Франсуа-Рене де Шатобриан о закате французского дворянства (2465-1)

Посмотреть архив целиком

Франсуа-Рене де Шатобриан о закате французского дворянства

Г.А. Мухина, Омский государственный университет, кафедра всеобщей истории

Французская революция сокрушила абсолютизм и титулованное дворянство. Крестьянство оказалось сильнее аристократии, и его жакерии снесли сеньориальный порядок. В менталитет французского общества вошла грозная антидворянская струя.

Виконт де Шатобриан (1768-1848), современник Революции, запечатлел это противостояние в обществе как трагическое и несправедливое, когда для осуждения на казнь было достаточно одной сословной принадлежности.

В течение своей долгой жизни Шатобриан-аристократ не переставал размышлять о грандиозных потрясениях, свидетелем которых он был, пытаясь понять их смысл для судеб Европы, Франции, для сословия, к которому принадлежал и от которого не отрекся, осознать и свое собственное предназначение. Будучи глубоким мыслителем-романтиком, он воспринимал угасание своего сословия как часть общего исторического процесса - умирания цивилизации, которая уходила корнями в средневековье. К истории заката дворянства он подходил ретроспективно и потому смог возвыситься над сословными пристрастиями и остаться верным самому себе. Три "века", три стадии выделялись им в эволюции дворянства: преобладания, привилегий (начало упадка), тщеславия (связанного с угасанием). Интуитивно и рационально, как поэт и историк-публицист, сознавая, что пробил последний час для французской аристократии, он решил оставить потомкам литературный памятник о нем, вписывая свою жизнь в историю заката дворянства. Так родился замысел "Замогильных записок", которые запечатлели образ настоящего дворянина, преданного легитимиста и католика, образ литератора-романтика, осознавшего свою индивидуальную уникальность, воспринимавшего самого себя как свободную личность. Любовь к свободе, которая была тогда у всех на устах, имела для него дворянское происхождение: он считал ее привилегией аристократии. От этого усиливалась его гордость быть ;природным дворянином.

Даже мрачные воспоминания о детстве из-за деспотического характера его отца, вечно хмурого, нелюдимого, не могли поколебать признания Шатобрианом приоритетов дворянского образа жизни. Он не скрывал подробностей своего детства, прошедшего в старом зловещем замке, где жила только его семья (из десяти детей выжило четверо) с немногочисленной прислугой: кухаркой, горничной, двумя лакеями и кучером. Их одиночество изредка нарушалось приездами помещиков, посещениями храмов во время религиозных праздников и родственников. Однообразный ритм жизни обитателей замка скрашивали также "готические забавы". Замок Комбург отличался обилием феодальных прав: его сеньор добился возобновления некоторых забытых прав и оживления вассальных отношений вместе с традиционными турнирами, подношениями "голов животных", угощениями, увеселениями и стрельбой из аркебузов. В "Записках" обращалось внимание на реликвии замка: генеалогическое древо над колпаком камина, большой набор оружия в амбразуре окна, картины великих мастеров в часовне, а в большом зале - история Франции в портретах королей: от Франциска I до Людовика XIV. Галерея монархов начиналась с Франциска I, ибо по его эдикту 1532 г. герцогство Бретань переходило к французской короне с гарантиями свобод и привилегий. Шатобриан гордился бретонским дворянским происхождением, бретонскими традициями, бретонскими Штатами и бретонским девизом: "Лучше умереть, чем обесчестить себя", который носили на перламутровых "бутонах", украшавших дворянское платье.

В мемуарах сообщались доказательства некого высокого происхождения: род Брианов уходил корнями в XI в., чей замок в Бретани стал центром баронии Шатобриана. Родовой герб украшали золотые сосновые шишки и девиз: "Я сею золото". За военные доблести барона Жоффруа де Шатобриана король Людовик Святой пожаловал ему герб, усеянный золотыми лилиями.

Семья Франсуа-Рене де Шатобриана поднялась на морской торговле. Отец писателя - Рене-Огюст де Шатобриан, граф Комбургский, принадлежал к боковой ветви де Бофор - Шатобрианов, сеньоров Геранды. Две ветви древа угасли, а третья обеднела. В пятнадцать лет он нанялся на военную шхуну, которая принимала участие в битве под Данцигом (1734) против русских во время войны за Польское наследство. Потом он отправился в колонии на Антильские острова, разбогател и в тридцать пять лет женился на дочери графа де Беде - Аполинне Жанне Сюзанне.

В 1761 г. он купил сеньорию Комбург у маршала де Дюраса, женатого на урожденной де Шатобриан, у него было желание откупить и другие владения предков, но барония находилась в руках у дома де Конде. Замок Комбург был построен епископом Дольским в 1016 г. Поэтому исследователи бретонского дворянства относят его семью к крупному земельному дворянству Бретани, к богатым негоциантам Нанта.

