Арбат


Вечером поздним слышно далеко,

Город большой притих.

Вдруг донесется из чьих-то окон

Старый простой мотив.

Чувство такое в сердце воскреснет,

Что и постичь нельзя...

Так у Москвы есть старая песня –

Это Арбат, друзья.


Москва – столица нашей родины. Еще недавно мы праздновали 850-летие нашего города. Обращаясь к его истории нельзя не отметить один из его исторических районов. Этот район – Арбат. Сегодня под этим словом мы подрузомеваем небольшую улицу, которая совсем недавно стала одной из пешеходных зон города. Но если копнуть немного поглубже, то выясняется, что Арбат это не только улица, Арбат это целый район нашего города. Даже не просто район, а исторический район, известный еще с XIV века, то есть уже около 500 лет.

Улица Арбат (XV в.) - одна из древнейших улиц Москвы. «Арбат» («арбад», «рабад», «рабат») - слово арабского происхождения, означающее пригород, предместье, какой и была эта местность в XV в., когда «городом» назывался только Кремль. Название, вероятно, было занесено крымскими татарами или восточными купцами, жившими здесь во время своих приездов в Москву. По другой версии, название Арбат произошло от находившегося в этом месте колымажного двора, где изготовлялись телеги, повозки - по-татарски «арбы». В первой четверти XVII в. здесь проживала арбатская полусотня черных (посадских) людей. В середине XVII в. улица была переименована в Смоленскую, по ее направлению к Смоленской дороге, но название не привилось.


До нас дошли многочисленные исторические факты связанные с Арбатом. Вот некоторые из наиболее известных.

Давно уже нет в Москве ни Арбатских, ни Покровских, ни Тверских, ни Семеновских, ни Яузских, ни Пречистенских, ни Серпуховских, ни Калужских, ни Петровских, ни Таганских ворот; давно уже нет и Кречетного двора и т.п., но названия их доныне еще живут в памяти народной.

Так, например, последний остаток Белого города - башня у Арбатских ворот была сломана в 1792 году.

Арбатские ворота богаты многими историческими преданиями. Когда в 1440 году царь казанский Мегмет явился в Москву и стал жечь и грабить Первопрестольную, а князь Василий Темный со страху заперся в Кремле, тогда проживавший в Крестовоздвиженском монастыре (теперь приходская церковь) схимник Владимир, в миру воин и царедворец великого князя Василия Темного, по фамилии Ховрин, вооружив свою монастырскую братию, присоединился с нею к начальнику московских войск князю Юрию Патрикеевичу Литовскому, кинулся на врагов, которые заняты были грабежом в городе. Не ожидавшие такого отпора казанцы дрогнули и побежали. Ховрин с монахами и воинами полетел вдогонку за неприятелем, отбил у него заполоненных жен, дочерей и детей, а также бояр и граждан московских и, не вводя их в город, всех окропил святою водою на самом месте ворот Арбатских. Кости Ховрина покоятся в Крестовоздвиженском монастыре.

Другой подобный случай у Арбатских ворот был во время междуцарствия, когда польские войска брали приступом Москву. У Арбатских ворот командовал отрядом мальтийский кавалер Новодворский. Отважный воин с молодцами с топорами в руках вырубал тын палисада; работа шла быстро. С нашей стороны, от Кремля, защищал Арбатские ворота храбрый окольничий Никита Васильевич Годунов. Раздосадованный враг начал действовать отчаянно; наконец, сделав пролом в предвратном городке, достиг было до самых ворот, но здесь Новодворский, прикрепляя петарду, был тяжело ранен из мушкета. Наши видели, как его положили в носилки, как его богатая золотая одежда обагрилась вся кровью, как его шишак со снопом перьев спал с головы и открыл его мертвое лицо. Вслед за ним Годунов кинулся с молодцами на врагов, и поляки хотя держались в этом пункте до света, но, не получая подмоги, поскакали наутек. На колокольне церкви Бориса и Глеба ударил колокол, и Годунов пел с духовенством благодарственный молебен.

В 1619 году к Арбатским воротам подступал и Гетман Сагайдачный, но был отбит с уроном.

В память этой победы сооружен был придел в церкви Николы Явленного во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Начало этой церкви, как полагает Ив. Снегирев, относится к XVI столетию, когда еще эта часть Москвы была мало населена и называлась Полем.

Профессор Петр Ив. Страхов (1757-1813) рассказывал, что помнил эту церковь, когда она имела каменную ограду с башенками. Видом тогда она походила на монастырь. Близость этой церкви к Иоанновой слободе дала повод к догадкам, что она была свидетельницей иноческой набожности грозного царя.

При работах у этой церкви в 1846 году было открыто множество костей человеческих; в числе здесь погребенных было немало могил и именитых людей.

В этот храм часто ездила молиться императрица Елисавета Петровна; она приезжала сюда служить панихиды над гробницею Василия Болящего, скончавшегося 7-го ноября 1727 года и погребенного в трапезе. Из вкладов этой государыни известен в приделе образ во имя Ахтырской Богоматери.


