Алексей Михайлович. - Начало воссоединения Руси (4146-1)

Посмотреть архив целиком

Алексей Михайлович. - Начало воссоединения Руси

Польская и Литовская Русь

Царь Михаил Федорович, скончавшийся 12 июля 1645 года, далеко раздвинул пределы государства на востоке и в Сибири. На долю его сына, царя Алексея Михайловича, выпало расширить пределы его на западе, начав возвращение от Польши захваченных ею русских областей.

Вмешательство поляков в смуту и их непримиримая ненависть к Москве не были ни случайными, ни неожиданными. Уже больше двухсот лет Москва и Польша были врагами, и причина вражды была так глубока, что прочный мир был невозможен.

Держава польских королей составилась во времена великого князя Димитря Донского (в 1386 году) из двух государств: Польского королевства и великого княжества Литовского. Королевство и княжество, однако, имели каждое свои особые законы, свои войска с особыми гетманами (или главнокомандующими) и особое правительство: сейм (собрание выборных от дворянства) и министров; только государь у них был общий и носил двойной титул: короля Польского и великого князя Литовского.

Кровные поляки и литовцы составляли лишь небольшую часть населения этой огромной державы. Большая часть ее (в Литве — около 9/10) состояла из исконных русских земель, захваченных польскими и литовскими государями или добровольно подчинившихся им в тяжелые века татарского ига.

Польша владела богатым Галицким княжеством (Галич, Львов), Холмщиной и западной частью Подолии; Литва — старейшими нашими городами: Полоцком, Смоленском, Черниговом, Владимиром-Волынским, Луцком, Брацлавом, самим Киевом — древней столицей Русской земли. Вся Белая и Малая Русь входили целиком в состав Литовского великого княжества.

Литовцы — народ воинственный, но малочисленный и менее русских развившийся, — переняли русский язык и законы; русские князья и вельможи занимали в Литве первые места по службе; русские подданные Литвы могли бы смотреть на Литовское княжество, как на свое Русское государство, если бы не разница веры: русское население крепко держалось восточного православия, литовцы же со времени соединения Литвы с Польшей обращались из язычества, а отчасти и из православия в римско-католическую веру.

Уже в XV веке многие русские князья, жалуясь на обиды со стороны государя -католика, стали отъезжать из Литвы на службу к единоверному великому князю Московскому. Московские великие князья не забыли, что Киев, Смоленск, Волынь принадлежат по праву наследствал им — потомкам Св. Владимиpa. И когда затем русское население Литвы заволновалось, когда послышались жалобы от него на притеснения православия, — Москва взя лассь за оружие.

Так началась борьба между Москвой и Польско-Литовским государством, борьба не на жизнь, а на смерть. Польша, отдав свои русский владенния, превратилась бы из великой державы в небольшое, слабое государство. Москва, отказавшись от борьбы, отдала бы в жертву злому насилию почти целую половину православного русского народа.

В XVI веке Московские великие князья успели вернуть себе часть своей «вотчины» — Смоленскую и Черниговскую земли. Но эти завоевания были снова потеряны в Смутное время, и государям новой династии приходилось начинать борьбу с начала или помириться с тем, что половина русского народа останется навсегда под властью иноверцев. А польская власть становилась все тяжелее для Западной Руси.

В 1569 году Польское королевство и Литовское великое княжество стараниями и хитростью польских панов более тесным образом были соединены: не только государь, но и сейм стал у них общим. Кроме того, коварством и насилием поляков южная половина русских земель Литвы (Волынь, восточная Подолия и Киевская Украина) была отторгнута от Литвы и подчинена непосредственно Польше. Население этих земель, хотя и стесненное отчасти в своей вере, жило до тех пор все-таки по своим русским исконным обычаям и законам, принятым в Литве. Теперь новое правительство круто стало вводить новые польские законы и порядки. А польские порядки были суровы и тяжелы для простого народа. Владеть землей в Польше могли только дворяне (шляхта), и потому польские короли без стеснения стали раздавать своим «панам» земли, которые принадлежали крестьянам. Крестьяне обращались в крепостных, паны по своей воле перегоняли их, если находили полезным для себя, с насиженной земли на новые участки или обращали на обработку своих «фольварков» (хуторов).

Вдобавок на обиды и насилья от самих панов или их челяди некуда было и жаловаться: в Польше не только знатные паны, но и простые шляхтичи-помещики были так сильны, что даже сам король не мог ничего поделать против их своеволия.

От новых порядков застонала старая русская земля. А вдобавок и гонения за веру со времени известного уже нам Сигизмунда стали так упорны, как никогда не бывали прежде. Митрополит и несколько епископов обманом, будто бы от лица всей церкви, подписали унию — договор о соединении западно-русской церкви с католической под властью римского папы.

