Политический портрет Лейбы Давыдовича Троцкого (50837)

Посмотреть архив целиком

Средняя школа №44 им. Деева В. Н.








Реферат по истории России






Политический портрет

Лейбы Давыдовича Троцкого (Бронштейн).



















Выполнил: ученик 11 Г

Лихачев Юрий




Проверил: заслуженный учитель России

Латышев Ю. И.





Ульяновск, 2000

План.


Введение 3

Формирование Троцкого как революционера 4

Троцкий и две революции. 13

Член правительства. Зарождение “Троцкизма” 35

Ссылка и эмиграция. 54

Троцкизм без Троцкого. 64

Источники: 69



Введение


24 августа 1940 г. в газете «Правда» под заго­ловком «Смерть международного шпиона» появилась ре­дакционная статья. В ней говорилось; «Телеграф принес известие о смерти Троцкого. По сообщениям американ­ских газет, на Троцкого, проживавшего последние годы в Мексике, было совершено покушение». Назывались имя, фамилия убийцы, отмечалось, что он—«один из ближайших людей и последователей Троцкого». Затем следовало краткое изложение политической биографии Троцкого, выдержанная в самых резких тонах характе­ристика его деятельности Читатель подводился к весьма однозначному выводу: Троцкий запутался в собствен­ных сетях, дойдя до предела человеческого падения»,

По жесткости тона, беспощадности формулировок и несправедливости многих упреков по адресу убитого 21 августа 1940 г. Л. Д. Троцкого есть основания пред­полагать, что статья была написана либо самим Стали­ным, либо под его непосредственным руководством. Так Сталин свел счеты со своим самым опасным и некогда могущественным соперником.

Троцкий дожил до 60 лет. Много это или мало? Если судить по обычным человеческим меркам, то, несомнен­но, мало. Ну, а если применять систему координат боль­шой политики? По нашему мнению, Троцкий к моменту убийства фактически сделал все, на что был способен. Собственно, он и сам признавался в этом, правда в свойственной ему несколько экстравагантной манере. В 1934 г., накануне своего 55-летия, Троцкий обронил фразу, вошедшую в копилку его бесчисленных «бон мо» (острое словцо): «Все самые худшие преступления уже совершаются к 55 годам».

Троцкий знал, что говорил. А вот знаем ли мы, что он имел в виду?


Формирование Троцкого как революционера


Лейба Давидович Бронштейн (псевдоним—Троц­кий) родился в один день с Октябрьской революцией— 25 Октября (7 ноября) -и в один год—1879-й—со сво­им будущим непримиримым соперником И. В. Стали­ным. Совпадение этих дат чисто случайное. Как шутил впоследствии Троцкий, возможно, в нем мистики и пи­фагорейцы увидят особый смысл, сам же он ему не при­давал никакого значения.1

Троцкий рос в окружении, отнюдь не способствовав­шем формированию в нем качеств «ниспровергателя ус­тоев». Его детство и юность прошли в стороне от столбо­вой дороги развития марксизма в России—вне крупных университетских центров, без тесной связи с рабочими предместьями, знакомства с повседневными нуждами простого люда.

Отец Троцкого арендовал несколько сот десятин зем­ли на юге Украины, в сельце Яновка Херсонской губер­нии, где и проживало сравнительно небольшое по тем временам семейство Бронштейнов. Помимо отца и мол­чаливой, страстно любившей Троцкого матери у него бы­ли старшие брат и сестра, а также младшая, особенно любимая им сестра Ольга, ставшая затем женой Д. Б. Каменева (Розенфельда).

0тец отдал Троцкого в Одесское реальное училище Святого Павла. Мальчик резко выделялся среди своих сверстников умом, красноречием, рано проявившейся в нем потребностью и, главное, умением обращать на себя внимание окружающих. Троцкий очень скоро стал, как мы говорим сегодня, неформальным лидером груп­пы молодых людей, искавших выхода переполнявшему их стремлению к активной деятельности «на благо общест­ва». Этим во многом был предопределен выбор Троцким своей дальнейшей деятельности. В Николаеве, где Троцкий заканчивал последний класс учебы в реальном учи­лище, он и его друзья смогли создать Южно-Русский ра­бочий союз, в котором насчитывалось до 200 членов, главным образом рабочих города.

Быть членом полулегальной организации и тем более одним из ее лидеров льстило самолюбию Троцкого, при­давало ему особый вес, может быть даже не столько о собственных глазах, сколько во мнении окружающих. Именно эти качества выделял позднее в Троцком близ­ко знавший его по годам учебы и общения в Одессе и Николаеве профессор медицины Г. А. Зив. По его мне­нию, индивидуальность Троцкого выражалась не в поз­нании и не в чувстве, а в воле. «Активно проявить, свою волю, возвыситься надо всеми, быть всюду и всегда пер­вым—это всегда составляло основную сущность лично­сти Бронштейна,—писал Зив,—остальные стороны его психологии были только служебными надстройками и пристройками »2

"В это время взгляды Троцкого были весьма далеки от марксистских. Он даже и не стремился к овладению марксизмом, проявляя равнодушие к систематической, целеустремленной работе по формированию прочных убеждений «В 96-м и в начале 97 г.,—писал Троцкий историку В/И. Невскому уже после победы Октября,— я считал себя противником Маркса, книг которого, правда, не читал. О марксизме я судил по Михайловскому»3 Нам представляется, что и с произведениями самого Ми­хайловского Троцкий был знаком не по первоисточнику. Обладая превосходной памятью, он на лету схватывал наиболее «крикливые» идеи и установки, а затем ярост­но отстаивал их в спорах со сверстниками. Разумеется, это не отрицает большой работы Троцкого по самообра­зованию. В дальнейшем, в годы эмиграции, Троцкий окончил Венский университет.

Вряд ли можно считать подлинно революционной деятельность Троцкого и в самом Южно-Русском рабо­чем союзе. Сегодня особенно наглядно видно, насколько безобидной с точки зрения угрозы властям предержащим была позиция его николаевской организации. Ее члены занимались главным образом просветительством. Они выпускали отпечатанные на гектографе 200—300 экземп­ляров газеты «Наше дело», где выступали против город­ских властей и некоторых состоятельных предпринима­телей.

Вспоминая эти годы, Троцкий писал: «Влияние Союза росло быстрее, чем формирование ядра вполне созна­тельных революционеров. Наиболее активные рабочие говорили нам: насчет царя и революции пока поосто­рожнее. После такого предупреждения мы делали шаг назад, на экономические позиции, а потом сдвигались на более революционную линию. Тактические наши воззре­ния, повторяю, были очень смутны»4

Но даже в такой, а затем и в других организациях, явно стоявших на платформе экономизма, Троцкий не­редко оказывался на правом фланге. Так, переехав из Николаева в Одессу, он выступал против сосредоточе­ния сил местных марксистов на ведении работы среди фабрично-заводских рабочих, настаивал на перенесении центра тяжести агитации и пропаганды в ряды ремесленников и других мелкобуржуазных элементов5

Все это дает основание полагать, что, если бы цар­ская охранка проявила по отношению к многим членам руководящего ядра Южно-Русского рабочего союза боль­шую гибкость и тактичность, не исключено, что такие ли­деры союза, как Троцкий, скорее всего, оказались бы в одном ряду с легальными марксистами вроде Струве или Туган- Барановского. Однако российская полиция конца XIX в. еще не выдвинула из своих недр лиц, подобных полковнику Зубатову. В январе 1898 г. союз был раз­громлен. Троцкий и другие его руководители оказались в одесской тюрьме.

Началось следствие, в ходе которого, как считает арестованный по тому же делу Зив, Троцкий всячески выгораживал себя. С одесской тюрьмой связан и выбор им своего псевдонима. Под фамилией Троцкий в тюрьме служил старший надзиратель. На 19-летнего юношу

большое впечатление произвели величественная фигура надзирателя, властность, умение подчинять себе окружа­ющих и держать, что называется, в «ежовых рукавицах» не только арестованных, но и всю администрацию тюрь­мы. Как бы в отместку надзирателю за его диктаторские замашки Троцкий и взял его фамилию своим псевдони­мом, чтобы доказать всем, что фамилия матерого защит­ника самодержавия может служить и другим целям— революции.

Следствие длилось около двух лет. За это время Троцкий, по словам Зива, стал «таким же решительным и прямолинейным «марксистом», каким он раньше был его противником». Первым литературным опусом Троц­кого была попытка написать статью о масонстве с точки зрения материалистического понимания истории, «Он,— отмечал Зив,—достал три или четыре книги по этому вопросу и думал, что этого вполне достаточно». К этому же времени относится и замеченный арестантами проис­шедший с Троцким припадок эпилептического характе­ра. Присутствовавший при этом Зив вспоминал, что та­кого рода обмороки с Троцким происходили и впоследствии.6 Кстати, и сам Троцкий неоднократно вынужден был признаваться в таких обмороках. Об одном из них, который произошел с ним в самый неподходящий мо­мент—в ночь с 24 на 25 октября 1917 г., то есть в ходе Октябрьского вооруженного восстания, он рассказал в автобиографической книге <<Моя жизнь».

