских репрессиях 29 доверие к советской версии не представляется, естественно, оправданным. Но, по замечанию Ф.Белла, и правительственная политика Британии, и позиция ее общественного мнения в "катынском деле" определялись единым стремлением - не ставить под угрозу союзные отношения с СССР. Советский Союз по-прежнему рассматривался как государство, вносившее главный вклад в достижение победы над Германией. В мае 1943 г. это вновь подтвердили 50 % участников опроса БИОМ, причем у возрастной группы лиц от 21 года до 29 лет процент был еще выше (57). Британия занимала второе мест в списке (42 %), Китай - третье (5 %), а США - четвертое (3 %) 30.
      Политические аспекты советско-английских отношений обсуждались в связи с приказом Верховного главнокомандующего СССР от 1 мая 1943 г. Министерство информации назвало приказ в высшей степени важной для дела Объединенных Наций декларацией. Особо подчеркивалась высокая оценка действий союзных войск в Северной Африке, также как критика разговоров противника о мире и его расчетов на разобщение СССР, Англии и США. "Ньюс кроникл" утверждала, что декларация являлась исчерпывающим ответом на попытки Геббельса и всей германской пропаганды ослабить фронт союзников и посеять среди них раздоры. Победа, как заявил английский радиокомментатор П.Лейси по этому поводу, будет достигнута советской армией совместно с армиями союзных стран. Англичане, судя по некоторым откликам, приветствовали первомайский приказ потому, что он содержал признание вклада западных союзников и снял опасения насчет возможности заключения Россией сепаратного мира
31.
      10 мая А.К.Керр сообщил из Москвы: победа в Тунисе произвела большое впечатление; поздравление Сталиным Черчилля и Рузвельта "с блестящей победой" в Тунисе и Бизерте опубликовано в советских газетах на первом месте - "беспрецедентный факт". Однако, в официальных отношениях между двумя странами на самом деле не все было так гладко. Поздравительное послание советского лидера отличалось сверхкраткостью. Советское руководство не скрывало разочарования в связи с отсрочками второго фронта и приостановкой с мая 1943 г. конвоев с грузами для СССР северным путем (премьер-министр пообещал возобновить поставки лишь с сентября, и то при определенных условиях)
32. Едва ли могло успокоить Кремль выступление Черчилля перед обеими палатами конгресса США 19 мая, где он, сравнивая военные усилия Англии (в Тунисе) и СССР, просил ни на минуту не забывать, "что главное бремя сухопутной войны все еще несут русские армии" 33. В своем ответе 11 июня на сообщение о новых решениях Рузвельта и Черчилля, принятых ими на Вашингтонской конференции в мае 1943 г. и откладывавших вторжение в Западную Европу на весну 1944 г., Сталин выразил протест в весьма энергичной форме. 24 июня, развивая эту тему, советский лидер направил британскому премьеру телеграмму с еще более резкими возражениями. Керр, между тем, в своих депешах из Москвы рисовал состояние советско-английских отношений как "удивительно", "необычайно" хорошее, подтверждая свои надежды на послевоенное сотрудничество 34.
      Напряженность в отношениях между правительствами СССР и Англии весной-летом 1943 г. не нашла сильного отзвука в средствах массовой информации обеих стран. Советская печать отметила победоносное окончание кампании в Северной Африке и его значение для борьбы за Европу. Статья Л.Иванова о военно-политических итогах этой кампании появилась в 1-м номере нового журнала "Война и рабочий класс". В начале мая Молотов и Керр обменялись заявлениями по поводу награждения орденами и медалями военнослужащих РККА и ВМФ королем Великобритании Георгом VI. Вскоре английский журнал, выходивший на русском языке, опубликовал слова благодарности И.Майского, которые тот произнес при вручении орденов британским морякам - участникам северных конвоев. (Указом от 7 сентября 1942 г. советское правительство за проявленную доблесть и отвагу при доставке вооружения в СССР наградило орденами 12 командиров и матросов Британии. Из 12-ти двое погибли, один пропал без вести.)
