Штурм Измаила 11 декабря 1790 года (30418-1)

Посмотреть архив целиком

Министерство образования Российской Федерации


Воронежский государственный технический университет


Авиационный факультет



Военная кафедра № 3


РЕФЕРАТ


по дисциплине: «Гуманитарная подготовка»

на тему: «Штурм Измаила 11 декабря 1790 года»





Выполнил: ст-т Аксанов А.Ф.

Взвод 642

Проверил: ст. преп., подполковник Луканин А.Д.




2000


В конце 18 века Российской империи необходимо было укрепить свое положение в Европе. Пруссия и Англия исподтишка распространяли слухи о том, что держава Екатерины – колосс на глиняных ногах. На карте стоял престиж Российской империи. С выходом австрийцев из войны в Систове начались переговоры турок с представителями европейских держав, враждебных России. По соглашению с Портой Австрия обязалась не пускать рус­ских в Валахию. Поэтому победы на юге нужны были России как по военным, так и по политическим причинам.

Задача осложнялась тем, что и без того очень удобный для обороны Дунай был защищён кольцом кре­постей: Килией, Тульчей, Исакчей, Измаилом. Однако выбора не оставалось. В сентябре началось наступление. Первые три крепости были в короткий срок взяты русскими войсками. Гребная флотилия под командованием де Рибаса очистила Дунай от турецких лодок. Генерал-поручик И. В. Гудович 18 октября взял Килию. Пока Рибас занимал Тульчу и Исакчу, Павел Потемкин еще 4 октября подошел к Из­маилу. Но Измаил был не Килия, не Тульча и Исакча, а крепость «без слабых мест», как говорил Суворов.

Твердыня, укрепленная и перестроенная по проектам французских инженеров, представляла собою прямоуголь­ный треугольник, вписанный в окружность длиною в де­сять верст и гипотенузою обращенный к Дунаю. Катеты его образовывал шестиверстный главный вал вышиною от трех до четырех сажен, перед которым вдобавок шел глубокий и широкий ров. Измаил защищали около двух­сот пятидесяти орудий разного калибра и тридцатипяти­тысячный гарнизон. Командовал гарнизоном один из опытнейших турецких военачальников Айдос-Мехмет-паша. Сюда вошли гарнизоны ранее сдавшихся крепостей: Килии, Хотина, Аккермана; они были посланы в Измаил для искупления своей вины, причём был издан фирман, предписывавший, в случае повторной сдачи, рубить им без суда головы. В сущности, за измаильскими стенами была сосре­доточена целая армия.

30 ноября Суворов получил приказ главнокомандующего Потемкина взять Измаил и уже через два дня был на месте. Прибыв на место будущего сражения и ознакомившись с положением вещей, Суворов увидел, что трудности штурма превосходят все его предположения. Даже с теми подкреплениями, которые он подтянул из Галаца, он располагал 30 тысячами человек; значительная часть из них— казаки, не приспособленные в то время по своему вооружению к бою в пешем строю. Осадной артиллерии почти не было; сна­рядов для полевой артиллерии — только один комплект. Войска непривычны к осадным действиям, плохо обучены, голодны и разуты. Крепость зорко охраняется и отлично, «без слабых мест», укреплена.

Но все эти трудности не могли испугать бывалого генерал-аншефа. Он бросил на чашу весов всю свою сорокалетнюю славу, более того – саму жизнь, ибо наверняка не перенес бы позора неудачи. Закипела работа. Невдалеке от крепости был насыпан вал — точная копия из­маильского. По ночам войска упражнялись в штурме этого вала, последовательно воспроизводя все фазы: подход ко рву, забрасывание его фашинами, переход, приставление и связывание лестниц, подъём на вал, разрушение палисадов и т. д. Беспре­рывно шло заготовление фашин и лестниц. Днём упражнялись в штыковом бою. Суворов проводил целые часы среди солдат, наставляя их, ободряя, подгоняя шутками и окриками, внушая каждому мысль о необходимости штурма, внедряя в каждого уверенность в успехе.

Чтобы усыпить бдительность турок, Суворов велел по­строить две батареи, которые должны были свидетельствовать о намерении его продолжать осаду. Но это не достигло цели - перебежчики и пленные рассказали туркам о приготовлениях к штурму, рассказали даже о задачах и направлении отдельных колонн, как это разъяснял офицерам и солдатам Суворов. Это не смущало полководца: основная идея, самая сущность за­мысла осталась тайной для войск; искусно составленная диспо­зиция маскировала её даже от начальников колонн.