Суд приговорил Троцкого к четырем годам ссылки в Восточную Сибирь. По пути к месту ссылки Троцкий близко сошелся с симпатизировавшей ему еще в Нико­лаеве Александрой Соколовской. Она была почти на 10 лет старше Троцкого, и, естественно, его родители всячески возражали против брака. Однако Троцкий на­стоял на своем—в Бутырках, в пересыльной тюрьме, он женился на Соколовской.

В ссылке в Иркутской губернии Троцкий принимал деятельное участие в жизни поселенцев. Под псевдони­мом Антид Ото он сотрудничал в местной газете «Во­сточное обозрение». Его острые, ярко написанные статьи привлекли к нему внимание и в зарубежных кругах РСДРП. Вскоре Троцкий получил из редакции «Искры» приглашение работать в газете. Оно укрепило решение

о побеге. Пробыв в ссылке в общей сложности более года, Троцкий, оставив жену и двух маленьких дочерей, бе­жал за границу. В 1902 г. ненастным осенним утром он появился в Лондоне на квартире В. И. Ленина.

Троцкого встретили весьма приветливо. Ленину им­понировали резкость его суждений, стремление отстаи­вать свое мнение. К тому же Троцкий весьма энергично выполнял любые ленинские поручения. 2 марта 1903 г. В. И. Ленин в письме к Г. В. Плеханову предложил ко­оптировать Троцкого в члены редакции «Искры».

Ленину не удалось убедить Плеханова. По словам Н. К. Крупской, Плеханов «сразу взял Троцкого под по­дозрение». Истоки его недоверия Крупская, а впоследст­вии и сам Троцкий объясняли опасениями усиления мо­лодой части «Искры» (Ленин, Мартов, Потресов) в ущерб «старой», возглавлявшейся Плехановым. Он де­монстративно отвергал направляемые ему Лениным ста­тьи Троцкого. Перо вашего «Пера» (еще .один псевдо­ним Троцкого. Н. В.) мне не нравится, —отвечал Плеханов. Недоброжелательность по отношению к Троц­кому он сохранил до конца жизни.

Несмотря на эту неудачу, Троцкий продолжал ак­тивно работать под непосредственным руководством Ле­нина.

Весной 1903 г. Троцкий побывал в Брюсселе, Льеже н Париже, в кругах российской революционной эмигра­ции он выступал с рефератом на тему: «Что такое исто­рический материализм и как его понимают социалисты-революционеры». Ленин заинтересовался темой и пред­ложил Троцкому переработать реферат в статью для «Зари», теоретического органа социал-демократии. Од­нако тот наотрез отказался: «...я не отваживался высту­пать с чисто теоретической статьей рядом с Плехановым и другими»7

Троцкий явно лукавил. Дело не в застенчивости, этим качеством он как раз не страдал ни тогда, ни после. Как человек честолюбивый и умный, он попросту боялся окон­фузиться, так как отдавал себе отчет в своей недоста­точной теоретической подготовленности. Именно в Лон­доне он начал усиленно изучать социалистическую лите­ратуру. «Я принялся с жадностью поглощать вышедшие номера «Искры» и книжки «Зари»...—читаем в его вос­поминаниях.—Это была блестящая литература, сочетав­шая научную глубину с революционной страстью. Я влю­бился в «Искру», стыдился своего невежества и из всех сил стремился как можно скорее преодолеть его»8

Во время одной из поездок в Париж он познакомил­ся с Натальей Седовой—молодой женщиной, также уча­ствовавшей в революционном движении. Она была мо­ложе Троцкого на три года (родилась в 1882 г. и почти на 20 лет пережила его, умерла в 1962 г. в предместье Парижа). Отец Натальи—выбившийся в купцы первой гильдии донской казак, а мать происходила из обеднев­шего шляхетского рода. Седова увлеклась Троцким, раз­велась с мужем и стала второй женой Троцкого. С ней он прожил до конца своей жизни.

[Как делегат от Сибирского социал-демократического в 1903 году, Троцкий участвовал в работе II съезда РСДРП, Она котором произошел раскол на большевиков и меньше­виков. В начале съезда Троцкий выступал решительным сторонником Ленина. Он активно отстаивал ленинскую позицию против сепаратистских претензий Всеобщего ев­рейского рабочего союза «(Бунда), за что одним из участ­ников съезда, Д. Б. Рязановым, был назван «ленинской дубинкой». Ho при обсуждении Программы и Устава партии Троцкий неожиданно перешел на сторону Л. Мар­това, возглавлявшего меньшевистское крыло РСДРП, и отверг ленинскую формулировку § 1 Устава, усмотрев в ней, с одной стороны, стремление Ленина к созданию кастово замкнутой интеллигентской организации, оторван­ной от трудящихся масс, а с другой—неспособность та­кой организации предотвратить проникновение в партию оппортунизма.

Хотя позиция Троцкого произвела на Ленина нега­тивное впечатление, он тем не менее не терял надежды на то, что тот изменит свою позицию. Еще в ходе рабо­ты съезда по поручению Ленина к нему обращался Дмит­рий Ульянов, пытаясь урезонить его. Но, как писал Троцкий, «я наотрез отказался следовать за ними».

Естественно, что дальнейшее сотрудничество Ленина с Троцким стало невозможным.

Троцкий не раз возвращался к выяснению причин своего отхода от Ленина на II съезде. Причин было не­сколько. В «Моей жизни» он называет их. Во-первых, из членов редакции «Искры» Троцкий хотя и поддерживал Ленина, но ближе стоял к Мартову, Засулич и Аксель-роду. «Их влияние на меня было бесспорно»,—свиде­тельствовал он. Во-вторых, именно в Ленине Троцкий усматривал первоисточник «посягательств» на единство. редакции «Искры», тогда как мысль о расколе коллегии казалась ему святотатственной. И наконец, в-третьих (и это самая существенная причина), нежелание Троцкого подчиняться кому бы то ни было, в данном случае— исповедовавшемуся Лениным «революционному центра­лизму», который «есть жесткий, повелительный и требо­вательный принцип. В отношении к отдельным людям и к целым группам вчерашних единомышленников он при­нимает нередко форму безжалостности. Недаром в сло­варе Ленина столь часты слова: непримиримый и беспощадный»9

Думается, что дело было вовсе не в «беспощадности» Ленина. Вопрос перехода Троцкого на позиции мень­шевизма гораздо сложнее его личных амбиций. В то вре­мя он, по существу, только приближался к осознанию революционной стратегии и тактики борьбы. Сколько-ни­будь цельных убеждений, прошедших проверку на опыте, у него еще не было. Он слишком поверхностно представ­лял и суть разногласий между Лениным и другими «иск­ровцами» по программным вопросам.

Из нечеткости идейных позиций вытекала и шаткость политической платформы, усугублявшаяся к тому же склонностью к смене принципов под влиянием той или иной личности, обстоятельств момента и других—на пер­вый взгляд второстепенных, но влекущих за собой серьез­ные последствия—аспектов политической конъюнкту­ры. Эта особенность поведения Троцкого предопредели­ла важнейшую черту его как политика, а затем и теоре­тика троцкизма. Недаром еще на II съезде бундовец Ли-бер заметил, что Троцкий «выдергивает разные принци­пы, как ярлычки, в зависимости от того, который из них более удобен.

После съезда Троцкий вместе с Мартовым, Аксельро-дом и другими меньшевистскими лидерами взял курс на ликвидацию принципов создания революционной партии, предложенных на II съезде Лениным. Причем он высту­пил с резкими нападками лично против Ленина, обвинив его в стремлении похоронить «принципиальный базис спора под хламом сплетен». В одной из статей Троцкий писал: «Я не могу позволить себе подсчитывать, сколько «самых глупых» и просто глупых делегатов имел за со­бой на съезде тов. Ленин. Скажу лишь, что в этой стати­стике перевез, может быть, оказался бы за противной стороной»10

Это уже было мало похоже на ведение идейного спо­ра. Нетерпимый, вызывающий тон выступлений Троцкий продолжил и в своей первой книге «Наши политические задачи (тактические и организационные вопросы)», вы­пущенной в 1904 г. в Женеве, с посвящением П. Б. Ак-сельроду.

Эту книгу не зря называли «манифестом российского меньшевизма». Цель ее, по словам самого Троцкого, со­стояла в том, чтобы оспорить значение ленинских работ «Что делать?» и «Шаг вперед, два шага назад». Он пи­сал, что в РСДРП Ленин представлял реакционное кры­ло, называл его и большевиков «фанатиками раскола», копающимися в «организационных мелочах».

