Объективные предпосылки зарождения крепостного права (24616-1)

Посмотреть архив целиком

ОБЪЕКТИВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ЗАРОЖДЕНИЯ КРЕПОСТ­НОГО ПРАВА.

Крепостное право зародилось на заре феодальной эпохи, как альтернатива, причем более прогрессивная, рабовладельческому строю. Истоки его возникнове­ния кроются, как мне кажется, в резком разделении населения на воинов и земле­дельцев, причем никто не оставался без работы: воины воевали, что по тем време­нам было очень почетно (конечно, если жив останешься), а земледельцы в свою очередь кормили себя и воинов, что было намного менее почетно, но как-то спо­койнее. Пропасть между воинами и земледельцами росла, но воины очень сильно нуждались в последних, ведь даже набеги на соседей производились в соответст­вии с земледельческим календарем.

В то время самой большой ценностью у народов была земля: и поныне фольк­лор доносит до нас отголоски культа поклонения земле. Корни такого выражения, как "мать сыра-земля" и многих ему подобных кроятся в начале феодальной эпохи. Естественно, все войны и набеги так или иначе были связаны с захватом или пере­делом земли, которая уже тогда рассматривалась как собственность.

Шло время, развивались средства производства, увеличивалось население и вместе с этими процессами росла и ценность земли.

Л.Н. Гумилев в своих исследованиях, посвященных данному периоду, утвер­ждает, что воины-то те самые пассионарии, которым тесно в этой, в общем-то, ог­раниченной социальной нише землепашца, и они всеми силами стараются вы­рваться. (В более ярко выраженном виде этот процесс можно проследить на Скан­динавском полуострове, где формировались дружины профессиональных воинов-викингов. В традиции тех стран был обычай, согласно которому юношу, ушедшего в лагерь викингов, оплакивали как умершего.) Дружина князя растет, а количество людей, ее кормящих, не увеличивается. И это естественно, ведь согласно тому же Л.Н. Гумилеву, любой набег на мирное поселение, завершался разграблением и массовой порчей девок. По прошествии некоторого времени после этого набега в селении рождались потомки этих пассионариев, тоже пассионарии и тоже воины. К тому же не надо забывать, что оторванный от земли ратник уже во втором поколе­нии по определению не умеет обрабатывать землю, а территория, поддающаяся на­бегам ограничена развитием транспорта то есть набег на селение, отстоящее от от­правного пункта более чем на трехдневный переход, назывался походом и без очень серьезных причин и малыми силами не предпринимался). Тем более что зем­лепашцы, пользуясь хорошим знанием окрестностей, всегда могли скрыться в дру­гом, более спокойном месте. Значит, вокруг каждого центра власти (удельной сто­лицы) была постоянно поражаемая набегами область (радиусом примерно 30 X 12 X 3 30-примерная скорость лошади в километрах, 12-количество часов в походе в день, 3-количество дней (подсчет наш - В.П.)). В конце концов, логически рассуж­дая, можно придти к выводу, что рано или поздно, сторонам это должно было на­доесть:

Назревала необходимость заключения общественного договора в рамках фор­мировавшегося феодального государства. Тем более, что интересы сторон уже были сформулированы предельно четко: воины хотят воевать, землепашцы же хо­тят спокойной жизни, и готовы не только кормить воинов, но и покупать спокой­ную жизнь у тех, кто готов им ее обеспечить - все равно на какой ступени обще­ства. На том и порешили. Несмотря на то, что земля есть самая большая ценность, проку от нее воину никакого, разве что зайцев погонять. Ценностью земля стано­вится лишь в соединении с работником на земле. Введение крепостного права яви­лось лишь законодательным оформлением соединения и закрепления работника за землей.

С тех пор и начал выкристаллизовываться своеобразного вида общественный договор, дошедший до нас под названием Крепостного Права. Для того времени это был очень большой шаг вперед в области производственных отношений. К тому же мне кажется, что эта структура общества была порождением Права силь­ного (Более сильный имеет право на самое ценное и лучшее постольку, поскольку он всегда готов доказать это свое право силой.). Право сильного является древней­шим правом, так как, несмотря на полную неразвитость юриспруденции у предста­вителей животного мира, это право наиболее развито. К нам же оно пришло, как логически укоренившаяся в социуме форма борьбы за существование. Даже сейчас с ним приходится считаться.

Обществоведческая наука объясняет возникновение феодальных отношений развитием средств производства и с развитием в этой связи общественных взаимо­отношений, от рабовладельческих до феодальных, которые предполагают освобо­ждение, безусловно, относительное, зависимых классов, основных производителей товарной массы. В Западной Европе это сразу вызвало к жизни средневековые го­рода, как свободную от власти феодалов территорию, созданную многочислен­ными цеховыми и ремесленными объединениями, ставшими мощным стимулом к складыванию “третьего сословия”.

