Даниил Московский (4457-1)

Посмотреть архив целиком

Даниил Московский

В.А.Кучкин

«И почему было Москве царством быть, и хто то знал, что Москве государством слыть?» — такими словами начинается написанное в XVII веке «Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы». Наивная по своей форме фраза тем не менее содержала в себе важные вопросы, которые занимали русское общество времён тишайшего царя Алексея Михайловича и которые вызывают интерес и по сегодняшний день: как возникла Москва, как и когда превратилась она в стольный город, кто из князей впервые сделал небольшую крепость на Боровицком холме своей постоянной резиденцией?

Историки Москвы давали разные ответы на эти вопросы. Согласные в том, что город возник во времена княжения в Суздальской земле Юрия Долгорукого, они относили образование Московского княжества то к 1213 г., когда Москву захватил сын Всеволода Большое Гнездо Владимир, то к 1237 г., когда в Москве пребывал младший сын великого князя Юрия Всеволодовича Владимир, то к 1247 г., когда Москва, якобы, досталась брату Александра Невского Михаилу Хоробриту. Все эти мнения нельзя признать обоснованными. Действительно первым московским князем, о котором сохранились не только достоверные летописные свидетельства, но и упоминания в грамотах и записи на пергаменном кодексе, был Даниил Александрович.

Даниил стал четвёртым, самым младшим сыном в семье Александра Невского. В летописях даже есть известие о его рождении. Одна из самых древних русских летописей — Лаврентьевская — сообщает, что в 6769 году «родися Олександру сынъ, и наре[ко]ша имя ему Данилъ». Под 6769 годом летопись рассказывала о событиях, происшедших с 1 марта 1261 г. по 28 февраля 1262 г. Нельзя ли выяснить поточнее, когда родился Даниил?

В 1979 г. в Новгороде Великом была найдена когда-то скреплявшая княжеский документ свинцовая печать, на которой чётко видны рисунки и подписи к ним. На лицевой стороне печати был изображён стоявший на столпе святой, а по бокам изображения читались написанные вертикально слова «Столпникъ» и «Данилъ». На оборотной же стороне печати — скачущий вправо всадник в короне и с мечом, сопровождаемый надписью «[Ал]ек[са]ндр». Ясность изображений и чёткость букв позволили отождествить с новонайденной печатью несколько других, плохая сохранность которых мешала их правильной атрибуции. По именам патрональных святых на лицевой и оборотной сторонах этих печатей твёрдо устанавливается их принадлежность последнему сыну Александра Невского — Даниилу Александровичу. Сохранилось и несколько печатей старшего сына Даниила Александровича Юрия. На лицевой стороне одной из печатей изображён всадник и читается надпись «[Г]е[р]гиос», на другой — отшельник и надпись «Данилъ Столпн[ик]». Надписи точно соответствуют имени и отчеству Юрия — Юрий (Георгий) Данилович. Таким образом, и печати Даниила Александровича, и печати Юрия Даниловича свидетельствуют о том, что патрональным святым князя Даниила был Даниил Столпник. Своего последнего сына Александр Невский назвал в честь этого святого. Память Даниила Столпника отмечается 11 декабря. Следовательно, князь Даниил родился примерно в ноябре — декабре 1261 г.

Даниилу было около двух лет, когда 14 ноября 1263 г. в Городце Радилове на Волге по пути из Орды в свою столицу Владимир на Клязьме скончался его отец Александр Невский. Обычно, перед смертью князья составляли духовные грамоты. Так в средневековой Руси называли завещания. Духовная грамота Александра Невского не сохранилась, но судя по летописным известиям 80 — 90-х гг. XIII в., говорящим о Данииле как о московском князе, Москва с относившимися к ней волостями была завещана ему отцом, выделившим её из состава великого княжества Владимирского.

Малолетний Даниил, возможно, ещё пелёночник, естественно, самостоятельно править в Москве не мог. За него это должны были делать взрослые люди. Одно летописное известие начала XV в. позволяет установить, как управлялась Москва примерно за полтора века до появления означенного известия. В дипломатической грамоте, направленной в 1408 г. тверским князем Иваном Михайловичем московскому князю Василию Дмитриевичу и процитированной летописцем, указывалось, что «по роду есми теб дядя мой пращуръ великий князь Ярославъ Ярославичь, княжилъ на великомъ княжении на Володимерскомъ и на Новогородцкомъ; а князя Данила воскормилъ мой пращуръ Александровича, сдли на Москв 7 лтъ тивона моего пращура Ярослава». Тивоны (тиуны) — княжеские наместники. Речь идёт об управлении Москвой наместниками пращура Ивана Тверского князя Ярослава Ярославича, правившего в Твери, но в 1264 г. ставшего великим князем Владимирским. Он оставался им до своей смерти в 1271 г., т.е. на протяжении 7 лет. Именно 7 лет сидели тиуны Ярослава в Москве. Становится очевидным, что в малолетство Даниила Москвой управляли наместники великого князя Владимирского, дяди Даниила Ярослава Ярославича.