Однако Троцкого многое не устраивало и в позиции меньшевиков. В частности, его постоянно раздражала ос­торожная, с оглядкой на позицию властей, поссибилистская политика российской разновидности правого оппор­тунизма. Поэтому, не соглашаясь с большевиками в от­ношении партийного строительства, роли в революции крестьянства, Троцкий одновременно инстинктивно .тя­нулся к решительным формам борьбы большевиков, преследовавшимся в этой борьбе далеко идущим рево­люционным целям.

Все это и обусловило то, что, вернувшись в начале 1905 г, в Россию (в Киев), Троцкий оказался «между двух стульев». «Организационно,— писал он,— я не вхо­дил ни в одну из фракций» Coтpyдничaя с меньшеви­ками, Троцкий стремился поддерживать связи и с больше­виками. Особенно близко он сошелся с Л. Б. Красиным, стоявшим тогда на позициях большевиков-примиренцев.

Троцкий и две революции.


В Петербурге Троцкий появился в разгар ок­тябрьской стачки 1905 г. Со свойственной ему энергией он тут же включился в работу. Вместе с германским со­циал-демократом, выходцем из России Парвусом (псев­доним А. Л. Гельфанда) Троцкий редактировал газету «Начало», в которой проповедовал весьма радикальные взгляды.

13 октября состоялось учредительное заседание Пе­тербургского Совета рабочих депутатов. Под фамилией Яновский Троцкий становится заместителем председате­ля Совета Г. С. Хрусталева-Носаря. Как человек с неяс­но выраженными политическими взглядами, Хрусталев, по мнению Троцкого, лучше всего отвечал характеру дея­тельности Петербургского Совета. С точки зрения Троц­кого, Совет выражал настроения революционных рабо­чих масс, обладавших «резким классовым чувством», но в большинстве случаев лишенных «партийной определен­ности»11

Пятьдесят два дня Совет возглавлял рабочие массы столицы, и все это время Троцкий пребывал в гуще событий. Ярко раскрываются его сильные стороны как по­литического деятеля, организатора масс, публициста. Он писал многочисленные воззвания, манифесты и резолю­ции Совета, передовые статьи его органа—газеты «Из­вестия», тираж которой достигал 35—60 тысяч экземп­ляров, Вел переговоры с властями. Сам премьер-министр С. 10. Витте вынужден был обращаться к руководству Совета. Об одном из таких приемов по поводу назначен­ной Советом демонстрации в память погибших 9 января и в других столкновениях с властями Троцкий рассказал в книге «1905». При этом он не без явной гордости пи­сал: Граф Витте очень занят и только что отказал в приеме двум генералам, но он беспрекословно принима­ет депутацию Совета»

После ареста Хрусталева на общем собрании Совета 27 ноября в присутствии 302 депутатов был избран вре­менный президиум исполкома из трех человек. В их числе оказался и Троцкий, который стал фактическим председателем Совета. Однако уже 3 декабря, прямо на своем заседании, исполком Совета во главе с председа­тельствовавшим Троцким был арестован жандармами.

Троцкий и другие осужденные по делу Совета про­были под арестом 57 недель. В октябре 1906 г., в самый острый период реакции, в разгар военно-полевых судов над участниками революции, в Петербурге начался про­цесс по делу о бывшем Совете. Он длился почти месяц. Приговор суда для Троцкого—опять ссылка в Сибирь, в село Обдорск, но на этот раз не на четыре года, как в 1900 г., а на «вечное поселение». По пути следования к месту назначения Троцкому вновь удалось бежать—из городка Березова, известного по месту ссылки сподвиж­ника Петра I светлейшего князя Меншикова. В мае 1907 г. Троцкий уже присутствовал на V (Лондонском) съезде РСДРП как нефракционный социал-демократ с совещательным голосом. Так лично для Троцкого закон­чилась первая российская революция.

.Революция оставила громадный след в полити­ческой биографии Троцкого. В первую очередь это, ко­нечно, относится к его деятельности в Петербургском Со­вете, которой он заслужил признание и авторитет в гла­зах многих рабочих, демократической интеллигенции. Подводя итоги практической работы Совета, Троцкий пришел фактически к тем же выводам которые были сделаны В. И. Лениным в ноябре 1905 г. в статье «Наши задачи и Совет рабочих депутатов. (Письмо в редак­цию)». Работа предназначалась для публикации в цент­ральном органе большевиков—газете «Новая жизнь», но по каким-то причинам не увидела света.12

В годы первой русской революции проявилась весьма существенная особенность политического поведения Троцкого, которая затем неоднократно давала себя знать,—способность к решительным действиям в период революционного подъема, вовлечения в борьбу широких слоев населения. В такие моменты Троцкий внутренне преображался, действовал на редкость собранно и целе­устремленной Возраставший накал борьбы как бы под­стегивал его, оказывался дополнительным источником энергии.

Не зря, скажем, такой всегда осторожный и крайне сдержанный в оценках политических способностей

Троцкого деятель партии, как Г. Е. Зиновьев, писал, имея в виду Троцкого и Парвуса, в 1905 г.: «Эти два вы­дающихся меньшевика стали отходить от меньшевизма. Когда «Начало»... попало под их руководство, они при­дали ему в значительной мере большевистский харак­тер».13

Однако в деятельности Троцкого была и другая сто­рона. Именно в этот период появились первые зачатки теории «перманентной революции». Ее основные посту­латы Троцкий позаимствовал у Парвуса. «Вместе с Парвусом,—писал он позднее,—мы отстаивали в «Начале» ту мысль, что русская революция является прологом со­циально-революционной эпохи в развитии Европы; что русская революция не может быть доведена до конца ни сотрудничеством пролетариата с либеральной буржуа­зией, ни его союзом с революционным крестьянством; что она может победить лишь как составная часть револю­ции европейского пролетариата.14 Отсюда ими выдви­гался главный лозунг дня: «Без царя, а правительство рабочее».

Ленин подверг резкой критике и сам этот лозунг, и всю теорию Парвуса—Троцкого. Революционная на сло­вах, эта теория на практике смыкалась с правооппортуннстичсской и либерально-буржуазной линией.

Таким образом, в годы первой русской революции возврат Троцкого в лагерь большевиков не состоялся. Главным сдерживающим фактором, на наш взгляд, стал субъективный момент. Логикой событий Троцкий ока­зался в условиях, которые могли закружить и кружили головы и не таким эмоциональным молодым людям, как он, но и значительно более старшим и опытным полити­ческим деятелям. Упиваясь представившимися возмож­ностями, Троцкий стремился во что бы то ни стало «по­казать себя», непременно сыграть роль «вождя». Отсюда и его попытки разработать «независимую» идейно-поли­тическую программу.

Были и объективные причины. На позиции Троцкого, так же как и на деятельности Совета в целом, отрица­тельно сказалось влияние представителей меньшевист­ской фракции РСДРП. Они стремились ограничить роль Совета осуществлением функций руководителя сугубо экономической профессиональной борьбой рабочих, уйти от решения ряда задач, и в первую очередь такой акту­альной в условиях революции задачи, как вооружение пролетариата, работа в войсках и др.

Она продолжалась долгое и тягостное десятиле­тие. У Троцкого это были, пожалуй, наименее удачные годы во всей его жизни. Фактически они свелись к дли­тельной «войне» против Ленина и большевизма. C ноября 1908 г. по апрель 1912 г. Троцкий и его сто­ронники в Вене издают небольшим тиражом газету «Правда» (орган «нефракционных» социал-демократов), которая превратилась в издание, проповедовавшее прин­ципы, господствовавшие в реформистских партиях За­падной Европы.

В апреле 1910 г. по решению ЦК РСДРП для совме­стной работы в редакции венской «Правды» прибыл Л. Б. Каменев. После участия в выпуске двух номеров газеты он отказался от сотрудничества. «Опыт совмест­ной работы с Троцким —смело сказать, опыт, искренне мной проделанный...—писал Каменев,—показал, что примиренчество неудержимо скатывается к защите лик­видаторства, решительна становится на сторону послед­него против РСДРП»15

Этот вывод Каменева подтвердился в августе 1912 г., когда Троцкий в противовес VI (Пражской) Всероссий­ской конференции РСДРП, исключившей из большевист­ской партии ликвидаторов, организовал Августовский блок, опиравшийся именно на ликвидаторов. Оправдыва­ясь впоследствии, Троцкий писал: «Мне тогда был не­ясен великий исторический смысл ленинской политики непримиримого идейного межевания и, где нужно, рас­кола, чтобы сплотить и закалить костяк подлинно про­летарской партии»16

расхождения Троцкого и Ленина по вопросам строи­тельства партии дают основание вывести происхождение троцкизма именно из «организационного оппортунизма» полуменьшевистского толка. Несмотря на революцион­ность Троцкого, эти расхождения—наглядное свиде­тельство общности троцкизма и меньшевизма. Это же обстоятельство во многом объясняет, почему в доок­тябрьский период ареной борьбы Ленина, большевиков против Троцкого стала сфера партийного строительства. Именно Ленин впервые употребил понятия «троцкисты», «троцкизм», причем сугубо в антипартийном значении.