35
      В связи с годовщиной со дня подписания советско-английского договора о союзе и советско-американского соглашения (от 11 июня 1942 г.) журнал "Война и рабочий класс" подчеркнул в передовой статье факт усиления антигитлеровской коалиции и лишь в общей форме упомянул об "известных трудностях" в отношениях ее участников
36. Лондонская "Таймс" также посвятила годовщине советско-английского договора передовую статью в обнадеживающем духе, а "Ньюс кроникл" утверждала: "новый славный мир" можно достичь лишь на пути тесного сотрудничества трех великих держав; договор от 26 мая 1942 г. должен стать исходным рубежом; в Англии энтузиазм в отношении России огромен, "но он в значительной степени основывается на эмоциях и лишь в малой степени - на знании и понимании". Примерно тогда же корреспондент "Ньюс кроникл" П.Уинтертон рассказывал Х.Долтону о "фантастическом неведении" русских в отношении Англии и всего внешнего мира 37.
      Роспуск Коминтерна в мае 1943 г. интерпретировался правительствами Англии и США как шаг в направлении к большему доверию между Объединенными Нациями, но некоторые британские дипломаты высказались скептически на этот счет. Британская общественность с удовлетворением встретила решение о прекращении деятельности Коминтерна, видя в этом дружественный жест со стороны СССР, его стремление к лучшему взаимопониманию
38. Фактически, как уже отмечалось в главе 1-й, Политбюро ЦК ВКП(б) и Сталин продолжали осуществлять, хотя и в других формах, директивное руководство международным коммунистическим движением 39.
      Вторая годовщина Отечественной войны была отмечена в британской прессе. "Ньюс кроникл" писала, что на протяжении двух лет вооруженные силы и народ СССР являли миру образцы героической выдержки, неся на себе все бремя войны на суше, предоставляя американцам и англичанам драгоценное время для подготовки мощного контрудара. "Ивнинг стандард" призвала оплатить долг Советскому Союзу "всем тем, что должно сопровождать победу: восстановлением территории в 600 тыс. кв. миль... и промышленности, изнывающей еще под нацистским кованым сапогом, а также англо-советскими отношениями, способными гарантировать длительный и плодотворный мир в Европе". "Таймс" выразила убеждение в том, что удары, которые Германия сумеет еще нанести на фронте, вряд ли по своему весу и силе смогут сравняться с ударами прошлых двух лет
40. "Обсервер" в статье "Великобритания и Советский Союз" все же намекнула на дистанцию между двумя союзниками, но напомнила, что при всех больших кризисах последних 250 лет - при Наполеоне, Вильгельме II и Гитлере - обе страны "неизменно и как бы помимо своего желания" оказывались в одном лагере. Есть какая-то общность интересов, "достаточно существенная, чтобы в критические моменты преодолевать разногласия, сколь бы серьезны и опасны они ни казались современникам" 41.
      В "Британской хронике" - сборнике публикуемых с лета 1943 г. на русском языке статей из прессы и официальных документов - была перепечатана передовая "Таймс", где подчеркивалась взаимная заинтересованность Британии и СССР в европейских делах. В соответствии со своей линией на признание советской сферы интересов в Восточной Европе газета объявляла, что прочный мир в этом регионе "мыслим только, если он опирается на русскую военную мощь"
42. Политические аспекты европейского урегулирования, заметил примерно тогда же английский историк Макс Белоф, "не представляют и не могут представлять того же интереса для США, какой они имеют для России и для нас. В европейских делах союз с Россией должен стать основой нашей политики, гарантирующей безопасность всех государств континента от возобновления агрессии" 43.
      Курская битва вновь переключила внимание англичан на советско-германский фронт, где с 5 июля 1943 г. ударные группировки вермахта начали наступать из районов Орла и Белгорода. В общественных кругах Британии до развертывания немецкого наступления существовало мнение, будто страны оси целиком перешли к стратегии обороны, а СССР выжидает проведения наступательных операций союзниками, с тем чтобы соединить с ними свои действия. Переход немецких войск в наступление явился поэтому полной неожиданностью для британцев, но с первых же дней они подтверждали свою уверенность в способности СССР выдержать натиск противника
44.
