Национально-теократическая концепция Святой Руси А.В.Карташева (11609-1)

Посмотреть архив целиком

Национально-теократическая концепция Святой Руси А.В.Карташева

Антощенко А.В.

Антон Владимирович Карташев родился 11 (23) июля 1875 г. в уральском горнозаводском поселке Кыштыме, Екатеринбургского уезда, Пермской губернии, в семье посесионных крестьян. Из детских впечатлений и семейных влияний заслуживают внимания те, что были отмечены самим Карташевым в его автобиографии (1). Прежде всего это пафос выйти в люди путем образования. Стремление занять положение в обществе имело своей целью отнюдь не личную выгоду, а служение людям, о чем свидетельствует и судьба отца Антона Владимировича, в нескольких словах обрисованная им: ...отец (род. в 1845 г.), прошедший еще Николаевскую двухклассную министерскую школу и вышедший только 16-ти лет (1861 г.) из состояния раба, стал, с введением Земства, волостным писарем, затем земским гласным, и, наконец, с 1879 г. членом Земской управы. Другим впечатлением, вынесенным из атмосферы семьи, был наивный монархизм. В семье, получившей свободу по указу государя императора, Александра II-го боготворили, как нашего царя Освободителя. Александра I-го не иначе называли, как Благословенным за то, что нас хотел освободить, вспоминал Карташев. Здесь видятся истоки своеобразного этического, а не рационального отношения к монархии зрелого Карташева, считавшего ее не столько совершенной формой управления обществом, сколько наилучшей формой для осуществления симфонии церкви и государства. Наконец, еще одно важное событие в детстве мальчик рано самоопределился на Церковь и уже восьми с половиной лет посвящен был в стихарь и принял звание чтеца. В этом истоки литургичности, пронизывавшей всю жизнь и творчество историка и определившей особое видение им сущности русского православия. Красота церковная, конечно, питала его эстетически одаренную натуру, писал его ученик Алексей Князев, но основным для него в богослужении было созерцание раскрывающихся в нем церковных догматов и домостроительственных тайн(2).

Выбранный путь определил те ступени, по которым двигался Карташев в своем стремлении к знанию. Сначала учеба в Екатеринбургском духовном училище, затем, с 1888 г. в Пермской духовной семинарии, наконец, с 1894 г. в Петербургской духовной академии, которую он окончил со степенью кандидата богословия в 1899 г.

Именно в духовной школе, отличавшейся основательной подготовкой по древним еврейскому, греческому, латинскому и современным европейским языкам, основам общего образования, дававшей глубокие знания Ветхого и Нового заветов, церковной и гражданской истории, сформировались исследовательские интересы Карташева. Кандидатское сочинение Карташева Жизнь и творения св. Иоанна Златоуста в древней славяно-русской церковной письменности было удостоено премии высокопреосвященного митрополита Иосифа в 165 рублей. Из окончивших курс в отчетном году, отмечалось в отчете академического совета за 1899 г., согласно 54 устава Академии в качестве профессорских стипендиатов оставлены при Академии на один год кандидаты богословия: Антоний Карташов (sic!) и Сергей Зорин(3). Однако смерть профессора П. Ф. Николаевского побудила совет академии возложить на молодого магистранта все бремя кафедры русской церковной истории, которую Карташев замещал, исполняя обязанности доцента до 1905 г.

Темой пробной лекции Карташев выбрал учреждение Синода. Ее успех позволил приступить к систематическому чтению курса русской церковной истории. Молодой лектор и его лекции были сразу же по достоинству оценены слушателями. С высокой худощавой фигурой, с тонким, бледным, аскетическим лицом, внешне, в профиль, напоминавший Гоголя, он весь был сама одухотворенность, вспоминал наставника Н. Веритинов. Лекции Карташева отличала эрудиция, а в особенности глубокая интуиция и совершенно точные слова для передачи того, что открывалось его внутреннему взору. Закрыв глаза, моментами слегка жестикулируя, он так вводил слушателей в курс читаемого, что картина вставала ясная, незабываемая(4). Молодой преподаватель работал также в руководимой проф. Н. К. Никольским комиссии по описанию рукописей, хранившихся в библиотеке академии. В 1901 г. Карташев обратился в совет академии с прошением утвердить темой магистерской диссертации исследование начального периода деятельности академии, а в 1903 г. в академическом журнале Христианское чтение появилась первая научная публикация начинающего историка, посвященная анализу важнейших обобщающих работ по русской церковной истории. Автор показал не только отличное знание литературы по предмету, но и умение дать ее точную историографическую оценку, указывающую на сильные и слабые стороны исследований предшественников. Вывод о имеющей явиться в будущем философии истории русской церкви, для которой пока еще во всех отношениях не наступило время(5), свидетельствовал о серьезных намерениях молодого ученого. Предметом его изучения стала история Русской православной церкви, по раннему периоду которой им готовилась магистерская диссертация. Под влиянием В. В. Болотова, Е. Е. Голубинского, А. П. Доброклонского, Н. Ф. Каптерева сложился историко-критическим метод начинающего исследователя. Однако смерть проф. П. Ф. Николаевского побудила Совет Академии возложить на молодого магистранта все бремя кафедры истории Русской церкви, которое он нес на положении доцента до 1905 г. К этому времени относится первая научная публикация историка.

