Нападение фашистской Германии на Польшу и развязывание второй мировой войны (22636-1)

Посмотреть архив целиком

Нападение фашистской Германии на Польшу и развязывание второй мировой войны

Завершая последние приготовления к нападению на Польшу, гитлеровцы продолжали считать, что их план внешнеполитической изоляции Польши удался и что на первых порах война с Польшей не превратится в европейскую или мировую войну. Еще 22 августа 1939 г. английский премьер выражал готовность взять на себя посредничество в германо-польском конфликте. Чемберлен писал Гитлеру, что “Англия готова обсудить широкие проблемы, связанные с будущностью между­народных отношений, в которых заинтересованы как Англия, так и Германия”.

Предложенная Чемберленом процедура разрешения напряженных польско-германских отношений напоми­нала как по форме, так и по существу подготовку но­вого Мюнхена, на сей раз за счет Польши. 25 августа Гитлер вручил английскому послу Гендерсону ответ на письмо Чемберлена, в котором выражал согласие подписать соглашение с Англией только после... раз­решения польского вопроса. С этим ответом Гендерсон вылетел в Лондон для переговоров со своим правительством.

24 августа эти же предложения Геринг вручил своему родственнику, шведскому банкиру Далерусу, который срочно вылетел в Лондон и сообщил их апглийским министрам. На Нюрнбергском процессе Геринг признал, что “речь шла об изыскании способов мирного разрешения вопроса по методу Мюнхена”.

25 августа Гитлер имел также беседу с француз­ским послом Кулопдром, в которой лицемерно заявил, что он не питает вражды к Франции, не желает воевать с Францией из-за Польши и окончательно отказывается от притязаний на Эльзас-Лотарингию. Кулондр в свою очередь убеждал Гитлера, что Франция дает Польше “миролюбивые советы”. “Я верю,— отвечал ему Гит­лер,—в умеренность таких людей, как Бек, но они уже не являются хозяевами положения”.

В эти дни правительства Англии и Франции усили­ли нажим на Польшу, добиваясь, чтобы она послушно выполняла их советы, имеющие своей целью подго­товку нового Мюнхена. Накануне войны особенно ярко сказалась роль Польши как “игрального мяча” в руках империалистических держав. Дипломатические пред­ставители Англии, Фрагщии и США являлись факти­ческими хозяевами в Варшаве и диктовали свою волю правительству Польши. 24 августа Боннэ писал фран­цузскому поверенному в делах в Лондоне, что он на­правил польскому правительству демарш, чтобы оно воздержалось от применения вооруженных сил в слу­чае, если гданьскнй сенат провозгласит присоединение города к Германии. Польское правительство в таком случае должно действовать только дипломатическими средствами.

Учитывая благоприятную международную обста­новку для агрессии, созданную правящими кругами Англии и Франции, которые при содействии правящих кругов США посредством тайного сговора с фашистской

Германией готовили новый империалистический сговор, Гитлер решает нанести молниеносный удар по Польше. Начало наступления, германских вооруженных сил про­тив Польши было назначено на 26 августа. Войскам был отдан приказе начале военных действий в 4 час. 30 мин. Но ряд внешнеполитических соображений заставил гитлеровское правительство отложить нападение на не­сколько дней. Генерал Гудериан, командовавший тан­ковым корпусом в войне с Польшей, в своих мемуарах пишет: “В ночь с 25 на 26 августа наступление было отменено... Почти вышедшие на исходные позиции части мы едва успели отвести назад. Очевидно, дипло­матические переговоры шли полным ходом”. Бывший начальник генерального штаба германской армии гене­рал Гальдер в своем дневнике, не предназначавшемся к печати, еще более полно вскрывает причины отмены нападения на Польшу. “26 августа стало ясным,— пишет он,— что Англия вмешается. Предпринята еще одна попытка воздействия на Муссолини”. И далее: “Фюрер весьма удручен. В 22.30 был дан отбой”.

Позиция Италии, безусловно, сыграла важную роль в этих драматических событиях кануна второй мировой войны. С 19 августа 1939 г. продолжались оживленные германо-итальянские переговоры. Муссолини боялся немедленно вступать в войну в связи с неясной позицией правительств Англии и Франции, а также в связи с военной слабостью Италии. 20 августа 1939 г. италь­янский посол в Берлине прибыл в Рим и проинформи­ровал Муссолини о германских военных планах. 21 августа министерство иностранных дел Италии составило специальную записку о разногласиях, суще­ствующих между правительствами Германии и Италии во взглядах на предстоящую войну. В ней говорилось, что германо-итальянский союз основан на том, что война будет развязана не ранее чем через два-три года. В период заключения союза отмечалось, что вопрос о войне будет обсужден совместно, однако только несколько дней тому назад в Зальцбурге Риббентроп сообщил Чиано, что Германия готова начать войну. В записке выражалось опасение, что в случае вступления Италии в войну англо-французский флот нане­сет по ней свой основной удар. В связи с этим итальянское правительство, поддерживая план локальной гер­мано-польской войны, отказывалось принять участие в европейской войне.