С началом первой мировой войны Троцкий совместно с меньшевиком Мартовым издает в Париже газету «На­ше слово». За антивоенную направленность, которая бы­ла расценена французским правительством как прогер­манская пропаганда, издание было закрыто, а сам Троц­кий выслан из Франции.

В начале 1916 г. он оказывается в США, где входит в состав редакции социал-демократической газеты «Но­вый мир». Очень скоро Троцкий превращает ее в трибу­ну для пропаганды своих идей.

После Февральской буржуазно-демократической ре­волюции Троцкий выехал в Россию, но был задержан английскими властями на территории Канады. В тече­ние месяца он находился в Галифаксе в лагере для ин­тернированных. Под давлением Петро градского Совета в дело вмешался П. Н. Милюков, министр иностранных дел в первом Временном правительстве, и Троцкий был освобожден.

В Петроград он прибыл 5 мая 1917 г. К этому времени Ленин находился в столице уже больше месяца и успел развернуть деятельность во всю ширь своего ре­волюционного гения. Состоялась историческая VII (Ап­рельская) конференция РСДРП (б), на которой был при­нят ленинский план перерастания буржуазно-демократи­ческой революции в социалистическую. Определились позиции и других политических партий.

Троцкий оказался в арьергарде событий. Все, что он мог делать на первых порах,—это присматриваться к происходившему, взвешивать и оценивать политические платформы боровшихся сторон и фракций. Но постепен­но он наращивает свою активность.

Троцкий оказывается в руководящем ядре Межрай­онной организации РСДРП, в которую входили социал-демократы, занимавшие интернационалистские позиции и выступавшие против меньшевиков-оборонцев, хотя и не порывавшие с ними до конца. В тот период членами «межрайонки» были М. С. Урицкий, А. В. Луначарский, ряд других деятелей, сотрудничавших с Троцким в газе­те «Наше слово».

Популярность Троцкого быстро набирала силу. Это­му, на наш взгляд, способствовало немало обстоятельств объективного и главным образом субъективного харак­тера. Во-первых, разлив мелкобуржуазной стихии с ее показной, чисто словесной революционностью, для ко­торой важно не столько быть, сколько казаться, с се культом вождя, жаждой немедленного успеха. Всем этим параметрам вполне отвечал троцкизм. В этом политиче­ском течении отразились настроения части городской мелкобуржуазной интеллигенции, отсталых рабочих, люмпен пролетариев, которой были свойственны демон­страция сверх революционности в периоды подъема ре­волюционной борьбы и способность впадать в панику, нередко оказываясь в стане реакции, в моменты ее спа­да. В дооктябрьский период Троцкий наглядно продемон­стрировал справедливость такой оценки троцкизма. Она подтвердилась и после победы Февраля.

Во-вторых, те, кто знал о негативной деятельности Троцкого в годы реакции, последовавшие за поражением

первой русской революции,—как большевики, так и меньшевики,—только возвращались из-за границы, из ссылок и тюрем. Молодому поколению участников рево­люционного движения, тем более беспартийным массам, о борьбе Троцкого против Ленина, против большевист­ской партии в эмиграции было практически ничего не из­вестно. Зато Троцкий—председатель Петербургского Совета в 1905 г.—многим из них был памятен и близок.

В-третьих, как ни странно, популярности Троцкого во многом способствовал его арест в Канаде английскими властями при возвращении из США в Россию. В газетах то и дело мелькали публикации о пребывании Троцкого в плену. Все это создало ему ореол непримиримого борца с ненавистной Антантой.

Наконец, в-четвертых, Петроград бурлил: митинги, речи, демонстрации, красные флаги, революционные при­зывы—среда, в которой Троцкий с его задатками трибу­на и оратора чувствовал себя как рыба в воде. Своими речами он кружил головы не только простым рабочим, солдатам, матросам, но и поднаторевшим в политике людям.

Естественно, деятельность Троцкого в майские дни не ограничивалась только участием в митингах и демонст­рациях. Как один из лидеров Межрайонной организации РСДРП, Троцкий пытался наладить контакты с предста­вителями других левых партий и организаций. Он неод­нократно посещал редакцию полуменьшевистской газеты «Новая жизнь», издававшейся М. Горьким и Н. Сухано­вым. Побывал Троцкий и в редакции большевистской «Правды», встретился с Лениным, Зиновьевым и Каме­невым. Но серьезной ^беседы не получилось.

Чувствовалась тягость в общении. Да это и неудиви­тельно. За годы вражды и недоверия накопилось немало негативного, и преодолеть это за одну-две встречи невоз­можно. К тому же собеседники и не скрывали, что не из­менят своих убеждений. Ни Ленин, ни Троцкий не посту­пились своими взглядами ни на йоту. К поиску контак­тов, возможному сотрудничеству их подтолкнула изме­нившаяся политическая ситуация как в России, так и на международной арене. Вместе с ней изменились и те за­дачи, которые приходилось решать социал-демократии.

Февральская буржуазно-демократическая революция в России привела к установлению двоевластия в стра­не—Временного правительства и Советов рабочих, сол­датских и крестьянских депутатов. Разрешить эту противоречивую ситуацию можно было только на путях осу­ществления пролетарской революции. Именно она была бы логическим шагом в дальнейшем развитии революци­онного процесса. Из признания этого факта исходили и Ленин и Троцкий. Хотя подошли они к его осознанию с разных сторон.

Ленин—развивая идеи Маркса и Энгельса о непре­рывной революции как поэтапном ее развитии: от бур­жуазно-демократической к социалистической с последу­ющим выходом на международную арену. Троцкий — перескакивая через этап буржуазно-демократической ре­волюции, трактуя перманентность как перенесение рево­люции из одной страны в другую. То есть им бралась в расчет только одна сторона марксистской концепции перманентности революции—внешняя—и игнорирова­лась внутренняя. Не случайно, что Троцкий «проглядел» Февральскую революцию. До конца своих дней он так и не смог внятно объяснить, какой по характеру, движу­щим силам и целям была эта революция.

Но—что очень важно и что до сих пор не учитыва­лось или упускалось из виду—Февральская революция свела на нет прежний спор Ленина и Троцкого о путях и перспективах развития революционного процесса в Рос­сии. Отныне революция могла развиваться лишь как ре­волюция социалистическая. Это признавали оба. Оба же считали, что российская революция в случае ее сверше­ния могла перерасти только в мировую. Иначе говоря, менялось само содержание перманентности революции:

не буржуазно-демократическая революция в социалисти­ческую, а российская социалистическая—в мировую или по крайней мере общеевропейскую.

К тому же временной интервал между Февральской и Октябрьской революциями оказался настолько мини­мальным, развитие событий протекало так стремительно, социалистическая революция унаследовала от буржуаз­ной столько проблем, которые она решала как бы похо­дя, не только для рядового участника происходившего, но и для лидеров РСДРП оказалась попросту непости­жимой та сложная механика поэтапности революции, которая имела решающее значение до Февраля. После того как произошла Февральская революция и началась подготовка социалистической, троцкизму нечего было противопоставить ленинизму, поскольку была снята ост­рота проблемы поэтапности развития революционного процесса в России.

Троцкий вряд ли кривил душой, когда в письме в Ист-парт ЦК ВКП(б) 21 октября 1927 г., впервые опублико­ванном только в 1932 г. за границей, отмечал: «Я не вступил немедленно по приезде из Канады в организа­цию большевиков. Почему? Потому ли, что у меня были разногласия?» Нет, считал Троцкий, таких разногласий у него с большевиками не было.

Этот факт подтверждается анализом предложений Ленина о слиянии «межрайонцев» и РСДРП(б), кото­рые он огласил 10 мая на Петро градской городской кон­ференции Межрайонной организации РСДРП. Они вклю­чали несколько пунктов. Во-первых, «объединение жела­тельно немедленно». Во-вторых, следует включить по одному представителю «межрайонки» в редакцию «Прав­ды», которую планировалось превратить во всероссий­скую популярную газету и ЦО будущей слившейся пар­тии. В-третьих, включить двух межрайонцев в комиссию по подготовке VI съезда партии, И наконец, обеспечить в «Правде» и других печатных органах свободную дис­куссию по спорным вопросам17

Эти ленинские предложения вполне могли рассматри­ваться в качестве методологических принципов такого объединения, и, как видим, в них не ставилось перед «межрайонкой» никаких предварительных условий. От ее членов не требовалось отречения от прежних взглядов, признания прошлых ошибок. Выдвигалось лишь одно ус­ловие—их участие в совместной борьбе за общее дело. А таким делом было свершение социалистической рево­люции и строительство нового общества.

