Последние годы жизни А.С.Пушкина (puch2)

Посмотреть архив целиком

В. Вересаев.

Пушкин в жизни.


Дуэль, смерть и похороны


Дуэль еще не состоялась. Судьба поединка не решена, все еще может кончиться легкой раной и новой ссылкой. Поэт полон художественных замыслов, идей относительно "Современника", Истории Петра"... Сколько великих тайн готов унести с собой могучий творческий дух! Но колебаний не может быть. Их и нет. Всю жизнь ослепительным светом своих стихов он развивал в современниках сознание ценности личности, чувство независимости и самоуважения, помогая сохранять свежесть и полноту бытия. И, выбирая собственный путь, он всегда был верен этому идеалу. Отступить от него ныне было бы

предательством,

В 1835 году он получил письмо из Сибири со словами некоего Словцова, историка того края: "Долгая жизнь великим умам несвойственна, им надо желать благодарного потомства". Потомство... Имя Пушкина еще при жизни все чаще соединялось с именем России. Даже законченный скептик Чаадаев написал в 1836 году: "...Может быть, было преувеличением хотя бы на минуту опечалиться за судьбу народа, из недр которого вышла могучая натура Петра Великого, всеобъемлющий ум Ломоносова, грациозный гений Пушкина". А через 50 лет русская литература неожиданно ворвалась на Запад и потрясла всех своею новизною. Открылся целый народ, даже целый мир" (как воскликнул один из пораженных критиков), мир, полный глубокого нравственного, человеческого и художественного значения. Родился даже новый термин, чтобы передать этот особый дух -- ame russe (русская душа). И на недоуменный вопрос образованного европейца, откуда у вас такая литература, как вырвалась она из груди вашего народа? -- слышали в ответ: "в авторе "Руслана и Людмилы", "Онегина" и "Капитанской дочки" -- средоточие нашей культуры; Пушкиным у нас умнеет все, что способно умнеть". В сущности, это событие нетрудно было предвидеть. "Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа", -- сказал Гоголь. "И пророческое", -- добавил

Достоевский. В самом деле, Пушкин, русский опыт о человеке будущего, не находит, как выясняется, достаточных аналогий в мировой традиции, в то время как пушкинское слово, обладая исключительной центростремительной и осветляющей энергией, влечет читателя за собой как тайна, как яркая мечта о земном счастье. И влечет не только в чудный мир поэзии, но и в реальноисторическое будущее. Музыкальная волна его стихов, исполненная гармонии и тончайших контрастов -- печали и радости, страсти и ума,

глубины чувства и ясности выражения... -- заставляет сверкать и переливаться сокровища

всякой одаренной души, встретившейся с его искусством. Его эмоции и мысли, необычно

соединяя личное с общечеловеческим, создают поразительное ощущение нужности и

осмысленности жизни, создают иллюзию близкой цели. Благодаря Пушкину новая русская культура, превратившаяся в наши дни в широкий поток, разлилась на множество независимых рукавов, больших и малых, но пушкинский дух ощутим и осознается всюду. Идя вверх по течению, от устья к истоку, мы всюду непременно приходим к Пушкину, его замыслам, его мироотношению.


Господин Барон!

Позвольте мне подвести итог всему, что

случилось. Поведение вашего сына было мне давно

известно и не могло оставить меня равнодушным.

Я довольствовался ролью наблюдателя с тем,

чтобы вмешаться, когда почту нужным. Случай,

который во всякую другую минуту был бы мне

крайне неприятен, пришелся весьма кстати, чтобы

мне разделаться: я получил анонимные письма. Я

увидел, что минута настала, и воспользовался этим.

Вы знаете остальное: я заставил вашего сына

играть столь жалкую роль, что жена моя,

удивленная такою трусостью и низостью, не могла

удержаться от смеха; душевное движение, которое в

ней, может быть, вызвала эта сильная и

возвышенная страсть, погасло в самом спокойном

презрении и в отвращении самом заслуженном.

Я принужден сознаться, Господин Барон, что

ваша собственная роль была не особенно

приличной. Вы, представитель коронованной

главы, -- вы отечески служили сводником вашему

сыну. По-видимому, всем его поведением

(довольно, впрочем, неловким) руководили вы.

Вы, вероятно, внушали ему нелепости, которые он

высказывал, и глупости, которые он брался

излагать письменно. Подобно старой развратнице,

вы подстерегали мою жену во всех углах, чтобы

говорить ей о любви вашего незаконнорожденного

или так называемого сына; и когда больной

сифилисом, он оставался дома, вы говорили, что он

умирает от любви к ней; вы ей бормотали:

"возвратите мне моего сына!"

Вы хорошо понимаете, Господин Барон, что

после всего этого я не могу терпеть, чтобы мое

семейство имело малейшее сношение с вашим. Под

таким условием я согласился не давать хода этому

грязному делу и не опозоривать вас в глазах нашего

и вашего двора, к чему я имел возможность и что

намеревался сделать. Я не желаю, чтобы жена моя

продолжала слушать ваши родительские увещания.