      Стратегический замысел советского командования не мог, понятно, стать предметом открытого обсуждения ни в советских, ни в британских СМИ. Д.Ортенберг, редактор "Красной звезды" (до конца июля 1943 г.) вспоминает: в период подготовки новой битвы пресса по указанию Сталина не должна была давать даже названия фронтов (Брянского, Центрального и др.), расположенных в районе Курской дуги
45. О развитии оборонительной операции советских войск в Курской битве (5-23 июля) и их наступательных операций - Орловской и Белгородско-Харьковской (12 июля - 23 августа) жители Британии получали информацию от Би-Би-Си и от газет. 8 июля лондонское радио передало: германские танковые силы никогда еще не проявляли такой высокой маневренности; однако она парируется не меньшей маневренностью советской артиллерии, которая после трех дней непрерывных ожесточенных боев вместе с авиацией уничтожила большую часть германских бронетанковых сил; "к югу и северу от Курска германские танки мечутся, словно охваченные лихорадкой, ища бреши в русской обороне..." Выступая спустя два дня по радио, военный обозреватель "Ньюс кроникл" оценил беспрерывные бои последних дней на советско-германском фронте как новый прецедент в военной истории - впервые крупное наступление с участием массированных танковых сил не сумело добиться сколько-нибудь заметного успеха на первоначальном этапе. Он особо подчеркнул могущество советской авиации, ее господство в воздухе 46.
      Ал.Верт в своих комментариях 11 июля - войска противника двигались тогда на получившую мировую известность Прохоровку (железнодорожная станция на линии Белгород-Курск) - рассказал радиослушателям, что наступление является не операцией местного значения, а сражением, в два раза более интенсивным, нежели самые ожесточенные бои под Сталинградом. По существу речь идет о крупнейшей битве всей войны, в которой немцы несут огромные потери в авиации и танках, в том числе новых тяжелых их типах "Тигр". 12 июля в районе Прохоровки действительно произошло самое крупное танковое сражение второй мировой войны, в нем были задействованы до 1200 танков и самоходных орудий, советских и немецких. В тот день лондонское радио подтвердило: после почти недельных боев немцы не добились успеха; "сейчас разворачивается операция величайшего масштаба"; 75 % состава германской армии военного времени связано на восточном фронте, а резервов у нее нет
47. Советские войска вынудили противника приостановить наступление и перейти к обороне.
      При освещении высадки союзных войск в Сицилии (10 июля) британские радиокомментаторы продолжали отводить большое место на курском изгибе, указывая на первый случай провала вермахта в летних условиях за все четыре года войны. Рухнули не только укрепления, сообщало лондонское радио, рухнул моральный дух немецких солдат; ошеломленные, тысячи из них в панике бежали в леса. Отмечались в то же время характерные особенности советских армий - их быстрый переход в контрнаступление, сознание своей силы, лучшая, по сравнению с прошлым, подготовка и оснащение, более высокий моральный дух и уверенность в победе
48.
      В некоторых случаях по радио проводилось сравнение военных действий в Сицилии и на советско-германском фронте. Капитан Сирил Фоллс, комментируя 24 июля провал летнего наступления Германии и успешные действия советских войск на орловском направлении, подчеркивал: "события в России имеют во многих отношениях большее значение, чем бои на Сицилии". Еще определеннее высказался 14 июля руководитель лондонского отдела американской "Чикаго сан" Фредерик Ку, заявив: "...Ни Лондон, ни Москва не считают Сицилию вторым фронтом"
49.
      Пресса, со своей стороны, информировала читателей о превосходстве советской армии над гитлеровской армией в битве под Курском "Таймс" подтверждала, что Курск и Орел обозначили заметный сдвиг в соотношении сил обеих сторон в "немецкий" сезон, но предостерегла от излишнего оптимизма. "Находясь в обороне, быть может, ведя арьергардные бои, враг еще силен". Дж.Гарвин в начале Курской битвы заявил о необходимости поддержки советских войск и одновременного развития во 2-й половине 1943 г. наступательных действий СССР и западных союзников на континенте
50 (район операций англо-американских войск Гарвин точно не определил).
      Период сражений под Курском и Орлом был отмечен новыми выступлениями солидарности с советским народом. Состоявшийся 11 июля в Москве Второй антифашистский митинг советских ученых нашел отклик у британских деятелей науки, они провели параллельно в Лондоне свой митинг. Председательствовавший на митинге Р.Уотсон Уатт (член Королевского общества, глава Ассоциации научных работников Британии) подтвердил общность целей ученых двух стран - полное истребление гитлеризма, построение нового мира. Были зачитаны также выдержки из приветственных писем президента британской ассоциации Р.Грегори, Дж.Холдейна, А.Флеминга, М.Борна и других ученых. Дж.Кроутер (директор отдела науки Британского совета) заявил: "Предельная вера Объединенных Наций в Красную Армию является также доказательством веры в работу ученых и инженеров, которые обеспечили Красную Армию ее оружием"
51.