Не случайно, по некоторым свидетельствам, Ленин на одном из заседаний ЦК партии, в мае, высказался за привлечение Троцкого в редакцию «Правды». Но его предложение отвергли другие члены ЦК Ленин пред­лагал также Троцкому возглавить газету популистского толка, на манер редактировавшейся им и Парвусом в 1905 г. газеты «Начало». Но от этого предложения отка­зался сам Троцкий.

Что же касается слияния «межрайонцев» с РСДРП (б), то на упомянутой конференции Троцкий заявил, что со­гласен «с резолюциями». Ленин записал следующие его слова: «...согласен постольку, поскольку русский большевизм интернационализировался. Большевики разбольшевичились—и я называться большевиком не могу... Признания большевизма требовать от нас нельзя»

Троцкий не просто критиковал ленинские предложе­ния, он отверг их. Причем сделал это в некорректной форме, выдвинув ряд неприемлемых для Ленина и боль­шевиков условий. Что означало его заявление о разбольшевичивании русского большевизма, который интерна­ционализировался? Только одно—Троцкий не желал признать правоту «старого большевизма», Ленина, боль­шевиков в споре с ним и с троцкизмом, выступавшим за авантюристическую теорию перепрыгивания через этап буржуазно-демократической революции. То есть Троцким выдвигалось условие, которого от него не требовали ни Ленин, ни другие руководители РСДРП (б). Поэтому он не хотел принять и старое «фракционное наименование» партии—РСДРП (б). Троцкий соглашался на слияние только, как он считал, с «обновленным» Лениным, в ко­тором усматривал своего единомышленника, перешедше­го на позиции теории «перманентной революции», и с «обновленным» большевизмом, в котором он видел по­добие российской или—точнее—ленинской разновидно­сти троцкизма. Ни больше ни меньше.

Понадобилось еще, как минимум, два месяца нараста­ния революционных событий, чтобы Троцкий снял свои претензии к Ленину и большевикам и безоговорочно, без всяких встречных условий, принял упомянутые выше ленинские предложения. Иначе говоря, Троцкий вошел в РСДРП (б), вовсе не отказавшись от теории «перманент­ной революции». Этого от него никто и не потребовал.

В июльские дни вслед за Лениным, Зиновьевым, Каменевым, Свердловым и другими лидерами РСДРП (б) Троцкий стремился предостеречь рабочие и солдатские массы от опрометчивых шагов, в частности от проведе­ния антивоенной демонстрации 4 июля, которая, по сути, ставила своей целью низвержение Временного правитель­ства. Он решительно выступал против развернутой в не­большевистской печати травли Ленина как «германского шпиона».

5 июля, по свидетельству Троцкого, между ним и Ле­ниным состоялась встреча, на которой обсуждались пла­ны работы на случай ухода в подполье Такой встречи не зафиксировано в 4-м томе «Биографической хроники» В. И. Ленина. Но в этом томе есть сообщение о том, что вечером 4 июля в Таврическом дворце Ленин участ­вовал в объединенном заседании Центрального и Петер­бургского комитетов РСДРП (б), Военной организации при ЦК партии и Межрайонной организации РСДРП, членом которого являлся Троцкий. Не исключено, что встреча, о которой говорил Троцкий, могла иметь место и днем раньше.

2 июля началась работа второй Петроградской кон­ференции Межрайонной организации. На ней присутство­вало 70 делегатов. И естественно, главным вопросом по­вестки дня был вопрос объединения с большевиками. По­давляющим большинством он был решен положительно. Конференция выделила двух представителей «межрайонки» в Оргбюро по проведению VI съезда РСДРП (б). Троцкий был назначен на съезде докладчиком по теку­щему моменту.18

Однако выступить ему с докладом, как и вообще при­нять участие в работе съезда, не удалось. 23 июля ночью Троцкий вместе с Луначарским были арестованы. Пово­дом для ареста послужило письмо Троцкого Временному правительству, которое было опубликовано в «Новой жизни» 13 июля (№ 73). Это был ответ на вымыслы Временного правительства и буржуазной печати о его якобы разрыве с Лениным как «германским шпионом». «Сообщение газет о том, будто я «отрекся» от своей при­частности к большевикам, представляет такое же измыш­ление,—писал он,—как и сообщение о том, будто я про­сил власти защитить меня от «самосуда толпы», как и сотни других утверждений той же печати». Далее Троц­кий сообщал, что его неучастие в «Правде» и не вхождение в большевистскую партию объяснялись не поли­тическими расхождениями, а «условиями нашего партий­ного прошлого, потерявшими ныне всякое значение». Пос­ле чего следовал вывод: «...у нас не может быть никаких логических оснований в пользу изъятия меня из-под действия декрета, силою которого подлежат аресту тт. Ле­нин, Зиновьев и Каменев. Что же касается политической стороны дела, то у вас не может быть оснований сомне­ваться в том, что я являюсь столь же непримиримым про­тивником общей политики Временного правительства, как и названные товарищи. Изъятие в мою пользу только ярче подчеркивает, таким образом, контрреволюционный про­извол в отношении Ленина, Зиновьева и Каменева»19

Троцкий и после этого письма неоднократно под­тверждал свою близость к Ленину и большевикам. 17 июля в речи на заседании ЦИК и Исполкома Совета крестьянских депутатов он заявил: «Ленин боролся за революцию 30 лет. Я борюсь против угнетения народных масс 20 лет. И мы не можем не питать ненависти к гер­манскому милитаризму. Утверждать противное может только тот, кто не знает, что такое революционер »20 Из его выступления на совещании Исполкома Совета рабо­чих, солдатских и крестьянских депутатов: «Теперь вся­кий считает нужным всадить нож в спину Ленина и его друзей, но тот, кто говорит, что тов. Ленин может быть немецким агентом, тот—негодяй. Честное имя тов. Ле­нина нам так же дорого, как и имя Чернова. Чернов сто­ит под вашей защитой, но он также защищается и нами. Если, товарищи, в этом деле вам понадобится помощь— можете рассчитывать на нас»21

Конечно, Ленин не мог не оценить позицию Троцкого, тем более что немногие небольшевистские социал-демо­краты, за исключением Мартова, открыто высказались в защиту Ленина. В «Моей жизни» Троцкий вспоминал:

«Отношение Ленина ко мне в течение 1917 г. проходило через несколько стадий. Ленин встретил меня (в мае.— дополнит) сдержанно и выжидательно. Июльские дни нас сра­зу сблизили».22

Свидетельство Троцкого не расходится с мнением о нем Ленина. В подготовленных им тезисах для доклада 8 октября на конференции Петербургской организации в примечании к тезису «О списке кандидатов в Учреди­тельное собрание» читаем: «Само собою понятно, что из числа межрайонцев, совсем мало испытанных на проле­тарской работе в направлении нашей партии, никто не ос­порил бы такой, например, кандидатуры, как Троцкого,

ибо, во-первых, Троцкий сразу по приезде занял пози­цию интернационалиста; во-вторых, боролся среди межраионцев за слияние; в-третьих, в тяжелые июльские дни оказался на высоте задачи и преданным сторонником партии революционного пролетариата. Ясно, что нельзя этого сказать про множество внесенных в список вчераш­них членов партии»23

Конечно, надуманность обвинений Ленина в «шпио­наже» была очевидна, по крайней мере для Временного правительства. Ведь его министры не могли не знать, что среди 500 политических эмигрантов, прибывших в Рос­сию из Швейцарии проездом через Германию, свыше 400 были представителями различных партий.24 Но никто, естественно, не подозревал их как «немецких шпионов» только потому, что они, так же как и Ленин, пересекли территорию Германии. Антиленинская кампания пресле­довала вполне очевидные политические цели—дискре­дитацию РСДРП (б) и большевизма в целом.

Не мог не знать и не понимать этого и Троцкий. Так что, бескомпромиссно защищая Ленина от реакционной печати, он стремился не только и не столько уберечь его честь, сколько лишний раз напомнить и о своем револю­ционном прошлом, равно как и еще более революцион­ном настоящем. Ведь в письме Временному правитель­ству, публичных речах и выступлениях рядом с именем Ленина им неизменно ставилось и собственное. И надо сказать, что такой прием действовал. Не зря, скажем, в столице стойко держался слух о возможном установле­нии диктатуры триумвирата в лице Ленина, Троцкого и Луначарского. Насколько серьезной была такая версия, судить не беремся, tеm более что Троцкий и Луначарский были арестованы и находились в тюрьме.

Как бы там ни было, пребывание в «Крестах» мало сказалось на политической активности Троцкого. Разве что он не выступал как оратор. Зато недостаток уст­ной агитации им с лихвой был восполнен за счет пуб­ликаций в печати. Одна за другой появлялись статьи и заметки Троцкого в большевистском «Рабочем и сол­дате», журнале «Вперед», который издавался как орган РСДРП (б), «Пролетарии», где Троцкий писал под псев­донимом П. Танас, горьковской «Новой жизни» и других печатных изданиях.

