Николай Гастелло – подвиг, которого не было (6075-1)

Посмотреть архив целиком

Николай Гастелло – подвиг, которого не было

Платонов Артем

26 июня летчик капитан Гастелло Н. Ф. с экипажем - Бурденок, Скоробогатый и Калинин - повел ДБ-3 бомбить ворвавшихся фашистов по дороге Молодечно-Радошковичи. У Радошкович показалась вереница танков противника. Гастелло, сбросив бомбы на скопившиеся на заправке немецкие танки, и, расстреливая из пулеметов экипажи фашистских машин, стал уходить от цели. В это время фашистский снаряд догнал машину капитана Гастелло. Получив прямое попадание, самолет, объятый пламенем, не мог уйти на свою базу. Гастелло развернул горящий самолет и повел его в самую гущу вражеских танков. Столб огня объял пламенем танки и фашистские экипажи. Дорогой ценой заплатили немецкие фашисты за смерть летчика героического экипажа.

26 июня 1941 года. Четвертый день Великой Отечественной войны. Танки Гота и Гудериана рвутся вперед по территории Белоруссии, делая в сутки до 100 километров. Советское командование всеми силами пытается остановить их дальнейшее вклинивание в боевые порядки Юго-Западного фронта.

Утром с аэродрома Боровское под Смоленском в воздух поднимается эскадрилья дальних бомбардировщиков 207-ого авиационного полка под командованием капитана Николая Гастелло – три самолета ДБ-3Ф. Разведка сообщила, что в районе шоссе Радошковичи-Молодечно наблюдается концентрация танков противника. Задачей эскадрильи было отбомбиться по обнаруженным немецким машинам.

Жители близлежащего села видели, как в 12:00 над шоссе показались три бомбардировщика с красными звездами на крыльях. Из открытых бомболюков на танки, броневики и автомашины противника посыпались бомбы. В небо поднялись жирные столбы дыма – три тонны бомб зря не пропали. Однако немцы сразу же открыли плотный зенитный огонь, и два из трех бомбардировщиков заполыхали.

Самолет старшего лейтенанта Воробьева, единственный не подбитый, после выполнения задачи ушел за линию фронта, на аэродром. Второй ДБ-3 с тянущимся за ним дымным шлейфом “ушел в неизвестном направлении”, как засвидетельствовали потом местные крестьяне. Третий бомбардировщик совершил разворот и направил горящую машину прямо на скопление немецкой бронетехники...

Федор Воробьев, командир единственного выжившего в том налете экипажа, благополучно вернулся на аэродром в Брянске (из-за стремительных темпов немецкого наступления советские самолеты часто взлетали с одних аэродромов, а садились уже на другие, в тылу). В его рапорте было написано, что он и штурман лейтенант Рыбас видели, что самолет, ведомый командиром эскадрильи Гастелло, совершил наземный таран. 27-ого июня командир авиаполка Лобанов пишет о подвиге в Москву, а 28-ого числа за подписью Калинина выходит указ о присвоении капитану Гастелло звания Героя Советского Союза. С этого момента история начинает казаться немного странной, если учесть, что письмо от Лобанова из Белоруссии в Москву должно добираться как минимум неделю, а затем еще около месяца ждать своего череда в канцелярии... Впрочем, позже “очевидцы” ничего не могли сказать по этому поводу – лейтенант Рыбас вскоре пропадет без вести, а Федор Воробьев через пять месяцев погибнет. Впрочем, через два дня после знаменитого вылета, 28 июня 1941-ого года, 207-ой авиационный полк перестает существовать. Пятого июля остатки персонала перекинули под Орел, а в сентябре полк был окончательно расформирован.

Долгое время считалось, что подвиг совершил именно экипаж Николая Гастелло. Вместе с ним в бомбардировщике тогда находились штурман лейтенант Анатолий Бурденюк, основной стрелок старший сержант Алексей Калинин и нижний (люковый) стрелок лейтенант Григорий Скоробогатый. Почему-то звание Героя Советского Союза было присвоено только одному Гастелло посмертно. Про третий самолет, где командиром был Александр Маслов (тот самый, который “ушел в неизвестном направлении”) советская пропаганда забыла. Только в мае 1942-гo родственникам Маслова, а также родственникам членов его экипажа – штурмана лейтенанта Владимира Балашова, младшего сержанта стрелка-радиста Григория Реутова и младшего сержанта воздушного стрелка Бахтураза Бейскбаева командование 207-го авиаполка отправило извещения, что их мужья (дети) “пропали без вести”. Вплоть до начала 90-х годов подобная формулировка – “пропал без вести” считалась фактически синонимом “предательства”. Ведь неизвестно, чем занимались пропавшие без вести? Может, они сдались в плен, то есть подали пример трусости и паникерства? А может, они служили полицаями или вообще – воевали за фашистов?

Когда жена капитана Маслова Софья Евграфовна Маслова в 1944 году вернулась домой, в Коломну, ее дочку Иру отказались принимать в детский сад – детишек, отцы которых погибли на фронте, и так было много. А отец Иры не погиб, а пропал без вести. По этой же причине пенсию по потере кормильца семья Маслова не получала.