СЛАВЯНСКИЙ ПУТЬ.

Суммируя все вышесказанное, можно сказать, что на рассматриваемой нами территории, в рассматриваемый нами период, эти же события развивались по-дру­гому. В местной традиции рабства, как такового, в европейском его понимании не существовало, а общинные связи и отношения были настолько сильны, что узна­ваемы и в наши дни, хоть и в несколько измененном виде.

И вот, на первом этапе возникновения феодальных отношений вокруг славян­ских земель началась борьба за влияние, ведь эта была последняя неподеленная земля. Интервенция началась по нескольким направлениям: в девятом веке пришли княжить варяги, впрочем, быстро обрусели. На исходе десятого века Русь крести­лась (988 год), приняв православие - византийскую версию христианства. Эти влияния переплетались и вполне гармонично поначалу уживались между собой: правящая династия Рюриковичей крестилась и крестила своих подданных, которым ничего не оставалось, как принять эту дважды чуждую для себя веру. Но несмотря ни на что, община жила, создав себе образ врага, прежде всего, религиозного, на западе и продолжая обрабатывать землю, а у власти светской уже тогда наметились противоречия с властью духовной. Выросший из восточной традиции ригидный подход православной церкви к человеку, противоречил светскому западному, но благодаря необъятной территории эти противоречия пока не выливались в войны и перевороты.

Города Руси были прямой противоположностью, как по внешнему виду, так и по внутреннему устройству, городам Западной Европы: на Руси города являли со­бой средоточие светской и духовной власти. Это проявлялось, в частности, в струк­туре: при централизованной планировке городские улицы были широкими и пря­мыми, что поражало путешественников из Европы.

Через некоторое, очень непродолжительное время, стало ощущаться влияние Великой Степи, к поведенческому стереотипу которой, все уже укрепившиеся на территории Руси компоненты культуры относились резко враждебно. Главное же значение Степи состояло в том, что кочевой образ жизни порождал неприятие у всех составляющих этой мозаики. Закономерно наступившая впоследствии асси­миляция русских и степных народов, получившее уже тогда в официальной исто­риографии название татаро-монгольского ига, стала одним из шансов Руси найти свой особый путь и пойти по нему, которым она, из-за постоянных столкновений между западной и восточной традициями и тенденциями не смогла воспользо­ваться. Затем в условиях феодальной раздробленности эти объективно существо­вавшие явления получили совсем другие оценки - их требовалось официально име­новать “поруганием русской земли”.

До сих пор большинство историков находится под влиянием представлений, истоки которых восходят ко временам Куликовской битвы (в которой, кстати, рус­ские князья, как известно, не победили). И это естественно, ибо Русь, за исключе­нием Земли Новгородской особенной грамотностью не отличалась, поэтому то­гдашнюю историю мы знаем лишь по монастырским хроникам, которые писались не просто пристрастными наблюдателями - традиции писать (и по мере смены пра­вителей и воззрений переписывать!) летописи, и под диктовку тогдашних деятелей. Безусловно, иго доставляло Церкви массу неудобств: у них там вольность, равен­ство и небогоданность власти, что для рядового человека являло собой больший соблазн, чем покорность, смирение и вера в таинства. Поэтому каждый летописец считал своим долгом отобразить события в соответствии с господствовавшими по­литическими взглядами. Хотя, если вдуматься, что могло быть нужно степняку на Руси, земле лесистой и болотистой? Но традиции степных жителей все же были ближе славянской общине, чем светской и духовной властям. В традициях властей, как и по всей Европе, был славный обычай: посол, принесший неприемлемое пред­ложение, убивался со всем посольством. Сей обычай был непонятен монголам: для них убийство кого-то из своих служило сигналом к началу боевых действий. Так и переговоры: на Руси они велись до принятия решения, а у монголов-до первой стрелы. Подобные традиции больше тяготеют к патриархальному общинному ук­ладу.

Русь строилась, Русь развивалась. По Гумилеву, в то время на этой террито­рии происходил пассионарный толчок, и бурное развитие явилось прямым его следствием. Можно сказать, что общее неприятие степных традиций и послужило зарождению общественного договора, названного впоследствии крепостным пра­вом. Кочевники частенько заезжали на русские приграничные земли, и, несмотря на, в общем-то, дружеские взаимоотношения между различными этносами, случа­лись и конфликты, молва о которых шла по всей Руси, по дороге, как это случается со слухами, сильно умножаясь. Так и появились в летописях безобидные, в общем-то, приграничные инциденты, раздутые молвой до масштабов национального бед­ствия.


Случайные файлы

Файл
183453.rtf
32385.rtf
92574.rtf
77739.doc
144024.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.