      На страницах леволейбористской и либеральной прессы публиковались призывы к открытию второго фронта, признанию справедливости советских требований. Э.Дж.Каммингс заявил в "Ньюс кроникл": "Теперь не время для сверхосторожности, которая оттяжкой второго фронта создает военно-политическую опасность". Сообщив, что в Москве 5 августа впервые был дан победный салют в честь освобождения Орла и Белгорода, "Ньюс кроникл" подвела итог: Красная Армия "господствует на поле боя не только зимой, но и летом, не только на земле, но и в воздухе"
52.
      Вопрос о втором фронте левые лейбористы продолжали использовать в своей критике правительства. Однако, повторяем, лозунг второго фронта по мере развития операций на Средиземном море и в Атлантике все более утрачивал актуальность для общественности. В повестку 42-й  конференции лейбористской партии (14-18 июня 1943 г.) этот вопрос не был включен. Он обсуждался на 3-ей сессии Англо-советского профсоюзного комитета (Москва, 23 июня-22 июля), а также в ходе подготовки к 75-му конгрессу БКТ и на его заседаниях (Саутпорт, 6-10 сентября). Несмотря на то, что некоторые низовые организации, в их числе профсоюз пожарников, высказались за открытие второго фронта в 1943 г., представители Генсовета БКТ заняли иную позицию, ограничившись неопределенными пожеланиями. Журнал "Война и рабочий класс" посвятил серию материалов на эту тему, подвергнув критике позицию лейбористского руководства, но в то же время опубликовал статьи У.Ситрина и других руководящих деятелей британского профдвижения, где они знакомили советских читателей с производственными усилиями рабочего класса в Англии, с работой тред-юнионов по мобилизации населения на войну
53. На 75-м съезде БКТ были обнародованы данные о пожертвованиях английских трудящихся в различные фонды помощи Советскому Союзу - Красного Креста (фонд "пенни в неделю"), Национального совета труда ("Помощь России"). К 22 июня 1943 г. по линии этого последнего за месяц с небольшим было собрано 75 тыс. фунтов стерлингов для оборудования нового госпиталя в Сталинграде; общая сумма пожертвований в фонд "Помощь России" достигла к 31 марта 490 тыс. ф. стерл. 54
      В сводках, которые в июле-августе поступали в министерство информации, по-прежнему говорилось о восхищении военными успехами России, ее стратегией, о вере в возможности советского союзника. Упоминалось, кроме того, об удивлении британцев концентрацией военной техники Германии, они спрашивали: "Где производится такое количество танков немцами, если мы уничтожили их промышленные центры?" Предметом главного внимания с конца лета стали операция высадки союзных войск в Италии и падение фашистского режима Муссолини. Улучшение морального состояния жителей Британии авторы сводок связывали с вторжением в Сицилию и Италию, с успехами в битве за Атлантику и на Тихом океане, также как с контрнаступлением советских армий. Хотя у кое-кого из лондонцев и возникли предположения о координации стратегии всеми Объединенными Нациями, большинство высказывало сомнения на этот счет. В некоторых кругах даже надеялись, что "русские продвинутся прямо к Берлину". У жителей семи регионов возродились уверенность в том, что Россия приносит все крупные жертвы, и стремление поддержать ее "чрезвычайными" акциями союзников. В трех регионах придерживались противоположного мнения: кампания в Сицилии во многом облегчила для России начало летнего наступления, а русские недостаточно признательны за это англичанам
55.
      Восторги по поводу успехов России, как уточнялось в ряде сводок, "не вылились в то крещендо похвал, какими сопровождалась Сталинградская битва". Советские требования о вторжении в Европу встречали теперь сдержанную в целом поддержку, хотя англичане и считали их оправданными. Только в "крайне левых" политических кругах велась агитация за второй фронт; в семи регионах ощущалось недовольство неспособностью России оценить военный вклад Британии. Не считая КПВ, к "крайне левым" относилась, по всей видимости, газета "Рейнолдс ньюс", потребовавшая выполнения условий англо-советского договора о вступлении в борьбу на европейском континенте. Как и всегда, к организации Англией и США второго фронта, еще до освобождения Красной Армией всей советской территории, призывала газета "Ньюс кроникл"
56.