Что было с Даниилом и Москвой после 1271 г., остаётся неизвестным. Можно только предполагать, что по достижении совершеннолетия (а в средневековье на Руси и в других странах человек признавался совершеннолетним и дееспособным в 12 — 14 лет) Даниил стал самостоятельно княжить в Московском княжестве. Произошло это не ранее 1273 г. Но в источниках имя Даниила как независимого от других русских правителей московского князя появляется гораздо позднее — впервые в 1282 г.

Под этим годом Новгородская I летопись сообщает, что «идоша новгородци на Дмитриа к Переяславлю, и Святославъ со тфрици, и Данило Олександрович с москвици; Дмитрии же изыде противу плъкомъ со всею силою своею и ста въ Дмитров». Новгородский летописец зафиксировал один из эпизодов долголетней междоусобной борьбы на Руси, в которую оказались втянуты различные княжества Волго-Окского междуречья и Новгород Великий. За два года до описываемых новгородцем событий переяславский князь Дмитрий Александрович, ставший в 1277 г. великим князем владимирским, начал войну с Новгородом. Полки Дмитрия и его союзников, других русских князей, опустошили новгородские земли. Новгородцы вынуждены были пойти на невыгодный для себя мир. Противоборством Дмитрия и Новгорода решил воспользоваться брат Дмитрия — правивший в Городце на Волге третий сын Александра Невского Андрей. Он отправился в волжский Сарай. Там как раз произошла смена хана. На ордынский престол осенью 1281 г. вступил хан Туда-Менгу. Андрей нажаловался новому правителю Орды на старшего брата. Жалобы показались Туда-Менгу справедливыми. Андрею были даны татарские войска, и с ними городецкий князь вернулся на Русь. Подойдя к Мурому и не вступая в пределы северо-восточных княжеств, которыми владели его родичи, присягавшие на верность Дмитрию потомки знаменитого Всеволода Большое Гнездо, Андрей Городецкий послал вестников к ярославскому, стародубскому, ростовскому и другим князьям, призывая их присоединиться к нему и выступить против Дмитрия. По-видимому, когда согласие этих князей было получено, Андрей приступил к активным военным действиям. С помощью татар он захватил Муром, опустошил окрестности Владимира, Юрьева, Суздаля, Переяславля Залесского, подступил к самому городу Переяславлю и 19 декабря 1281 г. овладел им. Дмитрий Александрович вместе с семьей и окружением вынужден был бежать из принадлежавшего ему Переяславля в Новгород. Преследуя его, татары опустошили тверскую округу «и до Торжьку», а заодно и села «около Ростова». Все это случилось накануне рождественских праздников, и летописец записал: «Въ Рождество же Христово пниа не было по всмъ церквамъ, но въ пниа мсто плачь и рыдание...».

Держа путь в новгородские земли, князь Дмитрий помнил о том, что сравнительно недавно он разорял эти земли, и понимал: не забыли этого и новгородцы. Поэтому Дмитрий решил в Новгород не ехать, а обойти его стороной и переждать напасти в Копорье, крепости на западных новгородских рубежах, которую сам он отстроил и укрепил в 1278 — 1279 гг. Но новгородцы, узнав о намерениях Дмитрия, у озера Ильмень преградили ему путь. Взяв у князя в качестве заложников двух его дочерей и несколько бояр с семьями, они выставили неудачливого князя из своих владений. Править к себе они пригласили победителя — князя Андрея Александровича. Тот прибыл в Новгород в начале февраля 1282 г., а в воскресный день 8 февраля новгородцы его «посадиша на стол честно». Однако, вскоре князь Андрей покинул Новгород, уехал во Владимир, но не задержался и там, отправившись в свое Городецкое княжество.

Отъезды Андрея из Новгорода и Владимира и возвращение в собственный Городец едва ли были добровольными. Дело в том, что Дмитрий, не найдя приюта у новгородцев, по словам летописи, «съ своею дружиною отъха въ Орду къ царю татарскому Ногою». «Царями», или «цесарями», на Руси в те времена называли ордынских ханов. Правда, Ногай ханом не был. Но он был чингизидом и могущественным темником, под началом которого была как минимум «тьма» войска, т.е. 10 тысяч конников. Владения Ногая охватывали обширные пространства от нижнего Дуная, где близ г. Исакчи была расположена его ставка, до низовьев Северского Донца. Он самостоятельно, без всяких санкций сарайских ханов, обменивался посольствами с султаном Египта Калавуном, а византийский император Михаил Палеолог даже выдал за него замуж свою дочь Евфросинию, правда, рождённую вне брака. Так что русский летописец, если не формально, то фактически, был прав, называя Ногая царём. Поддержка Ногаем Дмитрия Александровича и привела к тому, что Андрей Александрович вынужден был оставить подчинившиеся было ему земли и укрыться в собственном княжестве на Волге.


Случайные файлы

Файл
181269.rtf
184750.doc
145199.rtf
kolna.doc
100709.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.