Я не могу позволить, чтобы ваш сын после своего

гнусного поведения осмеливался разговаривать с

моей женой и еще того менее -- обращаться к ней с

казарменными каламбурами и разыгрывать перед

нею самоотвержение и несчастную любовь, тогда

как он только подлец и шалопай. Я вынужден

обратиться к вам с просьбой положить конец всем

этим проделкам, если вы хотите избежать нового

скандала, перед которым я, поверьте мне, не

остановлюсь.

Имею честь быть, Господин Барон,

Ваш покорный и послушный слуга

Александр Пушкин.

ПУШКИН -- барону ГЕККЕРЕНУ, 26 января

1837 г. (фр.).


Не знаю, чему следует приписать

нижеследующее обстоятельство: необъяснимой ли

ко всему свету вообще и ко мне в частности

зависти, или какому-либо другому неведомому

побуждению, но только во вторник, в ту минуту,

когда мы собрались на обед к графу Строганову, и

без всякой видимой причины, я получаю письмо от

г. Пушкина. Мое перо отказывается воспроизвести

все отвратительные оскорбления, которыми

наполнено было это подлое письмо.

Что мне оставалось делать? Вызвать его

самому? Но, во-первых, общественное звание,

которым королю было угодно меня облечь,

препятствовало этому; кроме того, тем дело не

кончилось бы. Если бы я остался победителем, то

обесчестил бы своего сына; недоброжелатели

всюду бы говорили, что я сам вызвался, так как уже

раз улаживал подобное дело, в котором мой сын

обнаружил недостаток храбрости; а если бы я пал

жертвой, то его жена осталась бы без поддержки,

так как мой сын неминуемо выступил бы

мстителем. Однако я не хотел опереться только на

мое личное мнение и посоветовался с графом

Строгановым, моим другом. Так как он согласился

со мною, то я показал письмо сыну, и вызов

господину Пушкину был послан.

Барон ГЕККЕРЕН-СТАРШИЙ -- барону

ВЕРСТОЛКУ, 11 февраля 1837 г. Щеголев, 297.


Дантес, который после письма Пушкина

должен был защищать себя и своего усыновителя,

отправился к графу Строганову; этот Строганов

был старик, пользовавшийся между аристократами

особенным уважением, отличавшийся отличным

знанием всех правил аристократической чести.

Этот-то старец объявил Дантесу решительно, что за

оскорбительное письмо непременно должно

драться, и дело было решено.

А. И. ВАСИЛЬЧИКОВА по записи БАРТЕНЕВА.

Рассказы о Пушкине, 39.


Милостивый Государь!

Не зная ни вашего почерка, ни вашей подписи,

я обращаюсь к виконту д`Аршиаку, который вручит

вам настоящее письмо, с просьбою выяснить,

точно ли письмо, на которое я отвечаю, исходит от

вас. Содержание его до такой степени переходит

всякие границы возможного, что я отказываюсь

отвечать на все подробности послания. Вы,

по-видимому, забыли, Милостивый Государь, что

вы же сами отказались от вызова, который сделали

барону Жоржу Геккерену и который был им

принят. Доказательство того, что я здесь

утверждаю, существует, оно написано собственно

вашею рукою и находится в руках секундантов. Мне

остается только предуведомить вас, что виконт

д`Аршиак едет к вам, чтобы условиться о месте

встречи с бароном Жоржем Геккереном и

предупредить вас, что встреча не терпит никакой

отсрочки.

Я сумею позже, Милостивый Государь, научить

вас уважению к званию, которым я облечен и

которого никакая выходка с вашей стороны

оскорбить не может. Остаюсь,

Милостивый Государь,

Ваш покорнейший слуга

Барон Геккерен.

Читано и одобрено мною.

Барон Жорж Геккерен.

Бар. ГЕККЕРЕН-СТАРШИЙ -- ПУШКИНУ,

Переписка, акад. изд., III, 145.


Д`Аршиак принес Пушкину ответ. Пушкин его

не читал, но принял вызов, который был ему

сделан от имени сына.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ -- вел. кн. МИХ.

ПАВЛОВИЧУ. Щеголев, 261.


Дотоль Пушкин себя вел, как каждый бы на его

месте сделал; и хотя никто не мог обвинять жену

Пушкина, столь же мало оправдывали поведение

Дантеса, и в особенности гнусного его отца

Геккерена. Но последний повод к дуэли, которого

никто не постигает и заключавшийся в самом

дерзком письме Пушкина к Геккерену, сделал

Дантеса правым в сем деле. C`est le cas de dire,

chasser nature, il revient au galop. (Вот случай

сказать: гони природу в дверь, она влетит в окно).

ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ I -- вел. кн. МИХ.

ПАВ-ЧУ, 3 февр. 1837 г. Рус. Стар., 1902, т. 110, стр.

227.


Николай I велел Бенкендорфу предупредить

дуэль. Геккерен был у Бенкендорфа. -- "Что делать


Случайные файлы

Файл
71636-1.rtf
47874.rtf
60639.rtf
118055.rtf
69408.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.