Со дня прибытия к Измаилу Суворов совершал беспрестан­ные рекогносцировки, изучая карту местности и состояние из­маильских укреплений. Турки сперва обстреливали назойливого старика, но потом сочли его разведки не внушающими опасе­ний и прекратили обстрел. Сопоставляя свои наблюдения с до­несениями лазутчиков, Суворов убедился, что наиболее доступна та сторона крепости, которая примыкает к Дунаю. Отсюда турки не ждали удара, и укрепления здесь были незначительны. В связи с этим главный удар Суворов решил направить на эту сторону2. Задача остальных колонн сводилась к тому, чтобы вынудить турок рассеять свои силы на всём шестивёрстном про­тяжении крепостного сала. Это могло удаться только при ус­ловии, что атаки демонстрирующих колонн будут вестись с макси­мальной настойчивостью. Поэтому в беседах с офицерами и солдатами Суворов не делал различия между колоннами; всем казалось, что предстоит равномерная атака по всему фронту, и если бы турки разузнали о плане штурма в такой форме, это было бы только наруку Суворову.

7 декабря Суворов послал в Измаил официальное предложение о сдаче, присовокупив свою собствен­ную записку: «Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышле­ние—воля; первый мой выстрел—уже неволя; штурм— смерть. Что оставляю вам на рассмотрение».

Айдос-Мехмет-паша ответил уклончивой просьбой устано­вить на десять дней перемирие; один из его помощников витие­вато заявил парламентёру, что скорее Дунай остановится в своём течении, чем сдастся Измаил.

9 декабря был созван военный совет. Суворов не нуждался в мнении генералов; его решение было бесповоротно. Он созвал совещание, чтобы возбудить в своих соратниках энергию, чтобы поднять их дух. Единогласно было принято решение безотлагательно начать штурм. Он был назначен на 11-е число.

Всего восемь дней прошло с момента появления Суворова в русском лагере, но за эти дни войска преобразились. Один из очевидцев штурма впоследствии рассказывал, что среди сол­дат и офицеров развилось нечто вроде соревнования: каждый рвался вперёд, в самые опасные места, совершенно пренебрегая собственной жизнью. С таким войском можно было атаковать любую крепость. Но теперь предстояла не менее важная за­дача: надо было умело использовать эти войска, умело соста­вить и выполнить план штурма.


Диспозиция предусматривала разделение атакующих на три отряда по три колонны в каждом. Каждая колонна состояла из пяти батальонов; в голове шли 150 стрелков, обстреливав­ших защитников вала; за ними 50 сапёров с шанцевым инстру­ментом, потом три батальона с фашинами и лестницами; в хвосте — резерв из двух батальонов. До двух третей всех на­личных сил предназначалось для атаки приречной стороны. Почти половину русских сил под Измаилом составляли казаки. Они участвовали в штурме, вооружённые короткими пиками. Непривычка к борьбе на укреплениях и плохое вооружение обу­словили значительные потери в их среде. Суворову это впослед­ствии ставили в вину, но он ссылался на невозможность оста­вить неиспользованной половину войска.

Весь день 10 декабря происходила усиленная бомбардировка крепости; с русской стороны действовало почти 600 орудий. Турки энергично отвечали; в числе их орудий была одна тяжёлая гаубица, каждый снаряд которой весил 15 пудов. К вечеру канонада затихла. Так как дело происходило в пе­риод самых коротких дней, было решено начать штурм за два часа до рассвета, чтобы успеть до вечера подавить все очаги обороны.

Впоследствии неоднократно обращали внимание на одно лю­бопытное обстоятельство: если бы штурм был назначен днем позже, то он, пожалуй, не состоялся бы, потому что вечером 11 декабря спустился густой туман, земля сделалась скользкой и взобраться на вал стало почти невозможно; этот туман дер­жался очень долгое время.

В ночь перед штурмом никто не спал. Начальникам было предписано оставаться при своих частях, запрещено было вы­водить батальоны до сигнальной ракеты, «чтобы людей не ут­руждать медлением к приобретению славы».

В три часа ночи взвилась первая ракета: войска выступили к назначенным местам. По второй ракете они подошли к сте­нам на 300 шагов. В по­ловине шестого утра в густом, молочном тумане колонны двинулись к крепости, соблюдая полную тишину; тотчас же отплыли и десантные суда де Рибаса. Но вдруг при приближении групп Павла Потемкина и Александра Са­мойлова на триста шагов к крепости весь вал как будто бы загорелся: был открыт адский огонь. Турки узнали от перебежчиков о дне штурма и были наго­тове.

Прежде других подошла с правого крыла вторая ко­лонна под командованием генерал-майора Ласси. Под плотным огнем турок солдаты в замешательстве приник­ли к земле и кинули лестницы. Секунд-майор Неклюдов, назначенный впереди этой колонны со стрелками он бросился в глубокий ров и взобрался на вал без помощи лестницы. На бастионе с горстью солдат Неклю­дов овладел вражеской батареей. Пуля пронизала его ру­ку близ плеча навылет. Две пули вошли в левую ногу. Турок ударил его кинжалом в колено. Стрелки спешили к своему майору из девятисаженного рва, но немногие до­брались наверх. Истекая кровью, Неклюдов продолжал бой на бастионе. Тут получил майор еще рану в грудь. Он упал, но уже вся колонна егерей взошла к отнятой батарее, и на стенах крепости гремело победоносное рус­ское «ура!». Полумертвого Неклюдова понесли на ружь­ях в лагерь. Он был первым, кто взошел на вал гордого Измаила.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.