      Важное место в общественной дискуссии заняла тема о переговорах Черчилля и Рузвельта в Квебеке. На 1-й Квебекской конференции (14-24 августа 1943 г.) руководители США и Великобритании приняли ряд политических и военных решений, в том числе о высадке через Ла-Манш (операция "Оверлорд") 1 мая 1944 г. Еще до отъезда в Квебек Черчилль уведомил Сталина о предстоящих переговорах, вновь выразив надежду на возможность встречи глав правительств США, СССР и Британии (еще раньше премьер-министр предлагал провести такую встречу в Скапа-Флоу, на севере Шотландии, но Сталин не поддержал эту затею, также как предложение Рузвельта о трехсторонней конференции глав правительств). В ответном послании Сталин 9 августа признал желательность встречи глав трех правительств, но опять, сославшись на невозможность "оторваться от фронта даже на одну неделю", заявил, что в данное время его поездка в Скапа-Флоу "или другой отдаленный пункт исключается". Тем не менее, в ходе дальнейшей переписки Большая тройка в принципе согласовала вопрос о проведении в ближайшее время встречи на уровне министров иностранных дел трех стран
57.
      Обращают на себя внимание два момента: во-первых, информируя Сталина о намеченных на 1943 и 1944 г. военных операциях, западные лидеры не сообщили согласованную ими дату открытия второго фронта
58. Во-вторых, приглашать советского лидера на переговоры в Квебек Черчилль не намеревался, 31 июля он сообщил Идену: "Не может идти и речи о приглашении русских на это особое совещание..." 59 "Специальный" характер конференции, надо думать, не в последнюю очередь объяснялся подписанным в Квебеке 19 августа сверхсекретным англо-американским соглашением о сотрудничестве в создании атомной бомбы и наметившимися разногласиями с СССР в итальянских делах.
      Неприсутствие Сталина на Квебекской конференции вызвало подозрения насчет отсутствия единства между союзниками. Журнал "Экономист" увидел "мало признаков общей политической стратегии". "Ньюс кроникл" сожалела, что СССР опять не представлен на англо-американском совещании, и доказывала невозможность разработки планов военной победы и политических планов без русских. "Дейли геральд" в передовой ставила вопрос: почему народы СССР "должны довольствоваться положением младшего партнера в послевоенной политике?" "Пустующее кресло в Квебеке" - под таким заголовком "Нью стейтсмен энд нейшн" выразила свое недоумение и еще раз напомнила, что кампания в Сицилии сделал очень мало для облегчения положения России. Газета критиковала стратегию западных союзников в Европе и даже утверждала (сильно преувеличивая), что одно отсутствие России в Квебеке "достаточно резко подчеркнуло возрастающее отчуждение ее от союзников". Т.Драйберг заявил в палате общин 21 августа: в Англии много разговоров о неучастии Сталина в конференции; "средний англичанин неизменно спрашивает: "Почему его не пригласили?"
60
      Чувства недоумения, разочарования и в самом деле получили широкое распространение в общественных кругах. Отсутствие представителя СССР на Квебекской конференции больше всего другого обсуждалось в связи с ее проведением. Еще меньше, чем пресса, осведомленные о содержании конфиденциальной переписки Большой тройки, британцы высказывали опасения, что с Россией "не советуются, а только информируют" о принимаемых решениях. Правда, респонденты не исключали, что Сталин "слишком занят" или что он не хочет тесно объединяться с США и Англией. Отовсюду, как это отмечалось в докладе министерства информации от 26 августа, поступали сведения о беспокойстве в связи с состоянием отношений союзных стран с Россией. Причины беспокойства жители 11-ти регионов Англии связывали с отзывом в Москву советского посла в Вашингтоне; вспоминали, что отстранение Литвинова весной 1939 г. с занимаемого им поста наркома иностранных дел совпало с ухудшением англо-советских отношений. Немногие полагали, что Сталин просто хитрит, что он в полном согласии с союзниками. Снова и снова муссировались слухи о трудностях на будущей мирной конференции, об отсутствии консультаций между тремя союзными странами по вопросу об отношении к Германии и Италии. Не исчезали подозрения насчет того, что Россия может заключить сепаратный мир или приобрести слишком большое влияние на послевоенную политику. Высказывались и упреки в адрес политики Британии и США, их желания видеть Россию истощенной в конце войны
61.