Как к жене потенциального предателя, к Софье Евграфовне стали плохо относиться все соседи. Перестал с ней общаться и отец Александра, бывший в то время председателем колхоза "Проводник". Софья много плакала – жить с маленькой дочкой в охваченной войной стране было очень тяжело. Казалось, судьба выкинула очередной несправедливый фортель – Николай Гастелло (его самого и его жену Аню Софья хорошо знала, они дружили семьями) в одночасье стал кумиром мальчишек и Героем Советского Союза, а ее Саша – чуть ли не предателем. Но, как оказалось, судьба может фантастически трансформироваться – что и стало видно на участниках того легендарного вылета...

Настоящий герой

В 1951-ом году Беларусь решила увековечить подвиг Николая Гастелло, белоруса по национальности. К деревне Декшняны, около которого и был совершен таран (ночью на 27-ое июня местные жители наспех похоронили пилотов с разбившегося бомбардировщика в братской могиле, завернув их в парашюты) отправилась большая комиссия. Процессом перезахоронения прахом героев руководил райвоенком поселка Радошковичи подполковник Котельников.

На месте оказалось, что бомбардировщик упал не на колонну бронетехники, как написано во всех советских учебниках истории, а в 180 метрах от дороги в поле – то ли не дотянул, то ли таранил не танки, а зенитную батарею... Впрочем, это было не так уж и важно. При огромном скоплении народа, 26-ого июня 1951-ого года братская могила была торжественно вскрыта. Котельников тут же заинтересовался содержимым планшетки одного из пилотов, которая за 10 лет почти не пострадала. Оказалось, что в ней содержатся документы на имя... капитана Александра Спиридоновича Маслова. Также на одном из пилотов был обнаружен медальон на имя стрелка-радиста Григория Реутова, члена экипажа капитана Маслова. Выходит, это бомбардировщик Маслова совершил таран, а самолет Николая Гастелло как раз и “ушел в неизвестном направлении”?

Подполковник Котельников не стал делиться с окружающими своими находками, и прах “отважного экипажа Гастеллло” был благополучно перезахоронен в сквере поселка Радошковичи. Самому Николаю Гастелло над могилой поставили бронзовый памятник.

В тот же вечер Котельников под грифом “Секретно” отправил письмо в ЦК КП(б) Белоруссии, где он извещал о находке и спрашивал – что делать? Вскоре, также под грифом “Секретно” пришел ответ под подписью зав. административным отделом ЦК Перепелицына: “Обращайтесь в отдел по учету потерь Советской Армии”.

Получив “добро” на выявление сведений о подробностях гибели экипажа Александра Маслова, Котельников начал собирать информацию. Вскоре в архивах он обнаружил интересный документ – список “Безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 42-й авиадивизии с 22.06 по 28.06.41 (серия "Б" №138)”. Подписан он был помощником начальника отдела строевой части старшиной Боковым. В списке значился и экипаж Гастелло: сам капитан, а также Бурленюк, Скоробогатый и Калинин. В графе “примечания” сказано, что “один человек из этого экипажа выпрыгнул с парашютом с горящего самолета, кто – неизвестно”. По всему выходило, что таранил немцев все-таки экипаж Маслова, а не Гастелло...

Результатами своих исследований Котельников поделился с коломенским райвоенкомом полковником Гладковым. Тот в 1952-ом связался с женой Маслова и передал ей все материалы расследования. Предъявленную планшетку, а также чудом сохранившиеся летные очки и расческу мужа она тут же опознала. Вскоре Софья Евграфовна направляет ходатайство в Верховный Совет СССР, в котором просит восстановить ее семью в гражданских правах и присвоить ее мужу звание Героя Советского Союза, поскольку это именно он (и его экипаж) совершил подвиг.

Вскоре, 22 ноября (в день рождения Александра Маслова) Софье Евграфовне приходит справка: “Считать капитана Маслова не пропавшим без вести, а погибшим при выполнении боевого задания 26.06.41 г.”. Спустя день к Масловой приходит чекист и вежливо просит больше не беспокоить Верховный Совет своими домыслами. О присвоении Маслову Героя речь даже и не заходит...

Но у Котельникова есть еще вопросы, на которые пока нет ответов. Например, почему всей стране известно, что единственным спасшимся экипажем был экипаж лейтенанта Воробьева. Тогда как в архиве Министерства Обороны СССР значится, что Рыбас и Воробьев служили в 96-ом авиаполку. Однако известно, что знаменитый вылет совершала эскадрилья 207-ого авиаполка. Может быть, бомбардировщиков было не три, а два – Маслова и Гастелло?

Нет, уверен Котельников, бомбардировщиков было именно три. Жители деревни Декшняны, около которой и был совершен подвиг, утверждают, что видели три самолета. Также чудом выживший авиатехник 207-ого авиаполка Бородин, 26-ого июня готовивший ДБ-3 эскадрильи Гастелло к вылету, уверенно рассказал, что самолетов было три. Командирами их были Гастелло, Маслов и “кто-то еще”, фамилии которого Бородин не помнит. Значит, Рыбас и Васильев видеть ничего не могли, а показания особому отделу давали неизвестные, пилотировавшие уцелевший бомбардировщик?


Случайные файлы

Файл
Задание.doc
statya1.doc
165851.rtf
19437-1.rtf
176764.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.