В тюрьме он написал две работы: «Что же дальше (Итоги и перспективы)» и «Когда же конец проклятой бойне?». Обе брошюры вышли в большевистском изда­тельстве «Прибой» и сразу же обратили на себя внимание читающей публики, особенно первая. Она была d неко­тором роде итоговой для деятельности Троцкого в пер­вое полугодие 1917-го. В ней он анализировал харак­тер происшедших событий, расстановку классовых сил после ликвидации двоевластия, пытался проследить дальнейший ход революционного процесса, наметить некоторые перспективы на ближайшие месяцы, недели и даже дни.

Троцкий подвергал беспощадной критике позицию эсеро-меньшевистских соглашателей. «После событий 3— 5 июля эсеры и меньшевики в Петербурге еще более ос­лабели, большевики еще более усилились,— писал Троц­кий.—То же самое—в Москве. Это ярче всего обнару­живает, что в своей политике большевизм дает выраже­ние действительным потребностям развивающейся рево­люции, тогда как эсеро-меньшевистское «большинство» только закрепляет вчерашнюю беспомощность и отста­лость масс. И сегодня уже этого одного закрепления не­достаточно: на помощь ему идет самая разнузданная репрессия. Эти люди борются против внутренней логики революции, и именно поэтому они оказываются в од­ном лагере с ее классовыми врагами. Именно поэтому мы обязаны подрывать доверие к ним—во имя доверия к завтрашнему дню революции».25 Хорошо сказано. И главное—в точку!

По поводу характера российской революции Троцкий повторил свои прежние соображения о том, что она мо­жет быть только пролетарской, к тому же—общеевро­пейской. «Это не «национальная», не буржуазная рево­люция,—утверждалось в брошюре.—Кто оценивает ее так, тот живет в мире призраков XVIII и XIX столетий. А нашим «отечеством во времени» является XX век. Дальнейшая судьба русской революции непосредственно зависит от хода и исхода войны, т. е. от развития клас­совых противоречий в Европе, которому эта империали­стическая война придает катастрофический характер». Заканчивалась брошюра фразой, ставшей у Троцкого по­чти ритуальной полуконстатацией-полупризывом: «Пер­манентная революция против перманентной бойни!

Такова борьба, в которой ставкой является судьба чело­вечества».26

В августе 1917 г. на VJ съезде РСДРП (б) 4 тысячи межрайонцев вошли в партию и растворились в ней. Вме­сте с ними оказался и Троцкий. Причем от бывшей «меж-райоики» он, наряду с Урицким, хотя и не присутствовал на съезде (сидел в тюрьме), вошел в состав ЦК. Из 134 делегатов съезда, принявших участие в выборах руково­дящего органа партии, за Троцкого был подан 131 голос. всего на три меньше, чем за Ленина. Уже сам по себе этот факт показывает возросший авторитет Троцкого в партийных кругах, прежде всего руководящих. Что ка­сается партийных низов, то там его имя еще мало кому было известно.

С конца августа 1917 г. политическая ситуация в стране вновь резко меняется. Провал корниловского мятежа, в чем решающую роль сыграли работавшие сре­ди шедших на Петроград воинских частей большевист­ские агитаторы, с одной стороны, укрепил уверенность революционных масс в своих силах, а с другой—еще вы­ше поднял авторитет РСДРП (б). Вновь растет револю­ционная волна. «Мы,—отмечал Троцкий,—еле поспевали за приливом».

2 сентября Временное правительство вынуждено было освободить из «Крестов» группу социал-демократов, аре­стованных в июльские дни,—Троцкого, Каменева, Лу­начарского, Коллонтай и других. В газете «Рабочий путь» (так стала называться «Правда» после разгрома ее редакции в июле) 3 сентября появилась заметка: «Вче­ра освобожден из-под ареста под залог в 3 тыс., рублей Л. Троцкий».

21 сентября Троцкий по поручению ЦК РСДРП (б) выступил с докладом о текущем моменте на собрании большевиков, участвовавших в работе открывшегося 14 сентября Демократического совещания. В докладе им была выдвинута идея бойкота созданного Предпарламен­та. Но результаты голосования оказались не в пользу Троцкого. За участие в Предпарламенте высказались 77 участников совещания, против—50. Ленин, оценивая из своего «далека» принятое решение, назвал его явной ошибкой. Он одобрил и поддержал доклад Троцкого:

«Троцкий был за бойкот. Браво, товарищ Троцкий!»27

25 сентября (8 октября) произошли перевыборы чле­нов Исполкома Петроградского Совета. По предложению большевистской фракции председателем Совета был изб­ран Троцкий. Его фамилия вносится в список 40 канди­датов от РСДРП (б) по выборам в Учредительное собра­ние. Причем Троцкий стоял в списке сразу же после Ленина и Зиновьева, перед Каменевым, Коллонтай, Лу­начарским, Бухариным, Пятаковым, Сталиным .

Троцкий, несомненно, внес большой вклад в подготов­ку и осуществление Октябрьского вооруженного восста­ния. Правда, этот вклад не столь значителен, как это изображалось, скажем, откровенно симпатизировавшим Троцкому меньшевиком Н- Сухановым в «Записках о революции»: «Он был центральной фигурой этих дней и главным героем этой замечательной страницы истории»"28

Точно так же явно преувеличенной выглядит и оцен­ка его вклада Сталиным в статье «Октябрьский перево­рот», опубликованной в газете «Правда» 6 ноября 1918г. В статье Троцкий представлялся чуть ли не единствен­ным организатором и руководителем восстания, а Подвойский и Антонов-Овсеенко—лишь исполнителями его воли. Кстати, в 1924 г. в речи Сталина «Троцкизм или ленинизм» вклад Троцкого выглядел уже скромнее. Впо­следствии Сталин предпочитал вообще не говорить об этом. В «Кратком курсе истории ВКП(б)» (1938 г.) о роли Троцкого в октябрьских событиях .говорилось толь­ко в отрицательном плане, фактически так же, как и о «штрейкбрехерской» позиции Зиновьева и Каменева.

Деятельности Троцкого в Октябре фактически посвя­щена вся вторая часть второго тома его «Истории рус­ской революции». На наш взгляд, Троцкому здесь уда­лось весьма рельефно показать объективные и субъектив­ные предпосылки вызревания Октябрьской революции, выявить экономические, социальные, политические, во­енные слагаемые обстановки, из которой выросло восста­ние. Конечно, не обошлось и без просчетов, а также яв­ных, но не столь заметных невооруженному глазу пере­гибов в изображении событий, их участников. Прежде

всего это относится к показу самой фигуры Троцкого. Складывается впечатление, что если бы не он, то Ок­тябрьская революция могла бы не состояться.

Собственно, Троцкий и не скрывал своих притязаний на роль «второго вождя» Октября. Об этом он не­однократно высказывался публично, писал в статьях и книгах, в частности в таких, как «Уроки Октября», (1924 г.), «О Ленине» (1925г.), «Моя жизнь» (1930г.). В дневниковых записях Троцкого от 25 марта 1935 г. можно прочесть: «Если бы в Петербурге не было ни Ленина, ни меня, не было бы и Октябрьской револю­ции, руководство большевистской партии помешало бы ей совершиться».29

Как же обстояло дело в действительности? За пять недель—от Демократического совещания до Октябрьского вооруженного восстания—Троцким как председателем Петроградского Совета было сделано не­мало для того, чтобы воспрепятствовать попыткам мень­шевиков и эсеров сорвать проведение II съезда Советов. По решению ЦИК съезд был намечен на 20-е, а затем пе­ренесен на 25 октября.

Определенный вклад Троцкий внес в создание при Петроградском Совете Военно-революционного комите­та—органа подготовки и осуществления вооруженного восстания. Председателем ВРК вначале был избран ле­вый эсер Лазимнр, впоследствии им стал Подвойский, а секретарем—Антонов-Овсеенко. Подготовленный комис­сией во главе с Лазимиром проект Положения о ВРК был отредактирован Троцким и принят единогласно на заседании. В утвержденном Уставе ВРК, состоящем из 19 пунктов, его первейшей задачей объявлялось взятие фактического управления Петроградским гарнизоном в свои руки.

Троцкий вел активную работу в ЦК партии. 10(23) ок­тября Ленин внес на заседание ЦК вопрос о вооружен­ном восстании. Обсуждение продолжалось почти 10 ча­сов с краткими перерывами. В результате на голосование ставится предложенная Лениным резолюция, в которой делается вывод: «Признавая, таким образом, что воору­женное восстание неизбежно и вполне назрело, ЦК пред­лагает всем организациям партии руководиться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все практи­ческие вопросы».