25 августа в 14 час. 20 мин. германский посол в Риме Макензен передал Муссолини личное письмо Гитлера, в котором говорилось, что германским воору­женным силам отдан приказ о начале военных дей­ствий против Польши утром 26 августа. Это письмо вызвало переполох в правительстве фашистской Италии. В письме ни слова не говорилось о позиции Англии и Франции. Но Муссолини понимал, что, несмотря па все ухищрения правительства Чемберлена, Англии не удастся избежать вступления в войну.

В тот же день, 25 августа, Аттолико передал Гитлеру ответное письмо Муссолини. В письме говорилось, что в соответствии с итало-германским договором война должна начаться в 1941/42 г., а сейчас Италия не может вступить в нее, не получив крупных поставок военных материалов из Германии. Письмо Муссолини произвело большое впечатление на Гитлера. И раньше нацистской клике было известно, что Италия представляла наиболее слабое звено фашистской “оси”, но ее отказ поддержать военное выступление Германии мог оказать влияние на поведение Англии и Франции.

Вечером после отмены приказа о наступлении Гитлер направил Муссолини новое письмо в котором спрашивал, какие военные материалы необходимы Италии для того, чтобы она смогла вступить в войну. Утром 26 августа в Берлине была получена ответная нота Италии. В ноте говорилось, что без удовлетворения требований о поставках военных материалов Ита­лия ни в коем случае не сможет вступить в войну.

Итальянское правительство требовало поставить ему 17 млн. т стратегического сырья и военных материа­лов, для перевозки которых понадобилось бы 17 тыс. поездов. Речь шла о поставках 6 млн.т угля, 2 млн.т стали, 7 млн.т нефти, значительного количества молибдена, меди и других стратегических материалов, 150 зенитных батарей с боеприпасами к ним. Когда у Аттолико спросили, в какой период необходимо поставить эти военные материалы, он ответил: “Немед­ленно”. 26 августа в ставке Гитлера обсуждались тре­бования Италии. Гитлеровские генералы не были уве­рены, что в случае удовлетворения требований Италия сможет оказать эффективную военную помощь Германии. К тому же эти требования были не реальны в ус­ловиях, когда Германия сама оказалась перед угрозой войны не только с Польшей, но с Англией и Францией.

Как записал в своем дневнике в эти дни бывший начальник генерального штаба германской армии гене­рал Гальдер, во время заседания в ставке обсуждался вопрос “об усилении Италии. Главнокомандующий (Браухич.—В. Ф.)—нет. Геринг—нет. Требования настолько велики, что мы не можем их принять. Горючее, сталь, 600 стволов для зенитных пушек и т. д. Фюрер хочет еще раз оказать давление на Италию”. Однако, несмотря на то, что итальянские требования были чрезмерно велики, на совещании было принято решение частично их удовлетворить. В письме Гит­лера, отправленном в тот же день, говорилось, что Германия может поставить уголь и сталь, но гитле­ровское правительство отказывалось поставить до на­чала войны 7 млн.т нефти, 150 тыс.т меди. Вместо 150 батарей оно соглашалось поставить только 30 с германской прислугой.

В последующие дни развернулась борьба за Италию между Англией и Францией, с одной стороны, и Гер­манией — с другой. 26 августа английское правитель­ство заявило, что если Италия не вступит в войну, то Англия против нее также не выступит, и что военные мероприятия, проводимые Англией в Средиземном море, не затронут интересов Италии. Видя, что Германии не удастся в данное время вовлечь Италию в войну на своей стороне, Гитлер в новом письме Муссолини 27 августа просил его, чтобы Италия провела ряд де­монстративных мер в Средиземном море, которые мо­гли бы повлиять на поведение Англии и Франции. Гальдер писал в своем дневнике: “26 августа, 23.00, письмо фюрера дуче. Согласен, что Италия не может наступать. До начала враждебных действий следует лишь создавать впечатление возможного вмешатель­ства Италии и сковывать силы. Тогда я разрешу во­прос на Востоке и зимой появлюсь на Западном фронте с силами, не уступающими англо-французским... 28 ав­густа. По имеющимся данным, Италия согласна на предложение фюрера содействовать Германии (сковы­вать, играть роль большого вопросительного знака)”.

Отмена приказа о наступлении против Польши была вызвана и другим обстоятельством. 25 августа совет­ник германского посольства в Лондоне Фриц Гессе сообщил из Лондона о предстоящем подписании польско-английского договора о взаимопомощи, что означало крах надежд Германии на возможность избежать вступления Англии в войну с Германией. Хотя, как отмечал Гальдер, Гитлер в беседе с Гендерсоном 25 ав­густа говорил, что он “не обидится на Англию, если она будет вести мнимую войну”, все же перспектива войны на два фронта не мало беспокоила правительство фашистской Германии.


Случайные файлы

Файл
48562.rtf
34743.rtf
85838.rtf
73007-1.rtf
112063.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.