Арбат, как улица Москвы начала застраиваться еще в XIV веке. Сначало здесь селились ремесленники и купцы. Но ко второй половине XVIII века их вытеснили дворяне. В XVI - XVII веках под Арбатом уже понималась не просто улица, а обширная местность, которая лежала между улицей Знаменка и Большой Никитской улицей. При этом срединной улицей данной местности была Воздвиженка. Она-то до XVII века главным образом и носила название Арбат, а позже стала именоваться Смоленской улицей.


Арбат для москвичей – не просто улица, это как бы особый «кусочек» столицы, своеобразная «Москва в Москве» с ее собственной историей, самобытностью, традициями. А как много могут рассказать старые названия арбатских переулков. Плотников переулок - сразу становиться ясно, что здесь жили плотники. Серебряный и Денежный – здесь находилась слобода Мастеров Старого государева Серебряного (монетного) двора. Там, где сейчас проходит Староконюшенный переулок, в XVII веке располагалась Конюшенная сторожевая слобода. Свое дополнительное название она получила, когда в конце XVII века на Девечьем поле появилась Новая Конюшенная слобода. Московским старожилам известен Спасопесковский переулок. Это название он получил в XIX веке по находящейся здесь церкви Спаса Преображения, а так как церквей Спаса Преображения было много, то было внесено уточнение «на Песках».

У Арбатских ворот некогда стоял театр очень величественной постройки, напоминающий видом здание петербургской биржи, театр этот сгорел во время пожара 1812 года. Здесь же вблизи был и дом известного театрала и директора московских театров Ф. Ф. Кокошкина; в его доме помещалась и театральная типография.

По рассказам старожилов, Арбатская площадь еще лет пятьдесят тому назад была почти непроходима от грязи и топей, и нередко можно было видеть, как бились лошади, вывозя из невылазной грязи тяжелую карету или колымагу.


История современного Арбата наиболее интересна в документах современников. Именно они передают характер Арбата и его обитателей той поры.


Литературный особняк

Дом № 7

В начале улицы под № 7 располагались на Арбате прежде два строения, соединенные каменными воротами. Глядя на опустевший, архитектурно непримечательный дом, можно подумать, что о заурядном этом строении и писать вроде нечего, и восстанавливать его не следует после недавнего пожара, облизавшего черным языком стены и крышу, через которую капает вода. Под грудой мусора видна лестница в подвал...

Последним торговал тут магазин "Ткани", а до него – «Лен». В другом строении, 7а, находился известный колбасный магазин. Оба эти каменных здания появились на улице после пожара 1812 года.

Было время, когда дом № 7 славился не только магазином. Во второй половине XIX века, как сообщил московский библиограф В. В. Сорокин, в нем открылась одна из первых частных библиотек города. В 1875 году ее опечатала полиция, поскольку на книжных полках стояло, по словам полиции, "много сочинений политических преступников: Радищева, Герцена, Чернышевского, Огарева, Михайлова, Ткачева, Прыжова и др.".

Висевшая на фасаде дома до недавнего времени мраморная доска напоминала о другом событии, первой русской революции. "В этом доме в 1906 году помещался Московский Союз текстильщиков и ряд других профессиональных организаций". Помещались в этом здании также профсоюзы строителей, маляров и рабочих других профессий, получившие после революции 1905 года возможность действовать легально. Но свобода эта длилась недолго: профсоюзы из дома ушли.

Проходит еще год, и дом становится известным благодаря разместившемуся в нем кинотеатру "Паризьен", одному из многих, появившихся тогда в Москве.

В дни последнего пребывания в городе вечером 18 сентября 1909 года Лев Толстой решил впервые посмотреть новинку века-кинематограф, о котором он слышал не раз. Из своего дома в Хамовниках писатель пришел на Арбат, в "Паризьен", стараясь не привлекать к себе внимания, сел в кресло, чтобы увидеть немой фильм...

После окончания первой части в зале вспыхнул свет. Киномеханик перезаряжал аппарат. Но Лев Толстой не стал ждать, когда начнется продолжение демонстрации фильма, встал и, к удивлению зрителей, вышел из кинотеатра, направившись домой. Как передают очевидцы: "Он был поражен нелепостью представления и недоумевал, как это публика наполняет множество кинематографов и находит в этом удовольствие".

Через несколько лет, уже после революции, в зале закрывшегося кинотеатра установили столики со стульями, эстраду. На Арбате, 7, появилась вывеска кафе "Литературный особняк". И не только здесь. В разных концах Москвы с начала 1918 года, когда, казалось, было не до того, чтобы открывать кафе (старые рестораны, трактиры, кофейни закрывались), они, тем не менее, зажигали огни, хотя продуктов с каждым днем в городе становилось все меньше, голод и разруха усиливались. Учреждали эти кафе не частные лица, как прежде, содержатели ресторанов, а возникшие после революции литературные организации разных существовавших тогда поэтических группировок: футуристов, имажинистов, неоклассиков. Всероссийского союза поэтов...


Случайные файлы

Файл
130371.rtf
53012.doc
byudget Ukraini.doc
соб.doc
29603.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.