На заседании из 21-члена ЦК присутствовало 12. За предложенную резолюцию высказались 10 человек, про­тив—два (Зиновьев и Каменев). Впоследствии, коммен­тируя факт принятия ленинской резолюции, Троцкий справедливо писал: «Резолюция 10 октября приобрела огромное значение. Она сразу обеспечила действитель­ным сторонникам восстания крепкую почву партийного права. Во всех организациях партии, во всех ячейках стали выдвигаться на первое место наиболее решитель­ные элементы».30

Все это Троцким писалось в 1933 г. А тогда, в октяб­ре 1917 г., далеко не так ясны были для него самого и для ряда других руководителей РСДРП (б) последствия принятого решения.

На расширенном заседании ЦК с участием других руководящих органов большевистской партии, состояв­шемся 16 октября, где вновь обсуждался вопрос о вос­стании, Троцкий отсутствовал. И виновато здесь не про­сто стечение обстоятельств, как позднее объяснял он свое отсутствие (в это время он находился на заседании Пет­роградского Совета, где принималось Положение о ВРК), причины были гораздо глубже.

Троцкий немало критиковал многих членов ЦК, и прежде всего Зиновьева и Каменева, за их парламент­ские иллюзии. Однако, как нам представляется, и сам Троцкий отдал этим иллюзиям весьма большую дань. И дело даже не в том, что до самого штурма Зимнего дворца Троцкий публично заявлял, что ВРК был создан не как орган восстания, а лишь как комитет по защите революции. Этими заявлениями он не только вводил в за­блуждение Временное правительство, но и выражал оп­ределенную позицию: вопрос о власти неизменно свя­зывался им именно со съездом Советов.

В 1925 г. в книге «О Ленине» Троцкий писал: «В Цен­тральном Комитете определились три группировки: про­тивники захвата власти, оказавшиеся вынужденными ло­гикой положения отказаться от лозунга «власть Советам» (прежде всего Каменев и Зиновьев.—Н. В.); Ленин, требовавший немедленной организации восстания, неза­висимо от Советов, и остальная группа (прежде всего сам Троцкий.—Н. В.), которая считала необходимым тесно связать восстание со Вторым съездом Советов и тем самым выдвинуть его к последнему времени».31

Это, конечно, не значит, что тем самым Троцкий вы­нашивал злонамеренные планы срыва восстания, как о том писалось в «Кратком курсе» истории ВКП(б). Это значит, что Троцкий сам отделял свою позицию от ле­нинской. Не зря в «Моей жизни» у него проскочила фра­за: «По некоторым случайным и ошибочным признакам ему (Ленину.— Н. В.) показалось... будто в вопросе о вооруженном восстании я веду слишком выжидательную линию. Это опасение отразилось в нескольких письмах Ленина в течение октября». Тем не менее такое отличие в позиции не помешало ему активно поддержать Ленина в ходе проведения восстания, а затем и при формирова­нии первого Советского правительства.

24 октября (6 ноября) состоялось заседание ЦК РСДРП (б), в работе которого активно участвовал Троцкий. Ленин, вынужденный скрываться от полиции, направил «Письмо членам ЦК», в нем он настаивал на решительном наступлении и приведении вооруженного восстания в ночь на 25 октября:

25 октября в час дня Троцкий докладывал Петроград­скому Совету о положении дел в столице. В изложении «Рабочего пути» дело обстояло следующим образом: «От имени Военно-революционного комитета,—заявил Троц­кий,—объявляю, что Временного правительства больше не существует. (Аплодисменты.) Отдельные мини­стры подвергнуты аресту. («Браво!») Другие будут арестованы в ближайшие дни или часы. (Аплодис­менты.) Революционный гарнизон, состоящий в рас­поряжении Военно-революционного комитета, распустил собрание Предпарламента. (Шумные аплодисменты.) Мы здесь бодрствовали ночью и по телефон­ной проволоке следили, как отряды революционных сол­дат и рабочей гвардии бесшумно исполняли свое дело.

Обыватель мирно спал и не знал, что в это время одна власть сменяется другой. Вокзалы, почта, телеграф, Петроградское Телефонное Агентство, Государственный банк—заняты. (Шумные аплодисменты.) Зим­ний дворец еще не взят, но судьба его решается в тече­ние ближайших минут. (Аплодисменты.)»32 Зим­ний был взят в 2 часа 10 минут ночи 26 октября.

25 октября в 22 часа 40 минут начал работать II съезд Советов. Персонально от большевиков в президиум были предложены: Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Рыков, Ногин, Склянский, Крыленко, Антонов-Овсеенко, Ряза­нов, Муранов, Луначарский, Коллонтай и Стучка.

Съезд в законодательном порядке закрепил переход власти к большевикам, принял декреты о мире и земле, утвердил по докладу Троцкого первое Советское пра­вительство—Совет Народных Комиссаров, созданный исключительно из представителей РСДРП (б) в составе 15 человек.

Троцкий принял самое деятельное участие в органи­зации разгрома в конце октября мятежа Керенского— Краснова. 1(14) ноября «Правда» опубликовала следую­щую телеграмму за его подписью от имени Совнаркома:

«Село Пулково. Штаб. 2 часа 10 минут ночи. Ночь с 30 на 31 октября войдет в историю. Попытки Керенского двинуть контрреволюционные войска на столицу рево­люции получили решающий отпор. Керенский отступает, мы наступаем».

В тот же день Троцкий участвовал в чрезвычайно важном заседании ЦК РСДРП (б), на котором был дан отпор группе Каменева—Зиновьева, создавшей острый правительственный кризис. Вопреки мнению большинства ЦК и Совнаркома, группа настаивала на принятии пред­ложения эсеров и меньшевиков о создании так называемого однородного социалистического правительства. Большевикам в нем отводилась незначительная роль, до­пускалась возможность замены Ленина на посту главы правительства.

Троцкий выступил одним из самых непримиримых противников такого решения. Ленин высоко оценил его позицию, заявив на указанном заседании ЦК: «Троцкий давно сказал, что объединение (с соглашательскими партиями.—Н. В.) невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика».

Этой фразы Ленина нет в «Протоколах Центрально­го Комитета РСДРП (б)» изданий 1929 и 1958 гг. И нет ее именно потому, что Ленин назвал Троцкого больше­виком. Вклейку текста протокола с ленинской фразой мы обнаружили в книге Троцкого «Сталинская школа фаль­сификаций», изданной в Берлине в 1932 г., между 116-й и 117-й страницами.

В ноябре 1917 г. Троцкий действительно активно про­водил в жизнь платформу большевистской партии. Хотя справедливости ради следует заметить, что ни тогда, в ноябре 1917-го, ни позднее Троцкий сам публично так нигде и не признал правоты большевизма в споре с ним в прошлом. Не было такого признания и в будущем. На­оборот. Сперва негласно, в ходе борьбы за заключение Брестского мира, затем в дискуссии о профсоюзах, а пос­ле смерти Ленина и открыто Троцкий заявлял, что не он перешел на позиции большевизма, а большевики «разбольшсвичились», перейдя во главе с Лениным на плат­форму его теории «перманентной революции».

Член правительства. Зарождение Троцкизма


В первом Советском правительстве Троцкий за­нял пост народного комиссара по иностранным делам. Он публикует секретные документы бывшей царской дип­ломатии и Временного правительства—факт по тем временам неслыханный Налаживает контакты с пред­ставителями посольств иностранных держав, возглавляет . советскую делегацию на переговорах о заключении мира с кайзеровской Германией в Бресте.

Однако на этих переговорах Троцкий попытался за­нять собственную позицию и реализовать свой тезис «ни войны, ни мира». В феврале 1918 г., вопреки настояниям Ленина, он отказался подписать договор, чем дал Гер­мании повод развернуть наступление по всему фронту против Советской республики, не имевшей в то время до­статочных сил для организации отпора агрессору. Тем самым Троцкий поставил страну на грань военной ката­строфы. Договор был подписан 3 марта 1918 г., но уже после отстранения Троцкого от участия в переговорах и на значительно более тяжких условиях.

14 марта Троцкий был назначен народным комисса­ром по военным делам, а несколько позднее и на­родным комиссаром по морским делам. С созданием 2 сентября 1918 г., в разгар гражданской войны и иност­ранной интервенции. Революционного Военного Совета Республики (РВСР) его председателем по предло­жению Я. М. Свердлова был назначен Троцкий. На всех этих постах Троцкий проявил себя как ре­шительный, целеустремленный руководитель, способный сплотить людей на выполнение самых трудных задач. Он, например, принял активное участие в ликвидации мяте­жа левых эсеров 6 июля 1918Г. Большую роль, Троцкий сыграл и в деле фор­мирования частей регулярной Красной Армии, выполняя указания ЦК партии, Ленина, он требовал проведения в жизнь таких, по его выражению, начал в сознании Красной Армии, как всеобщее обязательное воинское обучение в школах, на заводах и в деревнях; немедлен­ное создание сплоченных кадров из наиболее самоотвер­женных бойцов; привлечение военных специалистов и боевых руководителей; насаждение комиссаров в качест­ве блюстителей высших интересов революции и социа­лизма».33

Троцкий немало сделал, чтобы искоренить и такое вредное в условиях гражданской войны явление, каким была партизанщина. Как наркомвоенмор, он требовал неукоснительного соблюдения воинской дисциплины, суб­ординации и др. И в этой своей деятельности Троцкий нашел горячую поддержку в лице Ленина. .