Казалось перед Карташевым открывалась академическая карьера в стенах любимой им академии. Однако общественный темперамент молодого историка вовлек его в бурную светскую жизнь столицы. В начале столетия, когда наметилось взаимное стремление к сближению части интеллигенции и церковных деятелей, он оказался среди тех, кто активно участвовал в религиозно-философских собраниях, членами-учредителями которых были Д. С. Мережковский, Д. В. Философов, А. М. Ремизов, В. В. Розанов, В. С. Миролюбов и В. А. Тернавцев. Участница собраний Зинаида Гиппиус, довольно язвительно охарактеризовавшая представителей церковной иерархии, с симпатией отметила, что несколько юных доцентов Духовной Академии, оказавшиеся людьми очень чуткими, почти всегда присутствовали при этом обсуждении(6). В 1904 г. Карташев познакомился с С. Н. Булгаковым, игравшим ведущую роль в московских религиозно-философских кружках, через которого у него установились добрые отношения с С. Н. и Е. Н. Трубецкими, П. А. Флоренским, С. М. Соловьевым (племянником Вл. Соловьева, давшим импульс религиозному возрождению в России начала XX в.). Среди москвичей, с которым он нередко встречался во время собраний в редакции журнала Вопросы жизни, Карташев особо выделил В. П. Свенцицкого и В. Ф. Эрна. Они составляли ядро образованного ими Христианского братства борьбы, ставившего своей целью расторжение старорежимного союза церкви с самодержавием и выведение церковных сил на поле борьбы за новый конституционно-демократический строй в России.

Открытый к восприятию нового Карташев вскоре стал высказывать собственное мнение по основному вопросу, обсуждавшемуся на религиозно-философских собраниях в Петербурге об отношении христианства к миру. В его решении историк был близок к скептическому взгляду на роль исторической церкви Мережковского. И хотя статьи Карташева печатались в книжках Нового пути под псевдонимом, поскольку несанкционированные церковным начальством выступления не допускались, тайна того, кто скрывался за именами Уральский и Романский, вскоре стала известна членам Святейшего Синода. От их имени ректор академии епископ Сергий Страгородский предложил молодому доценту или прекратить свои выступления или покинуть ее стены. Карташев с молодой храбростью выбрал последнее.

С этого времени началась его светская служба в Петербургской публичной библиотеке, где он заведовал богословским отделом. Работавший одно время в отделе в качестве вольнотрудящегося С. С. Безобразов (впоследствии еп. Кассиан) так оценил деятельность Карташева: Я увидел Антона Владимировича за его работаю ученого библиотекаря и могу засвидетельствовать, что пополнение библиотеки научно-богословской литературой в размахе старой дореволюционной России было ученой заслугой Антона Владимировича, зорко следившего за специальной библиографией и не отстававшего от движения науки(7). В 1906 г. Карташев был избран преподавателем Петербургских высших женских (Бестужевских) курсов по кафедре истории религии и церкви, где снискал уважение и признательность курсисток.

Не порывая с церковью, он продолжал активно участвовать в собраниях теперь уже Религиозно-философского общества, а с 1909 г. стал его председателем. Не связанный официальной духовной цензурой он мог теперь открыто выражать свое мнение о недостатках современного положения в Русской церкви на страницах таких изданий как Страна, Слово, Речь, Русское слово. Основным пафосом выступлений Карташева была необходимость преобразований в церкви, которые позволили бы ей играть активную роль в обществе.

Выступление Карташева 28 февраля 1916 г. в Религиозно-философском обществе стало не только подведением итогов обсуждения в нем в 1915-1916 академическом году вопроса о реформе церкви, но и обобщением собственных взглядов Карташева предреволюционного периода(8). Указывая на необходимость преобразований в церкви, Карташев подчеркивал, что они должны обосновываться не случайностями церковно-исторического процесса, а мистико-догматическим опытом православного церковного самосознания. В своей конечной устремленности оно дорожит самодержавием, связью с религиозным носителем власти государственной. Полное живое Православие в той же мере неистребимо теократично, в какой оно истинно церковно. Ибо теократия и Церковь понятия неразлучимые, говорил Карташев. Это приводило его к утверждению о том, что инстинкт церковных черносотенцев ... неизмеримо глубже, подлинно церковнее, т.е. теократичнее, чем стремление церковных либералов, смешивающих освободительные формы внешнего бытия Церкви с настоящим осуществлением ее задачи. Сам Карташев не принадлежал ни к тем, ни к другим. Он исходил из того, что реформа Церкви не должно ограничиваться лишь организационной стороной, а иметь сверхзадачу ее преобразования, нацеленного на возрождение ее ведущего положения во всех сферах человеческого творчества. Поэтому путь реформации и протестантизма, ведущий к признанию религии частным делом, был не приемлем для него. Церковь должна ответить на вопрос о смысле человеческой истории. В основе ответа должно лежать новое ощущение, новый опыт.


Случайные файлы

Файл
16668.rtf
36540.rtf
12820-1.rtf
referat_estetika.DOC
5300.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.