      Осложнения в отношениях Британии и СССР стали в конце августа - начале сентября предметом бесед Идена с Майским (Майский после его перемещения в июле 1943 г. с поста посла в Лондоне на должность заместителя наркома иностранных дел выехал в Москву, но затем вернулся на некоторое время в английскую столицу для завершения дел). 31 августа Иден признался, что считает неудовлетворительными некоторые аспекты взаимоотношений обеих стран. Согласившись с этим, Майский дал понять, что советская сторона озабочена прежде всего вопросами о втором фронте и возможности послевоенного сотрудничества трех держав. На следующей встрече 7 сентября Майский вновь упомянул о разочаровании, испытываемом в Советском Союзе, особенно в менее информированных кругах. Как и в предыдущем случае, Иден упрекнул советское правительство в замалчивании значения бомбардировочных операций британских ВВС
62.
      Взаимные обвинения на уровне официальной дипломатии нашли свое повторение и развитие в общественных откликах. Авторы доклада "Россия и другие союзники" в качестве доказательств межсоюзнических разногласий привели следующие: отсутствие представителей СССР на Квебекской конференции; вероятное непризнание Россией британских военных усилий и помощи; отзыв Литвинова и Майского
63.
      В течение сентября-октября общество высказывало противоречивые суждения о политике СССР и его отношениях с Англией. Одна часть британцев считала, что у России есть все основания для недовольства, поскольку союзники не начали крупномасштабного наступления на континенте. Даже те из них, кто был "далеко не дружественен к России", критически отзывались о попытке подменить такое наступление кампанией в Сицилии. Высадка англо-американских войск в Италии хотя и вызвала всеобщее ликование и уменьшила беспокойство по поводу отношений с СССР, не была встречена многими как подлинный второй фронт. Сильным оставалось стремление предоставить России всю возможную помощь. Многие, как и прежде, ожидали скорейшего вторжения во Францию и были убеждены, что оно приведет к увеличению промышленного производства и использования имевшихся запасов вооружения, а также потребует более широкого вовлечения британских войск в активные боевые действия. Член парламента Дж.Макговерн ссылался на несомненную уверенность большой части общественного мнения в том, что Британия и Америка по политическим мотивам "разрешают" России нести всю тяжесть войны с Германией
64.
      Не могли не обрадовать жителей Британии такие факты, как освобождение Харькова советскими войсками. В "Рейнолдс ньюс" Борис Полевой 1 сентября рассказал о быстром преображении разрушенного противником города: "Город залечивает свои раны... Жизнь возрождается на глазах... Восстановлено несколько кинотеатров. Можно видеть и последнюю военную хронику, и "Леди Гамильтон" и "Миссию в Москву". Можно сходить на концерт московских артистов, можно видеть украинских артистов..."
65
      В то же время другая часть населения Британии была убеждена: Россия недооценивает вклад западных союзников; Сталин "цинично безразличен ко всему, кроме амбиций России"; Россия оставила Британию одну в 1940 г., в период пакта с Германией, и все еще находится в мире с Японией. Отношение некоторых британцев к СССР даже ужесточилось из-за его требования о немедленном открытии второго фронта, непризнания британского вклада в кампании в Африке, Италии и т.д. Высказывались, кроме того, опасения, что Россия проявит несговорчивость при выработке условий мира. Не исключалась, наконец, вероятность заключения Россией сепаратного мира (сообщения из шести регионов)
66. Макговерн допустил возможность того, что нацисты попытаются предложить мир России, он мотивировал это ссылкой на объявленную Сталиным цель войны - освобождение территории СССР. Касаясь этого же заявления советского лидера, "Нью стейтсмен энд нейшн" предположила, что в случае отсутствия договоренности с западными державами Сталин может действовать независимо от них. Газета утверждала, впрочем, что спекуляции насчет выхода СССР из войны никогда не получали в Британии такого распространения, как в США, и приветствовала решение о созыве конференции министров иностранных дел трех государств 67.


Случайные файлы

Файл
115257.rtf
42044.rtf
145785.doc
185454.rtf
2873-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.