В книге «Моя жизнь» Троцкий воспроизвел обра­зец бланка, в левом верхнем углу которого значилось:

«Председатель Совета Народных Комиссаров, Москва. Кремль... июля 1919 г.». Далее следовало чистое место, которое Троцкий мог использовать для записи собствен­ного распоряжения. Внизу был набран текст: «Товари­щи! Зная строгий характер распоряжений тов. Троцкого, я настолько убежден, в абсолютной степени убежден, и правильности, целесообразности и необходимости для пользы дела даваемого тов. Троцким распоряжения, что поддерживаю это распоряжение всецело». По рассказу Троцкого, Ленин, вручая ему эту бумагу, заметил, что мо­жет дать «сколько угодно таких бланков» ".34

Но было и другое—чрезмерное администрирование, упование лишь на авторитет власти, репрессии в от­ношении командного и рядового состава. За малейший проступок подчиненных Троцкий требовал жестокого

наказания, вплоть до расстрела. «Расстрел был жесто­ким орудием предостережения другим»,— прямо гово­рил он.

В Красной Армии Троцким и его окружением насаж­дался культ собственной личности Наверное, в военных уставах ни одной цивилизованной страны не найдешь того, что придумал Троцкий. В 1922 г. в § 41 политиче­ского Устава Красной Армии была помещена его поли­тическая биография, в которой Троцкий представал ге­роем, олицетворением революционной и военной добле­сти. Параграф заканчивался словами: «Тов. Троцкий— вождь и организатор Красной Армии, Стоя во главе Красной Армии, тов. Троцкий ведет ее к победе над все­ми врагами Советской республики

Они пришли к нам уже из 30-х годов и относились к другому действующему лицу советской истории—Сталину, культ личности которого, как видим, возник не на пустом месте.

Наконец, нельзя пройти и мимо тех крупных про­счетов, имевших место в определении Троцким стратегии гражданской войны. Между октябрем 1917 г. и 1922 г. Троцкий в разных сочетаниях варьировал одну и ту же идею: европейский пролетариат более созрел для социа­лизма, чем российский, поэтому, грубо говоря, главная задача Советской власти заключается не столько в соз­дании предпосылок для социализма в нашей стране, сколько в необходимости продержаться до начала миро­вой революции. Отсюда его идея экспорта революции в другие страны силами Красной Армии: «Революционная война,—писал он,—неоспоримое условие нашей полити­ки». К этой идее» он возвращался неоднократно и был весьма последователен в ее осуществлении.

Справедливости ради следует отметить ряд позитив­ных шагов Троцкого в международной сфере. Это преж­де всего относится к его деятельности в Коммунистиче­ском Интернационале, в Исполкоме которого он пред­ставлял РКП (б) с момента образования Коминтерна весной 1919 г. Роль Троцкого здесь нуждается в специаль­ном рассмотрении, но уже сегодня можно с уверенностью сказать, что она была весьма заметной, особенно на пер­вых четырех конгрессах Коминтерна Кроме ВКП(б) Троцкий в Коминтерне представлял также и интересы

французской коммунистической партии, к становлению и деятельности которой в первые годы ее существования он имел самое непосредственное отношение.

В 1920 г., оставаясь на своих прежних постах, Троц­кий на короткое время стал и народным комиссаром пу­тей сообщения. Под его руководством была разработана программа ускоренного восстановления паровозного пар­ка страны, приняты меры по налаживанию работы транспорта. Активную работу Троцкий повел по укреплению трудовой дисциплины, наведению порядка на производ­стве, повышению производительности труда, поощрению энтузиазма рабочего класса. Что есть хорошего у Троц­кого?—спрашивал Ленин в январе 1921 г.—...Несомнен­но хорошим и полезным является производственная про­паганда»

Принятые Троцким меры способствовали ликвидации узких мест, какие образовались в народном хозяйстве страны. Не случайно на VIII съезде Советов Ленин характеризовал его, наряду с Рыковым, как одного из наи­более авторитетных руководителей, создавших известную школу работы в своем ведомстве. Ленин не раз в дальнейшем обращался к Троцкому при решении важ­нейших проблем экономического и социального развития Страны Советов—монополии внешней торговли, образо­вания СССР, национальной политики партии и др.

Однако, как и во время гражданской войны, достоин­ства Троцкого как политического и государственного дея­теля нередко перерастали в крупные недостатки. Его стремление к абсолютизации вполне оправданных в усло­виях послевоенной разрухи и всеобщей неразберихи ад­министративных методов не замедлило вылиться в конст­руирование модели так называемого «милитаристского социализма», представлявшей собой шаг назад к пози­циям домарксистского утопического социализма казар­менного типа.

В основе этой модели лежало требование милитари­зации хозяйства страны, превращения ее в подобие ги­гантской военной казармы, где все делалось бы по при­казам сверху, а массы были бы послушными исполните­лями воли своих командиров. Субъективистский произ­вол, упор на административные методы, милитаризацию труда, на принуждение и устрашение, отрицание методов

убеждения и материального стимулирования, «перетряхивание» и «завинчивание гаек» как средства руковод­ства общественными организациями трудящихся—такие методы пытался навязать партии Троцкий на определен­ном этапе.

Изложенные выше взгляды Троцкого составили его платформу в ходе навязанной им партии осенью 1920 г. дискуссии о профсоюзах. Ленин уже совершенно иначе оценивал позицию Троцкого, чем когда тот шел в ногу с партией. Хотя в послеоктябрьский период Ленин и не использовал сам термин «троцкизм», он подвергал резкой критике ошибочные установки его идеологии и практики.

Ленин по достоинству ценил Троцкого, когда тот стро­го и точно осуществлял директиву партии, выполнял свои служебные обязанности, пору­ченные ему задания Центрального Комитета. Вместе с тем Ленин, РКП (б) давали решительный отпор попыт­кам Троцкого создавать свои кадры, опираясь на которые он стремился командовать в партии, выступать против курса на построение социализма в СССР.

Отмечая сильные и слабые стороны Троцкого как пар­тийного и государственного деятеля, Ленин постоянно удерживал его от опрометчивых шагов и решений стремился без ущерба для него самого выправить допускав­шиеся им отступления от генерального курса партии на разных этапах борьбы за революцию и социализм. И в этом, на наш взгляд, один из залогов того, что при Ле­нине Троцкий в общем и целом держался, что называ­ется, в рамках.

Ленин, хотя н не любил ставить в вину деятелям пар­тии их прошлые ошибки, не раз возвращался к анализу дискуссий с Троцким. Двойственность в политической позиции Троцкого была подчеркнута Лениным в его «Письме к съезду». Характеризуя деятельность Троцкого, Ленин выделял его выдающиеся способности. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК. И тут же продолжал. Но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

Эти увлечения Троцкого, как показали его попытки милитаризации страны, оборачивались грубыми ошибка­ми и просчетами в политике. Именно поэтому Ленин счел нужным напомнить партии о не большевизме Троцкого, ..оговорившись при этом, что не большевизм так же мало может быть ставим ему в вину лично, как и октябрьский эпизод Зиновьеву и Каменеву.

Это ленинское замечание сегодня кое-кто считает чем-то вроде отпущения грехов Троцкому. Думается, что воп­рос здесь гораздо сложнее, чем выяснение дилеммы: ви­новен—невиновен. То, что Ленин имел в виду не только личность Троцкого,—это бесспорно. В не большевизме Троцкого он видел проявление позиции не отдельного партийного лидера, а целого социального слоя, опреде­ленных настроений в партии, выразителем которых вре­мя от времени оказывался Троцкий. Как справедливо за­метил Зиновьев, «т. Троцкий иногда создает такую политическую платформу, на которой может стоять только один человек: сам т. Троцкий, ибо на этой «платформе> буквально не остается места даже для единомышленни­ков... Но было бы все же неверно видеть в позиции т. Троцкого только индивидуальное. Он, несомненно, от­ражает и нечто более широкое из нашей обстановки».35

Ленин был глубоко убежден в том, что образованна фракций не относится к разряду фатально запрограмми­рованного явления в истории партии. Это не значит, что он вообще отрицал возможность появления и наличия ко­ренных разногласий, особенно на крутых поворотах ис­тории. Но Ленин всегда исходил из необходимости, во-первых, вовремя зафиксировать эти разногласия я, во-вторых, вести совместный поиск путей их преодоления па принципиальной основе, то есть на основе Устава н Программы партии. И, только исчерпав все возможности такого поиска, убедившись в упорстве другой стороны, настаивающей на своей ошибочной платформе, Ленин


Случайные файлы

Файл
141139.rtf
85424.rtf
21831-1.rtf
12476-1.rtf
180415.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.