Все православное население Руси — и простые крестьяне, и знатные паны — с возмущением отказалось признать введенную обманом унию. Но паны скоро отступились от начатого дела: в польских порядках было для них много выгодного, и соблазн пересилил голос совести. Знатные русские фамилии князей Острожских, Чарторыйских, Вишневецких и др. одна за другой переходили в римско-католическую веру, перенимали польский язык и образ жизни: в них, как говорили тогда, «русские кости обрастали польским мясом». В православии остались мелкие дворяне, мещане да холопы. Но с простыми людьми польские законы не считались, и теперь против православной Руси правительство католической Польши, паны-католики и изменники-униаты подняли уже открытое жестокое гонение: томили по тюрьмам, насильно обращали православные церкви в униатские, били и оскорбляли духовенство.

А между тем русский народ был главной опорой государства против бесконечных хищных набегов с юга из разбойничьего Крыма: русские земли заслоняли собой со стороны степи и польские, и литовские области. Польскому правительству, как и Московскому, приходилось ограждать свою южную границу цепью каменных замков-крепостей, выдвинутых в степь (Каменец, Брацлав, Белая Церковь, Винница, Бар, Канев, Черкасы). Но самодержавие Московских государей могло каждый год поднимать для защиты сторожевой черты 70 тысяч послушной рати. В Польше же король не имел ни войска, ни денег, ни власти: всем распоряжался сейм. А на сейме паны так скупо отпускали деньги на государственные дела, что иной год коронный (польский) гетман мог выставить на степной границе всего 300 человек и то не дольше, чем на 2—3 месяца. Вся тяжесть татарских набегов падала на население беззащитной русской Украины.

Вокруг королевских сторожевых крепостей и дальше в степи, далеко заходя за их черту, ютились издавна по Днепру и его нижним притокам поселки, хутора и городки малороссийских казаков, таких же вольных степных промышленников — воинов, каких мы видели на Дону: та же бедная, полная лишений и опасности жизнь, те же непрестанные схватки с наездами степного разбойника-татарина, те же беспощадные морские набеги на «басурманскую» Турцию. Главным боевым постом днепровского казачества против татар и турков стала знаменитая Запорожская Сечь. Городок, приютившийся на одном из бесчисленных в этом месте днепровских островов, был почти недоступен для нападения: с берега подойти мешали тонкие трясины, сплошь заросшие камышом, а на лодках только сами казаки могли пройти не заблудившись среди отмелей, островов и плавней, постоянно менявших свое положение. Горе было турецкому кораблю, посмевшему зайти в запорожские трущобы!

Сюда, на богатые рыбные промыслы шли отборные смельчаки, не боявшиеся тягости дикой, почти звериной жизни. Отсюда выходили все походы и набеги на Турцию. От Запорожья степью недалеко было до донских казачьих городков. Запорожцы и донцы называли друг друга братьями, часто целыми толпами переходили с одной реки на другую и походы начинали сообща: с двух сторон, из Дона и из Днепра, выплывали в Черное море страшные казачьи «човны», и все турецкое побережье стонало от казачьего меча и пылало огнем казачьим.

Казалось бы, поляки должны были дорожить казаками для защиты степной границы, как дорожили в Москве службой и верностью Дона. Вместо того польские власти со слепой жестокостью стали вводить и в степной казачьей Украине свои тяжелые, непривычные русскому люду порядки. Степь год за годом застраивалась все дальше королевскими крепостями. Наезжали паны с королевскими грамотами на владенье вольными казачьими землями. Казаки, кроме 6 тысяч, взятых правительством на службу, объявлены были крепостными новых панов; сейм из года в год издавал законы, грозившие смертной казнью всякому, кто будет называть себя казаком. За панами наехали евреи-арендаторы, и вольные гордые воины-казаки оказались в рабстве не только у пана, а у последнего еврея, которому пан сдавал в аренду с землей и свое право судить холопов и даже казнить их смертью. Заодно с имениями отдавались панами на откуп и православные церкви; не заплатив откупщику, нельзя было ни крестить, ни венчать, ни хоронить, ни помолиться в церкви.

Напрасно более умные из самих поляков стыдили своих, напоминая о заслугах казаков. «Казаки охраняют все христианство, — говорил своим один поляк-писатель, — не имея от вас никакой помощи, они доставляют вам такое спокойствие, как откармливаемым волам. Слава этого народа останется за ним на веки, хотя бы Польша и погибла...»


Случайные файлы

Файл
75973-1.rtf
VDV-1408.DOC
35537.rtf
42303.rtf
55803.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.