Революция превратила замок Комбург в казенную крепость, казнила его сеньора - графа Жана-Батиста де Шатобриана, отправив его вместе с женой на эшафот. Видимо, еще не зная об этом, младший брат, находившийся в Лондоне в эмиграции (1792-1800), взял его имя Комбург. В "Записках" он объяснил это тем, что "ни один англичанин не мог выговорить его фамилию" и что само слово Комбург вызывало воспоминания об ушедшей юности. Но можно предположить и другое: ему было дорого это имя и хотелось ощутить себя наследником знатного бретонского рода, уберечь его от забвения. Вероятно, это помогало ему самоутвердиться и выстоять на чужбине.

Он вел "жизнь странствующего рыцаря", пока не купил в 1807 г. "малый клочок земли" в Волчьей долине, недалеко от Шатнэ, где заложил сад, мечтая по возвращении Бурбонов "в награду за верность; попросить денег для приобретения нескольких арпанов леса рядом с "вотчиной", чтобы удлинить дорожку для прогулок. За романтическими восторгами любителя природы, рощи, сада были не призраки, а живые интересы эмиграции, потерявшей состояния из-за своих роялистских пристрастий или из-за страха преследований. По мнению Шатобриана, продажа имущества эмигрантов была "одной из самых больших несправедливостей; революции, которую необходимо было исправить.

Аристократия и Революция - большая тема для Шатобриана-историка. Он желал бы восстановить истину, настаивая на том, что обновление общества в 1789 г. начали депутаты-дворяне: виконт де Ноай, герцог Эгийон, виконт де Монморанси "опрокинули здание". "Патриции начали революцию, плебеи ее завершили: как старая Франция обязана своей славой французскому дворянству, так молодая Франция - ему своей свободой". В революции, которая отделяла современность от средневековья, он видел глубокий социальный смысл: "родилась собственность капиталов, мобильная и прогрессивная, пришедшая на смену ограниченной, фиксированной и деспотической земельной собственности, но это большое благо смешивалось с большим злом". Примат собственности был для него гарантом стабильности политической системы, отсюда - отрицательное отношение к "допущению несобственников в законодательный корпус". Революция, по наблюдению Шатобриана, разлагала, развращала аристократию, и много было тому свидетельств. Среди них выделялся феномен Мирабо. Этот главный герой начальной фазы революции поражал автора своей двойственностью: он был и "трибуном аристократии", и "депутатом демократии". Претила неразборчивость графа, который записался в торговцы сукном, потому что был не в почете у дворянства; в итоге превратился в защитника массы, которую презирал, и тем самым "предал свое сословие". Правда, он не утратил расположения дворянской касты и сохранил общие с ней интересы. В замкнутости знати Шатобриан находил особые преимущества. "Если плебею случится стать адептом привилегированных - он неизбежно потеряет поддержку своей партии, не приобретя союзников у аристократии". Из чего следовало: аристократизм не доступен для тех, кто не принадлежит к нему по рождению. "Невозможно сделать человека дворянином, потому что благородство - это продукт долговременной истории". А граф Мирабо был продажен: его купил двор. Однако Шатобриану импонировало его пристрастие к дворянским реликвиям: Мирабо гордился графским титулом (и не порывал с ним), своим гербом (и не скрывал этого), одевал своих лакеев в ливреи, когда никто этого уже не делал.

Мирабо для Шатобриана являлся воплощением аристократии, как Робеспьер - демократии, а Бонапарт - деспотизма, то есть эти три имени олицетворяли собой три великие, революционные эпохи.

Из политиков-долгожителей знатного происхождения автор "Записок" остановил свой выбор на двух знаменитых примерах: Талейрана и Лафайета, князя и маркиза, двух противоположностях. Князь Беневентский "с двойным отступничеством", "поп-растрига", "проходимец", "лгун", предававший все правительства и интересы Франции, чтобы обогатиться, являл собой воплощение порока.

Шатобриан пытался постичь этот "необычайный феномен", чтобы развенчать мнимое величие знаменитости. И пришел к выводу, что лишь стечение обстоятельств придало этому имени ;случайное величие;: на него попадали лучи наполеоновской славы, когда он занимал важный пост, успехам он был обязан своими пороками; вводили всех в заблуждение его аристократические манеры, значительность внешнего облика и бесконечная цепь обманов; наконец, само неаристократическое окружение было причастно к созданию вымышленного героя.

На подобном фоне маркиз де Лафайет выглядел праведником. В глазах Шатобриана он становился олицетворением национальной гвардии, "последним героем драмы", в котором персонифицировалась революция, вместе с ее превращениями, когда результаты оказывались, противоположны намерениям.


Случайные файлы

Файл
159467.rtf
23463.rtf
34486.rtf
168449.rtf
57021.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.